ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Напоминаем содержание предыдущей серии.
Среди неутомимых ниспровергателей моих один из самых активных – виднейший представитель российских медиа Андрей Медведев.
Заместитель генерального директора ВГТРК по радиовещанию. Член Академии российского телевидения. Депутат Московской городской думы, вице-спикер. Главный редактор «Радио России», «Маяка», «Вестей ФМ», «Радио Культура». И прочая, прочая, прочая.
Напоминаю, что только в телеграм-канале Андрея Медведева только в 2024 году – я упомянут... 351 раз.
(При том, что он в моём Телеграме – ни разу.)
Немногим реже, чем меня, но с той же страстью и ненавистью пишет Андрей про Ленина.
Один пост: «Украинские военные снесли в Судже памятник основателю украинского государства, яростному русофобу Ленину». (Яростному! Русофобу! Йоу. Прёт как Андрюху. Такой был яростный, что устроил ненавидимому им народу бесплатную всеобщую медицину и бесплатное всеобщее образование и уравнял всё население страны в правах. Вот что ненависть делает с людями.)
Другой пост: «Откуда черпают вдохновение все эти наши деколонизаторы, борцы с режимом, ходорковские, волковы, певчие и прочие навальнисты. Короче, все русофобские упыри. Так из Ленина. Не из мифического же плана Даллеса». (Ну да, ну да. Откуда же ещё. Ну не из Солженицына же. Все как один – ленинские почитатели и фанаты. Жизнь положившие на то, чтоб уничтожить наследие Ленина.)
Третий пост: «Как до прихода во власть Ленин призывал к террору, так и после прихода к власти эта задача была реализована. Как он хотел "обкорнать Россию", так он и сделал». (Не то что в 1991 году. Обкорнал так обкорнал. Даже Варшаву, Константинополь и Персию собирался захватывать – просто ресурсов не хватило. Такой обкорнатель, что туши свет.)
Четвёртый пост: «В любых рассказах красных инфоцыган о том, как все было прекрасно задумано и реализовано большевиками, как большевики любили русский народ и церковь, есть всегда одна большая проблема.
Это документы. Постановления ЦК, решения съездов, декреты, мандаты, письма, решения. И как только начинаешь работать с документами (а не с рассказами Зои Александровой про дедушку Ленина или с книгами Леонида Жарикова про червоных всадников), открывается совершенно лютая картина. Умышленное, совершенно продуманное уничтожение русских как этноса, русской культуры».
(Во всей этой логике белых инфоцыган остаётся необъяснимым одно, как же так большевики уничтожали русский этнос, что в СССР проживало 293 млн человек, и население его неустанно прирастало. И как же они так уничтожали русскую культуру, что в СССР было создано величайшее мировое искусство планетарного уровня – великое советское кино, великая советская литература, великая советская архитектура, великий советский театр, великий советский балет, великое советское монументальное искусство и, конечно же, великая советская песня, в том числе военная - уникальное явление, рожденное именно в СССР и аналогов не имеющее. А также абсолютное лидерство в шахматах и мощнейшие мировые позиции в спорте. И в науке. В космической отрасли – опять же безусловное лидерство... А, забыл. Это всё «вопреки большевикам».)
Но это Андрей сейчас не покладая рук пишет, в 2025 году.
А совсем недавно, в 2019 году, он публично произносил полностью противоположное.
ЦИТИРУЕМ АНДРЕЯ МЕДВЕДЕВА:
«Я считаю, что хоронить Владимира Ильича Ленина нельзя. Потому что попытка похоронить Ленина – это не просто акт христианский или акт милосердия, это акт политический. Это попытка не просто похоронить Ленина как человека, а это попытка похоронить все достижения советской власти. Это просто еще один шаг к такой ползучей десоветизации. Это попытка похоронить Ленина как политика, как личность. И вычеркнуть его из русской истории, а заодно на месте реального Мавзолея воздвигнуть такой, знаете, виртуальный мавзолей, например Николая Второго или кого там попытается выбрать часть консервативной общественности.
Понимаете, ведь можно и снести Мавзолей Ленина, и Ленина похоронить, а куда вы денете нашу историю, и скажем, знамена фашистской Германии, которые кидали именно к Мавзолею? Куда вы денете ту самую революционную классовую борьбу, которая предшествовала революции? Да, там похоронены революционеры. Да, относиться к ним можно по-разному. Но давайте вспомним, как люди приходили к революции. Вот, скажем, Вера Фигнер. Мы безусловно все понимаем, что терроризм – отвратительная вещь. Но отчего Вера Фигнер стала террористом? Оттого, что ее злобные масоны сманили? Или кошмарные цээрушники в Фейсбуке завербовали? Нет. Она просто была лекарем и ездила по русским деревням. Она видела, как живёт народ. И для того, чтобы случилась революция, были причины. И одним выбрасыванием... Это попытка выбросить Ленина из русской истории».
НУ ПРЕКРАСНО ЖЕ ГОВОРИЛ, ПРАВДА? ВСЁ ПОНИМАЛ.
Ещё раз повторяю: если б сегодняшний Медведев увидел себя шестилетней давности – он бы его обозвал «красным инфоцыганом», а потом убил.
И не потому, что он повзрослел и поумнел.
Мы с Андреем – ровесники. Он тоже родился в 1975 году. Был и пионером, и комсомольцем. Все разоблачения Ленина и Сталина он прочитал с 1990 года по 2017-й – в аномальном количестве и в абсолютном разнообразии. Он всё это знал.
В 2019 году ему было 44 года. Не юноша ведь, правда? Сложившийся муж в расцвете сил.
С чего бы ему взять и кардинально сменить свои взгляды в считанные годы с тех пор?
У вас есть ответ?
Или, может быть, он есть у Андрея?
Андрей, привет! У тебя есть?
А то я готов подсказать.
Но в следующей серии.
А пока напомню большой наш с Андреем Медведевым разговор, случившийся в 2018 году. Когда мы идеально понимали друг друга.
Как мне тогда казалось.
Более того, когда меня взорвали в 2023 году, Андрей его выложил у себя в социальных сетях, написав, как он волнуется обо мне, и сказав, что разговор этот по-прежнему актуален.
Да, это верно. Он актуален. Потому что я говорил в 2018 году ровно то же самое, что и в 2025 году.
Чего не скажешь обо всех участниках данного разговора.
ИТАК, НАШ РАЗГОВОР С АНДРЕЕМ МЕДВЕДЕВЫМ В ЕГО РАДИОПРОГРАММЕ.
НА ДВОРЕ 2018 ГОД. МЕНЕЕ СЕМИ ЛЕТ НАЗАД.
Андрей Медведев: – Помнишь, как у тебя в книге «Обитель»: в Соловках встречаются люди, которые в Гражданскую войну как раз были по разные стороны фронта.
Захар Прилепин: – Леонид Абрамович Юзефович очень хорошо просто понимает ценность вот этого идеализма, и, собственно, и его «Зимняя дорога» тоже об этом, что и «Обитель»: когда человек просто даже знает, что, возможно, там не ожидает его победа, возможно, ожидает поражение и, возможно, ожидает позор, но у него есть сила внутреннего убеждения, что вот «надо так и ничего меня уже не может остановить, даже если на этом пути поломаю себе все кости». Вот именно это и делает человека человеком, и именно это делает историю историей, это делает историю поэзии.
Вот в этом вся суть. А вот когда начинается: «А вот там слили, а вот мы не получили всё, что получили, а вот там какие-то олигархи туда заходят или выходят, а вот там что-то отмародёрили». Вот люди начинают… Мы получили новую страну, которая изменила мировую конфигурацию. Там люди вышли на площадь в составе 500−1000 человек, миллионы проголосовали и вынесли оттуда все чиновничество и все олигархию, которые предали в самый сложный момент. Вот это чудо случилось. Это реальное народовластие.
И это чудо в муках, в сложностях, в трудах продолжает жить, оно никуда не делось. Вот на это надо обращать внимание. У нас же наши либералы и демократы говорят… Вот вам демократия и либерализм в чистом виде.
АМ: – Они же говорят о гражданском обществе. Очень часто. Вот, пожалуйста, гражданское общество. А оно иногда и в таких формах себя проявляет.
ЗП: – Ну они на Майдане в такой форме когда себя проявили, они чего-то не очень огорчились. Сказали, что вот там прекрасно, а тут почему-то не прекрасно. А в чем разница-то?
АМ: – Потому что есть люди правильные и неправильные. И люди правильных взглядов и неправильных. Послушай, моднейшая поэтесса Вера Полозкова, не понимаю, почему моднейшая, возможно, у меня дурной вкус, не знаю. Но она же там страстно желала, например, тебе смерти, когда ты поехал на Донбасс. Почему? Вот если бы ты поехал в «Правый сектор» воевать или в «Азов», например, я практически уверен, что тебе желали бы победы, удачи, успеха. Точно так же, как Надежда Савченко. Мы можем как угодно к ней относиться. Она, в общем, моих друзей убила, моих коллег. Но она принципиальна в своих убеждениях. И пока она сидела здесь, ее вся эта публика страстно поддерживала. Теперь, когда она сидит в украинской тюрьме за те же самые убеждения, ты что-нибудь слышал, чтобы кто-то сказал там?
ЗП: – У них всегда есть отмазка прекрасная: «Мы переживаем только о собственной стране». Вот они все на чистом глазу это говорят, и мы должны им поверить. Хотя на самом деле, когда они все поддерживали Майдан, почему-то они не задавались этим вопросом. Почему вы поддерживаете Майдан, который в соседней стране, чего вообще лезете туда? Вот, они туда ездили, они писали сотни блогов о том, что вот революция достоинства, что мы должны завидовать украинцам. Ну ребят, либо вы как бы переживаете о своей стране, а не о чужой, либо тогда давайте последовательно спасать Савченко везде, и здесь, и там. А то она там тоже опять голодает. Может, они ее завтра закопают вообще. Почему такая тишина?
АМ: – Точно так же говорили о Грузии. Ведь сколько было написано книг, статей, каких-то блогов о том, почему у Грузии получилось? В итоге оказалось, что у Грузии не очень получилось, и вообще завидовать нечему. И вообще оказалось, что Саакашвили продал всю промышленность, причём продавал её в том числе и русским, которых клеймил, и нашим олигархам он её отлично продавал. Оказалось, что не очень получилось. Слушай, ну и, наверное, про Донбасс последний всё-таки вопрос. Вот я его всем задаю, с кем общаюсь, и тем, кто воевал в АТО с той стороны. Так называемый АТО, любят они это фразу, слово АТО. Задавал и тем, кто воюет здесь, и тем, кто просто в Киеве живёт. Точка невозврата пройдена?
ЗП: – В отношениях с Украиной?
АМ: – Да.
ЗП: – Нет, конечно, не пройдена никакая точка невозврата. Я и сразу был в этом убежден в самом начале событий, когда часть радикальных патриотов обвиняла меня там в заукраинских взглядах и в любви к вышиванке. Я вышиванку люблю, не считаю, что она вообще приватизирована Украиной. Мне еще Моторола покойный, царствие небесное, говорил: «Я вырос в Коми, у меня такие же вышиванки, как на Украине. Почему, собственно, она украинская?» Поэтому я люблю вышиванку и украинскую, и белорусскую, и русскую.
АМ: – Кстати, Воха, командир «Спарты» нынешний, рассказывал, как они с Моторолой прекрасно шутили на украинском языке, слушали «Океан Эльзи».
ЗП: – Конечно.
АМ: – И он потихоньку учил украинский. Он нормально размовлял?
ЗП: – Размовлял, да, конечно. Да, он хорошо владел языком украинским. Ну на самом деле там были специфические, конечно, причины. Он все-таки прослушивал переговоры, и они иногда переходят на украинский, и, конечно, ему хотелось понимать, что там происходит. Но вообще он с огромным интересом относился к этому. «Океан Эльзи» вообще очень сильно любил.
Но это вообще в целом характерно для большинства ополчений, потому что у нас антипатии к украинству и украинскому языку нет. У меня многие бойцы в батальоне, они прямо говорят, что «мы украинцы», мы просто украинцы, наследники Ковпака, Донецко-Криворожской республики, Щорса и кого угодно. Вот мы эти украинцы, а не те».
Кто-то недавно простую цифру сказал, что за Бандеру и Шухевича воевало 70 тысяч человек, а 500 тысяч человек воевало за Красную Армию. Вот и у этих 500 тысяч человек, у них, конечно, есть наследники на Украине. И когда мы впервые организовывали, как это называется, телефонные, и эсэмэсные, и электронные мосты Захарченко с разными регионами Украины...
АМ: – Слушай, мы уже много с Украиной писали.
ЗП: – Не то что много, а мы, честно говоря, на такой результат не рассчитывали. Мы думали, ну сейчас там человек 150, тысяча. А у нас 15 тысяч вопросов было только с одного региона. Ну просто такой объем, что мы не могли... И там из 15 тысяч вопросов 14 900 – «придите и спасите нас, когда вы, наконец, явитесь и вернете всю Украину в нормальное украинское русло?» И так далее. То есть «чтобы вы все сдохли» и «когда мы вас всех перевешаем» – это был очень малый процент вопросов, а в основном были глубоко комплиментарные.
АМ: – А ты знаешь, сколько ветеранов АТО болели за сборную России по футболу?
ЗП: – Просто они там реальную картину от нас скрывают. Они просто забили этой фейковой, безумной, отвратительной пропагандой все медиа и наняли там, не знаю, 10 тысяч, 15 тысяч этих ботов безумных, которые, опять же, оставляют следы в каждом российском блоге. У людей немножко этот слом сознания произошел. Мы, конечно, еще и специфических украинцев периодически приглашаем на наши телеканалы. Там есть, конечно, серьёзное количество других украинцев, с которыми я переписываюсь, но они тоже, надо понять, что они опасаются.
АМ: – Знаешь, я, например, приглашал к себе ребят, даже были бывшие волонтеры «Правого сектора»*, которые в общем раскаялись. Действительно увидели, что они в стране построили фашистскую диктатуру своими руками, и ужаснулись. Я их приглашал на «Специальный корреспондент». Они готовы были приехать, но они прямо написали, что «мы боимся, потому что мы не сможем вернуться домой. Нам есть что сказать. И своей власти, и Захарченко мы бы через твой эфир что-то сказали, и вашей власти российской. То есть нам есть о чем говорить». То есть это действительно умные люди с университетским образованием. Но они объективно боятся.
ЗП: – Я поэтому обращаюсь в данном случае к нашим радиослушателям, что имейте в виду, что Украина очень разная, и я неоднократно говорил, что если бы на нынешние, на ближайшие выборы на Украине выдвинулся бы Александр Владимирович Захарченко, то это точно был бы второй тур, а скорее всего, я не преувеличиваю, он победил бы. Во втором туре он победил бы.
АМ: – В Одессе ты видел, что на 9 мая было? Когда по Одессе шли люди и кричали: «Вон из Одессы, бандеровские бесы». Это же нужно дух определённый иметь. То есть это всё равно город не сломлен, и в Киеве то же самое происходит.
ЗП: – И в Харькове только что одного этого нацистского дурачка там замесили.
АМ: – Это мы про один случай знаем, а сколько мы не знаем.
ЗП: – Сколько не знаем, конечно.
АМ: – Ну хорошо, оставим Донбасс в стороне. Вот если Захар Прилепин писатель, над чем сегодня работает?
ЗП: – Ну вот ни над чем, в силу этих обстоятельств, не работал, но есть две вещи, которые надо доделать. Одна вещь с детства. Я всё-таки из Рязанской области, родился там, и что с детства меня мучает и волнует – это Сергей Александрович Есенин, его биография. Существующая биография Есенина имеет несколько вещей принципиальных, с которыми я не согласен.
АМ: – А именно?
ЗП: – Отношения Есенина с революцией и с большевиками. Почему и на каких основаниях он безусловно принял революцию. И как отношения его дальше складывались. Был период необычайного воодушевления и сверхдоверия, потом был период охлаждения, и потом опять начался период, особенно после поездки в США, период вот этого такого метафизического романа с советской властью, с большевизмом и переосмыслением личности Ленина. И с этим надо иметь дело. Вот принимаем мы советскую власть или не принимаем, нравится нам Ленин или не нравится – не имеет никакого значения. Вот есть Есенин, который есть, который написал определенные тексты, и надо спокойно к ним относиться, а не пытаться придумывать себе какого-то другого Сережу Есенина.
Пил ли он или не пил? Если пил, то по какой причине, с какого момента? Кто его в богемную жизнь ввел? То ли его приятели-имажинисты, то ли его крестьянские поэты-товарищи. Было ли убийство или было самоубийство? Там по детству очень много замечательных и очень важных моментов.
АМ: – Ты нашел ответы на эти вопросы?
ЗП: – Я на все эти вопросы нашел ответы, я абсолютно в них убежден, и доказательные базы у меня абсолютны, меня никто не оспорит. Поэтому у меня в голове эта книжка уже написана, мне надо ее просто записать.
И другая тема – я дописал до переезда на Донбасс книжку «Взвод» о русских литераторах, которые участвовали в предпушкинские и пушкинские времена во всех войнах, которые вела Россия. Потому что наши коллеги по литературе стали говорить, что вот «никогда бы наши предшественники так себя не вели». И я не хотел это вводить в уровень просто спора на радиоэфире или в газете, я решил написать огромный труд, доказать просто поэтапно – как в тех же самых ситуациях какую позицию занимали наши предшественники от Пушкина, Чаадаева до Вяземского там и кого угодно. До Державина.
И я плюс-минус знал, какую позицию они занимали, но когда я стал этим заниматься всерьез, с цитатами, с письмами, с документами, с исследованием боев, в которых они участвовали, с дневниками по этому поводу, я, конечно, был вознагражден необычайным образом. Во-первых, действие происходило плюс-минус на тех же самых территориях, что и сегодня. Это плюс-минус украинско-польский пояс, азиатский пояс, кавказский пояс.
АМ: – Так большая игра-то не закончилась, ничего не изменилось.
ЗП: – Не закончилась. И реакции те же самые, и главное, и раздор внутри петербургского вот этого прогрессивного общества и неприязнь по отношению к тому же самому Пушкину, к тому же самому там Вяземскому и прочим персонажам, которые, как сегодня бы сказали, «ватную позицию проявляли», та же самая была у этой западнической среды. Вот мне надо второй том написать, потому что остался еще Лермонтов, остался Бенедиктов, остался Толстой, остался Гаршин, Гумилёв.
АМ: – Вот, кстати, Гумилёв. У меня почему-то в голове всё время крутится мысль о том, что мы про Гумилёва очень мало знаем. У меня есть глубокое ощущение, что всё-таки он каким-то образом был связан с разведкой. Ну потому что поэт, и вдруг на фронте он становится командиром разведки, и, как он пишет, Святой Георгий тронул дважды пулей нетронутую грудь. То есть неспроста он ездил в Эфиопию, в Абиссинию, неспроста какие-то его путешествия в Африку. Дело в том, что когда я исследовал большую игру нашу, наше противостояние с британцами, там совершенно удивительные люди оказывались в итоге агентами российской разведки на Ближнем Востоке. Это и востоковеды, и лингвисты, и купцы, и евреи из Кабула. Мне кажется, что Гумилев, возможно, что-то...
ЗП: – Допускаю, что какие-то контакты были, тем более он много чего посетил, много чего видел. Да, допускаю. Но там есть ещё у Гумилёва несколько моментов очень важных, которые тоже надо в голове зафиксировать. Потому что у нас Гумилёв в общественном сознании воспринимается как один, не боюсь этого слова, один из образов, образцов белогвардейского движения, к которому он не имел ровно никакого отношения, потому что когда началась Гражданская война, Гумилёв тихо отошёл в сторону и никакого, ни малейшего участия в этом не принимал.
Он жил прекрасно себе в советском Петрограде, работал в первоначальных советских структурах. И когда началась вся вот эта история с этим заговором… Ну тут вот есть одна такая проблема судьбоносная, метафизическая – его большевистская власть вовремя не догадалась использовать вот в том смысле, о котором ты замечательно говорил. Надо было дать ему какое-то дело, на Тибет его отправить. Он был романтик, он просто сидел и заскучал.
И он никогда в жизни не отличался никакими монархическими взглядами, я говорю, всю Гражданскую войну просидел спокойно, не реагируя никак ни на Колчака, ни на Врангеля, ни на Север, ни на Юг, и потом вдруг он решил, что он монархист. У него просто была необычайная внутренняя моторика, и вот он этим вот увлекся. Надо было вовремя в 19-м году его отправить в Африку, в Америку, куда угодно, и он работал бы просто безупречно, принес бы сверхрезультат. Но вот сложилось как сложилось.
АМ: – Потому что вообще советская власть могла принимать всех. Если уж Якова Слащёва, которого в Крыму прозвали Слащёв-вешатель, если уж его приняли с его покаянием, назначили преподавателем на курсах… И говорят, что он преподавал там, невероятно издеваясь над красными командирами, рассказывая, что «а я-то вас громил вот так, так и вот так».
- Да, так было.
(КОММЕНТАРИЙ ИЗ 2025 ГОДА.
НУ ВЫ ПРЕКРАСНО ВИДИТЕ, ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЛ СОБОЙ АНДРЕЙ МЕДВЕДЕВ В 2018 ГОДУ. ПОЛНОЕ ВЗАИМОПОНИМАНИЕ. И ПРО ЕСЕНИНА, КОТОРЫЙ, КОНЕЧНО ЖЕ, БЫЛ В ПОЛНОМ СМЫСЛЕ СОВЕТСКИЙ ПОЭТ, ВОСПЕВШИЙ ЛЕНИНА, КАК МАЛО КТО. И ПРО ГУМИЛЁВА.
И ПРО ЧЕЛОВЕКОЛЮБИЕ И ДЕМОКРАТИЗМ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ – МЕДВЕДЕВ НЕ ПРОСТО СОГЛАСЕН СО МНОЙ, А ДОБАВЛЯЕТ ДОВОДЫ ОТ СЕБЯ.
Что же с ним стряслось, повторю я вопрос.
Андрей!
Интересно, правда? Хоть повесть пиши про это.)