Женщина в чёрной шубе медленно шла по тротуару, оставляя за собой шлейф чего-то пряного и сладкого. Если бы не шуба, её тонкий силуэт практически нельзя было различить в полутьме зимнего вечера.
Она была не одна. Сзади шаг в шаг её сопровождали двое мужчин. По слаженности их движений, и по их суровым физиономиям, а также по тому, что они обращались к женщине только на “Вы”, было ясно, эти два спутника у неё на службе.
- Анна Викторовна, скоро посёлок кончится, а дальше лес, Ваш муж будет волноваться, что Вы тут в такое время, - обеспокоенно предупредил один из мужчин.
- Сейчас только шесть вечера, о чем речь? Да и, - женщина кинула на них раздраженный взгляд через плечо, - Разве мой муж нанял Вас, не для того, чтобы я была под защитой? Будь то медведь в лесу, или что-то иное Ваша работа - оберегать меня.
- Да, Анна Викторовна, - синхронно ответили эти двое.
На фарфоровом лице женщины намиг появилось удовлетворение. Заснеженные верхушки деревьев напоминали ей родную деревню, в которой она жила ещё будучи ребёнком.
А ведь Анна Викторовна мечтала стать писательницей, но жизнь распорядилась так, что теперь её должность - быть женой очень богатого и влиятельного человека. По прошествии лет женщина поняла, такая жизнь приятна, но до ужаса пустая. Нет ни целей, ни стремлений. Чем она отличалась сейчас от своих сопровождающих? Ничем, ведь все они, в том числе и сама Анна Викторовна, были лишь вещами в руках ее влиятельного мужа и служили лишь на его благо. Просто кто-то более ценный, кто-то менее.
Женщина резко остановилась.
- Идём обратно, - зло скомандовала она, - Всё настроение своим нытьем испортили.
Они двинулись обратно. Улица стояла пустая, никого не было. Это была самая бедная часть поселка, где жили скромно.
Анна увидела, как из-за угла показалась женщина в пестрой куртке с маленькой дочкой. Девочка была плотно укутана, поэтому кроме больших зелёных глаз с явным интересом глядящих на неё, невозможно было что-то разглядеть.
Кажется, ребёнка заинтересовала внешность Анны Викторовны. Бледная ровная кожа, черные смоляные волосы, обрамляющие идеальные черты лица. Девочка замедлила свой шаг, неотрывно глядя на неё.
- Ну чего ты? - не понимающе одернула ее мать, проследив за взглядом дочери, а затем она зло добавила, - Нечего здесь смотреть, красивая, а на этом все.
Слова были произнесены нарочито громко, чтобы Анна Викторовна обязательно их услышала. Один из телохранителей хотел было сделать замечание наглой прохожей, но Анна Викторовна ледяным взглядом приказала ему молчать.
- На правду я не обижаюсь, - пояснила Анна Викторовна, одаривая прохожую и ребенка беззлобной улыбкой.
Анна Викторовна двинулась дальше, а удивленный взгляд прохожей следил за ней до тех пор пока женщина с телохранителями не исчезла за поворотом.
***
Поздний вечер женщина проводила в одиночестве.
Одинокую гостиную озарял огонь, пылающий в мраморном камине. Анна Викторовна неотрывно смотрела на переливающиеся языки пламени, ласкающие гладкие стены камина. Женщина все думала о тех словах, что сказала ей та прохожая на улице.
Анна Викторовна была бесспорна красива. Но к сожалению иных заслуг у нее не было. Мечта стать писательницей оставалась лишь мечтой, хотя женщина старательно писала одну рукопись за другой, но издательства отмахивались от нее как от надоедливой мухи. Муж предлагал все решить деньгами, но Анна Викторовна так не хотела.
Она хотела сделать что-то сама, и чтобы ее творение действительно пришлось читателям по душе. Она просто хотела почувствовать себя значимой. Но с каждой попыткой страх неудачи становился сильнее, а апатия ярче. Может вот такая праздная, поверхностная жизнь - ее удел?
Анна Викторовна услышала за своей спиной знакомые шаркающие шаги. Это был их садовник, которого нанял ее муж для ухода за их зимнем садом.
- А у Вас ведь потрясающий слог, Анна Викторовна, - обратился к ней он, держа в руках лист рукописи, которую она кинула на пол полчаса назад в порыве отчаяния.
Старик с особым трепетом стал собирать оставшиеся листы с пола.
- Алексей Павлович, Вы можете забрать их себе, будете использовать в качестве удобрений для своих растений, - криво усмехнулась женщина.
- Понимаю, Вам кажется будто садовник не может оценить написанное.. - грустно улыбнулся старик.
- Нет, что Вы такое говорите, - Анна Викторовна резко встала и положила свою руку на его, - Вы мой единственный преданный читатель, разве я могу обижать Вас?
Глаза женщины заблестели. А в голосе впервые за долгое время не было стальных ноток.
- Это все от неудач, не обращайте внимания на мой яд, - с мольбой сказала она, боясь вновь ощутить ужасное и всепоглощающее одиночество.
Крепкая морщинистая рука сжала запястье Анны Викторовны, как бы подбадривая.
- Если мне и следует на кого-то обижаться, так это на себя. Знаете, я ведь в молодости был учителем литературы. Я обожал быть учителем и одновременно ненавидел. Ведь люди вокруг видели во мне просто жалкого деревенского парня, они считали, что я не в праве быть учителем, что одним своим существованием я оскорбляю литературу. Они так часто говорили это мне, что мне и самому вскоре стало неловко, словно я был грязным пятном на белоснежной скатерти. Мне стало казаться будто я занимаю чужое место.
- Из-за того, что говорили люди, Вы отказались от мечты.. - задумчиво проговорила женщина, слушая его рассказ, - У меня есть деньги. Я могла бы устроить Вас учителем, почему не сказали раньше?
- Я уже потерял веру в себя, - приглушенно ответил он, - Послушайте, я говорю это все не чтобы Вы меня пожалели, просто.. Я вижу, что Вы тоже колеблетесь, как и я много лет назад.
- Колеблюсь? - Анна Викторовна мягко рассмеялась, - Во мне нет ни грамма таланта. Здесь нет места для колебаний.
- А может Вас заставили так думать, - серьезным тоном сказал он, это был не вопрос, а утверждение.
Анна Викторовна окинула своего собеседника скептическим взглядом. Старик наклонился к ней ближе и шепнул:
- Анна Викторовна, насколько Ваша мечта сильна?
- Очень сильна, - без раздумий также шепотом ответила она.
- Тогда ступайте сейчас же в западное крыло и посмотрите как там растет моя лилия. Смотрите пока не поймете о чем я.
- Лилия? - недоуменно переспросила Анна Викторовна, стараясь вникнуть в смысл сказанных слов.
- Поторопитесь. У Вас мало времени.
Кинув сомневающийся взгляд на старика, женщина отправилась в западное крыло. Лилию недавно посадили в одном из кабинетов. Анна Викторовна стала гипнотизировать цветок пытливым взглядом, ни на что особо не надеясь, пока не услышала шум в коридоре.
- Ну что, долго ты там? - басом проговорил один из телохранителей, по голосу было сложно различить который из десятка остальных это был, - Павел Аркадьевич велел нам еще все издательства объездить.
Услышав в диалоге имя своего мужа, Анна напрягла слуг.
- Да помню я, - ответил другой голос раздраженно, - И что черт ее дернул отправлять эти рукописи онлайн? Раньше все было намного проще. Просто выкинул их, а ей сказал, что эти книги хрень, а сейчас?
- Да уж, - согласно кивнул первый мужчина, - Хотя тебе не кажется, что Павел Аркадьевич тоже странный? Так препятствовать, чтобы жена стала писательницей, не глупо?
Анна Викторовна задержала дыхание, казалось, что сердце выбьет легкие, так уж сильно оно стучало. Боль предательства и обиды мешали дышать, а наивная душа не могла поверить в происходящее.
- А что глупого? Книги - это свой доход, свое дело. А бабам нельзя верить в себя, менее покладистые будут, так что Павел Аркадьевич умный мужик, сразу в суть зрит, - гадко усмехнулся второй.
- Но объезжать каждое издательство? Он ведь итак им всем заплатил, чтобы они отказ написали. В чем проблема?
- На всякий. Уж больно наш Павел Аркадьевич перфекционист.
Мужчины противно засмеялись и покинули коридор. Их мерзкий смех отражался эхом в голове Анны Викторовны.
С застывшими слезами на глазах от бессильной ярости, женщина поняла лишь одно: нужно верить лишь себе. И она обязательно найдет способ исполнить свою мечту, ведь женщины, которых так гнусно предали, могут свернуть горы.