Найти в Дзене

«Все сидели с каменными лицами». Переговоры на высшем уровне: как вообще это устроено? Рассказывает переводчик

Я не знаю, кто и по каким критериям подбирал переводчиков для переговоров об ограничении ядерных вооружений средней дальности, начавшихся 30 ноября 1981 года в Женеве, но выбор пал и на меня. Вместе с коллегой Михаилом Беликовым мы проработали там от начала до конца. Перед переговорами переводчик обычно получает информацию для подготовки, но на этот раз ее было мало. Многое оставалось засекреченным. У нас не было полного текста натовского «двойного решения», а о позиции СССР мы узнавали из интервью Брежнева в «Правде». Переговоры стали для меня процессом познания. Многое открывалось через общение с другой стороной. Постепенно приходило понимание, что у обеих сторон есть своя логика. Советская сторона сразу отвергла «двойное решение» НАТО (сразу, и к переговорам, и к развертыванию ракет) как пропагандистский маневр. Хотя в нем действительно был элемент пропаганды, европейцы и администрация Картера понимали, что развертывание американских ракет в ответ на советские СС-20 вызовет протест.
Рональд Рейган, Павел Палажченко, Михаил Горбачев
Рональд Рейган, Павел Палажченко, Михаил Горбачев

Я не знаю, кто и по каким критериям подбирал переводчиков для переговоров об ограничении ядерных вооружений средней дальности, начавшихся 30 ноября 1981 года в Женеве, но выбор пал и на меня. Вместе с коллегой Михаилом Беликовым мы проработали там от начала до конца.

Перед переговорами переводчик обычно получает информацию для подготовки, но на этот раз ее было мало. Многое оставалось засекреченным. У нас не было полного текста натовского «двойного решения», а о позиции СССР мы узнавали из интервью Брежнева в «Правде».

Переговоры стали для меня процессом познания. Многое открывалось через общение с другой стороной. Постепенно приходило понимание, что у обеих сторон есть своя логика.

Советская сторона сразу отвергла «двойное решение» НАТО (сразу, и к переговорам, и к развертыванию ракет) как пропагандистский маневр. Хотя в нем действительно был элемент пропаганды, европейцы и администрация Картера понимали, что развертывание американских ракет в ответ на советские СС-20 вызовет протест. Чтобы смягчить его, было предложено вывести из Европы 1000 ядерных боезарядов и «втиснуть» новые ракеты в этот пониженный уровень. Но советская сторона не воспользовалась возможностью начать диалог по всему комплексу ядерных вооружений в Европе.

Это была ошибка.

После прихода к власти Рейгана позиция США ужесточилась. Он предложил «нулевой вариант», касавшийся только ракет. Внешне это выглядело привлекательно, и отстаивать советскую позицию стало сложнее. Но и в советской позиции была своя логика. После Второй мировой войны и Карибского кризиса отставать от «потенциального противника» в вооружениях казалось недопустимым.

Переговоры проходили в жестких рамках. Каждый раунд длился около двух месяцев, делегации встречались раз или два в неделю. Главы делегаций — Юлий Квицинский и Пол Нитце — зачитывали тексты выступлений, после чего шли отдельные беседы. Особенно интересны были встречи Квицинского и Нитце, иногда один на один. Нитце как-то сказал советскому коллеге:

«Вы молодой человек, у вас еще будут другие переговоры. А для меня эти — последние. Я хочу разумной, справедливой договоренности». И оба делали все возможное для ее достижения.

У глав делегаций росло недовольство переговорами. Это проявилось в «прогулке в лесу», за которую и Квицинский, и Нитце получили нагоняй в своих столицах. Вариант, обсуждавшийся на «прогулке», казался нереальным: СССР должен был сокращать ракеты, а США — развертывать свои. Но если бы такое предложили двумя годами раньше, возможно, удалось бы достичь соглашения.

Еще одна возможность появилась в марте-апреле 1983 года, когда Рейган предложил «промежуточное соглашение» с ограничением боеголовок. Но СССР отверг его. К лету и осенью 1983 года настроение в делегациях ухудшалось. Нитце устроил прием на теплоходе, где шли ни к чему не обязывающие разговоры. Но когда стало ясно, что размещение ракет начнется, Квицинский подготовил заявление о прекращении раунда переговоров.

Дверь была оставлена приоткрытой.

Однако на следующий день в программе «Время» зачитали заявление Андропова, который уже не появлялся на публике. Советский Союз уходил с переговоров, и все дипломатические тонкости пошли прахом.

Реакция делегации была молчаливой.

Через год, при Черненко, пришлось придумывать формулу возвращения на переговоры, но выглядело это неуклюже.

История последующих переговоров и достижения договоренности по ракетам средней и меньшей дальности — уже другая. Груз прежних ошибок пришлось нести Горбачеву. За уступки и компромиссы он получил критику, особенно за включение в договор ракеты «Ока». Но, как сказал генерал Детинов (зам Квицинского), это решение предотвратило развертывание новых американских ракет и открыло путь к сокращению тактического ядерного оружия.

В этом смысле шаг Горбачева исторически оправдан.

По материалам Горби, статья П. Палажченко. Краткая версия