О работе с детьми и молодежью рассказывает руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви иеромонах Геннадий (Войтишко).
– Отец Геннадий, мы с Вами уже говорили о православном образовании для мирян. Но есть еще важный аспект работы сектора приходского просвещения – работа с детьми и подростками. Так как же привлечь молодежь в Церковь? Есть специальные технологии?
– Однажды мой друг-священник, настоятель большого городского прихода, на вопрос о том, какова методика работы с детьми (а детей, подростков, молодежи у них действительно много), сказал: «Не знаю, мы живем в Боге и дети с нами». Это и есть главная формула. Если мы живем в Боге, то и дети с нами.
– Вы говорили в одном из интервью, что нужно быть на одной волне с молодежью. В чем это заключается?
– Это не совсем точная цитата. Но вот что мне кажется важным. Нужно понимать те проблемы, с которыми сталкиваются и которыми живут наши молодые люди. А второе – понимать их язык и иметь способность услышать их. У молодых людей есть несколько граней восприятия. И для них важно то, что Церковь может свидетельствовать о жизни иной, нежели предлагает этот мир. Но нередко есть соблазн перейти на язык уж совсем «молодежный», на сленг. Ни в коем случае! Необходимо быть понятным с точки зрения аргументации. Это невозможно, если ты не понимаешь целевую аудиторию, ее проблемы, трудности, чаяния и переживания, не знаешь особенностей молодых людей с точки зрения психологии, этапов их взросления. Если такого понимания нет, то ты не достучишься до них. И – «быть на их волне», коль скоро уж Вы употребили это выражение, то есть понимать, что с ними происходит, в каком они сейчас мире живут, с чем они сталкиваются, с чем борются, что их беспокоит, на что они надеются. В этом смысле можно протянуть руку, подсказать, быть деликатным.
И помогать: вместе с ними искать ответы на те вопросы, которые стоят перед ними. А это очень серьезные вопросы. Что есть любовь? Куда нужно стремиться? В чем цели жизни, карьеры, успеха? Если нет этого понимания, то и разговора не получится.
– Как помочь современным людям понять, что христианство – это радость, красота, любовь, полнота жизни, а не постоянное ограничение, отказ от того, что молодежь считает радостями?
– Все понятия требуют разъяснения. Ну вот, скажем, заповеди. Цель заповедей не в том, чтобы кого-то в чем-то ограничить ради ограничения. Логика заповеди – умножение и сохранение жизни. Заповеди – это такие инструкции, если хотите, инструкции безопасности, благополучия. И если человеку этого никто не объяснил, а просто подал как некий «божественный уголовный кодекс», свалившийся с неба, который он обязан исполнять просто потому, что обязан, – конечно, он будет противиться. Не увидит ни той красоты, ни любви, ни полноты жизни, а лишь угрюмые запреты (какая уж тут радость?!). Поэтому необходимо объяснять, что стоит за тем или иным предложением со стороны Церкви, со стороны Евангелия. Ко мне нередко обращаются люди светские, у них немало вопросов к Церкви по поводу религиозного образа жизни.
Я слышу массу стереотипов на этот счет. Первое, с чего начинается разговор, – преодоление стереотипов. Просто слом льда, который существует в отношении человека к тому, что мы называем «церковной жизнью». Но немало зависит от внутреннего устроения человека, который вопрошает или вообще ничем не интересуется. Многие ведь избегают серьезных вопросов о смысле жизни.
Например, один из важнейших вопросов – что с тобой будет после твоей смерти? Можно же жить, не задаваясь этими вопросами предельных смыслов. Трагедия в том, что, как говорил известный персонаж известной книги, жизнь не просто конечна, она еще и внезапно конечна. А многие не задаются вопросом, что с ними будет.
И одна из важнейших задач миссионера – побудить человека задаться этим вопросом. Но как это сделать, если ты не понимаешь, кто перед тобой стоит?! Лекция ради лекции никому не нужна. Сколько у нас проходит так называемых огласительных бесед, но до сих пор эта проблема остается: «беседы прослушали»... Слышите – абсурд? Беседа – это же процесс взаимодействия, а не прослушивания. В итоге такого «прослушивания» люди получили заветную бумажку о прохождении бесед, получается, что люди покрестили кого-то из своих малышей и больше в Церковь не возвращаются. И ради чего все это в таком виде?!
– А можно ли человека научить молитве?
– Технологии молитвы нет. Научить по книжкам, с моей точки зрения, сомнительно. Научиться молитве можно тогда, когда ты имеешь возможность смотреть на того, кто по-настоящему молится. Некоторые думают, что если дать молитвослов и научить читать церковнославянский текст, то человек научится молиться. Нет, он научится грамотно произносить молитвословие на церковнославянском языке. Научится читать. Но если бы в этом состояла суть «обучения молитве», то получается, магнитофон был бы самым лучшим молитвенником, потому что он точнее всех произносит слова, записанные дикторским голосом.
Открываем «Катехизис» святителя Филарета (Дроздова) и видим, что отеческое понимание молитвы – как вознесение ума и сердца, причем во внимании и благоговении. Именно поэтому звучит призыв в начале Евхаристического канона: «Горé (то есть вверх) вознесем сердца». А как можно этому научить?
Мне рассказывали, что, когда люди приезжали к архимандриту Иоанну (Крестьянкину), иногда, кроме «здравствуйте, благословите», больше никаких слов не произносилось. Они вместе молча сидели на диванчике, и отец Иоанн мог просто гладить человека по руке и ничего не говорить. Вот скажите, что происходило в этот момент? Учились ли чему-то люди, которые находились рядом с отцом Иоанном? Этот опыт соприкосновения с человеком, который живет Богом, – он бесценный.
Тот же человек, который рассказывал про диванчик, – сейчас очень известный человек в Церкви – вспоминал, как однажды сказал отцу Иоанну: «Батюшка, Вы что-то такое полезное всегда говорили, но знаете, у меня в одно ухо влетало, а в другое вылетало». И этот старчик пальчиком указал в сторону сердца и сказал: «А здесь? А здесь-то оставалось...». И даже в этом пересказе я услышал радость от встречи с настоящим миром.
– Увы, не каждому удается подойти близко к такому человеку, как отец Иоанн (Крестьянкин)...
– Бывают моменты, когда даже простому, не слишком «замудренному» приходскому батюшке, который не имеет богословских титулов, удается так искренне быть перед Богом, возносить молитву перед престолом Божиим и просто человеческое участие проявлять в жизни другого человека, что порой за великими старцами и не надо далеко ехать. Это чудо, конечно, встреча с такими великими подвижниками, как отцы Иоанн (Крестьянкин) и Кирилл (Павлов). Но нередко это чудо случается в нашей обычной приходской жизни. Благодать, коснувшаяся сердца священника или простого мирянина, может отзываться эхом любви в сердце другого человека, который рядом присутствует. И это остается в памяти и становится значимым на дальнейших поворотах судьбы.
– Сейчас для многих православных семей болезненна проблема отхода детей от Церкви в подростковом возрасте. Это, увы, есть и в священнических семьях. Страшно, что не все вернутся...
– Да, это серьезная проблема. Но я вам скажу так: это не проблема подросткового возраста. Это проблема родителей и церковных педагогов. Результат накопленных до этого педагогических и, скажем так, духовных ошибок в общении с этим ребенком. А второе – то, что праведность и правильная духовная жизнь по наследству не передаются.
Среди многих верующих православных родителей бытует стереотип: мол, если мы сами ходим на богослужения, то автоматически дети за нами будут подтягиваться. Нет, не будет этого. С детьми надо взаимодействовать. Но взаимодействовать грамотно. С одной стороны, побуждая, а с другой – не перегнув палку, не передавив кнопочку, что называется. И это, в общем, наука. А третье... Вы можете много всего говорить детям, но они, прежде всего, считывают ваш образ жизни. Знаете, есть смешная, на мой взгляд, но в то же время хорошая поговорка: «Не надо воспитывать детей, они все равно будут такими, как вы». И если эти дети не видят, что жизнь в Боге, в Церкви вас преобразила, поменяла ваши отношения с миром в лучшую сторону, в конечном итоге сделала вас счастливыми, они уйдут из храма.
И четвертый аспект. Если жизнь детей в Церкви не помогает реализовать те потребности, которые возникают у них в определенные периоды развития, а эти потребности все равно будут нуждаться в реализации, то подростки будут искать их вне Церкви. Но это уже будет тогда вне Церкви.
Долгое время шла дискуссия: а чем же детям на приходе заниматься? Давайте мы их посадим за парты! А они нуждаются в этом? Они шесть дней подряд сидят за партами и изучают общеобразовательные предметы. И им говорят: давай еще в седьмой, единственный твой выходной день, садись за парту и снова учи. Вместо русского, алгебры, геометрии – Закон Божий и так далее. Нет. Им это не нужно. Я от педагогов некоторых слышу: «Они так перегружены, что не ходят на церковные занятия». А я говорю: «Хотите посмотреть, где ваши дети в это время? Зайдите на фудкорт какого-нибудь гипермаркета. Посмотрите, сколько там ваших детей, подростков!» А почему? Да потому, что реализацию той самой потребности в общении, в здоровом взгляде на себя, в принятии себя и так далее они нашли вот здесь, вне церковной ограды. Это нам укор. А если они здесь, то не факт, что в безопасности находятся. И физической, и духовной – тем более. Вот эти нюансы мы пытаемся показать и нашим педагогам, и родителям.
А про родителей – еще один классический пример, от которого у меня сердце обливается кровью. Я был недавно в одной прекрасной епархии, в кафедральном соборе, и наблюдал, как прихожане подходят к Причастию. Подводят детей, а родители не причащаются. Ну, а что эти детки, которые пока еще подчинены своим родителям, скажут, когда подрастут, извините за слово, будут голосовать ногами? Для них поведение родителей – это образ взрослого человека. Они же стремятся быть взрослыми, «считывают» образ поведения взрослого. Если для взрослого Причастие не является потребностью настоящей, живой, ежевоскресной, то и дети потом так же, как и родители, будут отлучать себя от Чаши. А если они отлучают себя от самого главного, что нам доступно в реальности жизни здесь и сейчас, то как поменяется их внутреннее устройство?
Есть и отдельный аспект – это перегиб, когда взрослая аскетическая жизнь переносится на детей. Ведь, по большому счету, богослужение никогда не создавалось в расчете на детей. Это история про взрослых. Точнее сказать, про взрослых монахов. Когда взрослую аскетику вываливают на голову ребенка – это травматичный опыт. Если вдруг ребенка лишают обычных радостей, музыки, вполне невинной, или заставляют ходить в каком-то странном, специфически религиозном, а иногда и ультрамонашеском виде, лишая детства... Что вы потом ожидаете от него, кроме как травмы? А эта травма может проявляться разными способами, в том числе и через жесткое отрицание всего навязанного. Вот все эти точечки собираются в большую картину. И чтобы хотя бы постараться избежать ошибок, нужно понимать, где нас может ожидать подвох.
Недавно в одной епархии мы проводили семинар и говорили о важности участия священника в подготовке детей к первой Исповеди. Это не о чтении молитвословий или канонов, а просто о человеческом участии доброго пастыря в жизни ребенка, знакомство с ним. Может быть, вместе чаю попить, поиграть, пообщаться, чтобы появился фактор доверия. И вдруг молодой священник говорит: «А я вот тут мальчика одного отлучил от Причастия». Я решил пошутить, говорю: «Что ж он такое сделал, этот мальчик? Может, поступил, как Родион Раскольников в отношении старухи-процентщицы? За что же его можно было отлучить от Причастия? Что он такого натворил?»
И священник отвечает: «Я его на Исповеди спрашиваю: "Ты готовился к Причастию? Читал три канона? Родители тебе читали три канона?" А он смотрит и молчит...». Тут уже я был в ужасе. Мальчику-то было восемь лет! И я на всякий случай напомню еще и то, что Исповедь для детей обязательна с 10 лет!
Если мы говорим о детях, очень важно, чтобы мера и особенность подготовки к таинствам учитывала устроение ребенка и его возраст. Никто, кроме родителя и грамотного, вовлеченного в жизнь этого ребенка педагога или священника, не сможет ему помочь.
Некоторое время назад Патриархом Кириллом был подписан подготовленный нашим отделом документ, который помогает увидеть, на что важно обратить внимание, в том числе в приходской жизни, в том числе с точки зрения подготовки детей к таинствам. Документ называется «Основы педагогического сопровождения детей и взрослых в приходских общинах, в системе приходского просвещения».
Мы стараемся и родителям, и педагогам, и священникам подсказывать, помогать увидеть подводные камни, о которые «Титаники» наших детей не должны разбиваться.
– Отец Геннадий, знаю, что ваш отдел подготовил еще и новое методическое пособие по работе с детьми на приходах. Расскажите о нем. Что в нем нового и современного?
– Единый учебный методический комплекс «Бог и человек: движение навстречу» для приходских занятий с детьми создан по благословению Святейшего Патриарха Кирилла. Главная задача комплекса – дать педагогу все необходимые материалы для работы с детьми. Концепция в том, чтобы передавать детям ценности и смыслы, а не просто сумму знаний. Ведь обратите внимание, до революции изучали Закон Божий. Почти все население нашей Российской империи посещало уроки Закона Божия. И что случилось с нашим народом, изучавшим Закон Божий и быстро от него отказавшимся? Хотя многие продолжали именовать себя православными даже в 30-х годах.
Второй момент. Это не про уроки, а про занятия и встречи друзей. Важнейшая задача – практическая поддержка детей в развитии духовной жизни. Речь идет также о включении детей во все дела церковной общины. Очень важно, чтобы были формы поддержки всей семьи, ведь неправильно говорить о детях вне контекста их семей. Абстрактных детей не существует. Значимую роль в их религиозном образовании, духовном воспитании, формировании как христиан имеют родители. Поэтому нам так важно поддержать родителей, всех членов семьи. Очень важно, чтобы формы, методы работы с детьми были активными, чтобы они соответствовали возрасту, и особенности развития детей не игнорировались. Еще важно, чтобы изучались не отдельные дисциплины, как в семинариях, а в рамках одной встречи рассматривались проблемы с точки зрения разных дисциплин, то есть интегрированные темы. Ну и отдельно речь идет о развитии приходского пространства для жизни детей.
Единый методический комплекс – это четыре курса для четырех возрастных групп: 5–7, 8–10, 11–13 и 14–17 лет. У каждой группы есть свои особенности, и для каждого возраста предлагается свой подход во взаимодействии с детьми, в выстраивании занятий, в формах, методах. Не только в формах, но и смыслах, темах, которые разбираются. Очевидно, что у восьмилетних детей будут иные возможности понимания тех или иных вещей, чем, например, у подростков 14–17 лет. Соответственно, все должно быть выверено для каждого возраста. Если мы говорим о малышах, могут быть взаимодействия со сказочным персонажем, моделирование игрового пространства. А для тех, кто постарше, это может быть метод чтения Священного Писания в евангельской группе, прикладная творческая деятельность, исследовательская работа – эксперименты, экскурсии, анализ конкретных ситуаций, обсуждение и просмотр видео, кинопедагогика и так далее. Цель не просто накачать голову ребенка какой-то абстрактной или конкретной совокупностью вероучительных формул, а помочь ему в развитии духовной жизни, получении личного опыта общения с Богом, выстраивании религиозной жизни в соответствии с православным пониманием. В основе –прежде всего взаимодействие с личным опытом ребенка, поэтому у каждого ориентированного на определенный возраст курса свои задачи и свои особенности.
– Подростки – самая уязвимая группа. Для них придумали что-то особенное?
– Да, это зона риска. У подростков есть такие базовые потребности, которые, как ни странно, не находят своего удовлетворения даже в общеобразовательной школе. Базовая потребность подростков – это общение, но не просто общение, а такое, в котором человек уясняет для себя важные, ценностные в том числе, установки. А современная школа «заточена» на то, чтобы подготовить ребенка к сдаче ЕГЭ. Базовые потребности, по факту, не берутся во внимание. И тут очень важно, чтобы эти базовые потребности развития мы помогли бы реализовать по-христиански, с православной точки зрения. Например, мы предлагаем вместе почитать евангельский отрывок и по определенной методике построить обсуждение. Не так, чтобы ментор, начальник, учитель, священник, прочитав евангельский отрывок, говорил: «Вот сейчас я вам, ребята, расскажу, о чем здесь», и зачитывал толкование. Нет. Дети, кстати, могут и без священника это сделать. «Алиса» все расскажет, учитель здесь не нужен. Нужно другое – общение «вокруг» Евангелия. И это самая сложная задача – помочь ребятам открыться, поделиться тем, как откликаются их ум и сердце на то, что они услышали, на этот евангельский отрывок.
Удивительная вещь: Евангелие становится не просто поводом для разговора, а неким таким ключиком, который помогает им понять нечто про них, здесь и сейчас живущих, и про те ситуации, которые с ними происходят. Например, одна из первых тем в курсе для подростков посвящена благовестию Захарии о рождении сына, Иоанна Крестителя, выдающегося человека. Но сколько уже немолодым людям пришлось претерпеть! Хотя мы предлагаем педагогу разные возможные варианты развития обсуждения вокруг этого евангельского отрывка, практически всегда у подростков разговор поворачивается в сторону жуткой темы травли. Ведь, собственно говоря, что с Захарией и Елисаветой происходило? Это травля, говоря современным языком. Их травили за то, что они были бездетны. И вот ребята, понимая, что с ними нередко происходят в их обычных школах ситуации, может быть, еще куда более жесткие, начинают говорить об этом.
Есть исследования, которые показывают, что российские дети не склонны делиться со своими родителями и учителями тем, что их травят в школе. Так вот, обсуждая эту тему, вчитываясь в евангельскую историю, ребята выходят на больную для них тему и обсуждают: «Что это значит? Как быть в этой ситуации с христианской точки зрения?»
И вдруг обнаруживается: ребята говорят о том, что нередко становились и жертвой, и тем, кто травит, и тем, кто наблюдал. И вот маховик вращается, меняя позиции и роли этих молодых людей. Им настолько важно выговориться, что встречи нередко затягиваются более чем на три часа. Не потому, что кто-то целенаправленно держит детей три часа. Им хочется выговориться, а нередко их некому выслушать. В школе не слушают, родители – в своих задачах и стремлениях...
Недавно директор одной из воскресных школ, участвовавших в апробации Единого методического комплекса, позвонила мне и говорит: «Батюшка, у нас проблема: они не хотят расходиться по домам. Они постоянно что-то обсуждают. А педагогам домой хочется...».
И еще важный момент и проблема. Ребята начинают активно рассказывать своим сверстникам, одноклассникам о том, что у них на приходе происходит в рамках этих встреч. И у тех появляется интерес: «А можно с вами? Мы тоже хотим!»
Проблема в том, что вот эти новые, они совершенно новые. Чистый лист. Для них Троица – набор странных представлений. Господь Иисус, Матерь Божия и святитель Николай. Это в лучшем случае. Они могут вообще не иметь никаких представлений о том, Кто Такой Бог, Кто Такой Иисус Христос. Одна из сложнейших задач, этаких методических вызовов, – интегрировать новичков в среду тех церковных ребят, которые участвуют в обсуждении. Представьте, выход лежал на поверхности. Вот эти наши церковные ребята стали такими, простите, употреблю импортное слово, тьютерами, такими проводниками в мир церковной жизни. Вот это то самое свидетельство, если хотите, миссия, когда наши подростки становятся миссионерами по отношению к своим сверстникам, но уже в общеобразовательной школе. Но это случится, только если самим нашим церковным ребятам будет интересно.
И здесь очень важная вещь. Для того чтобы занятие выстроить, тот, кто его ведет, сначала, что называется, должен «выйти из пиджака» этакого учителя у доски, объясняющего все и вся: «Сейчас я вам, дети, расскажу про Евангелие, о чем оно тут учит...». Или проповедника, если это священник. Нужно помочь ведущему поставить такие вопросы перед аудиторией, которые позволили бы подросткам откликнуться, начать говорить. И поэтому для ведущего предлагается некий инструментарий, таблица, в которой три блока вопросов. Один – на понимание каких-то сложных слов, которых, может быть, дети еще не знают. Вторая колонка – вопросы на понимание смыслов. О чем? Как вы поняли смысл? Опять же, это не про урок, где «ну-ка, дайте правильный ответ». И третий блок вопросов – про то, как эти смыслы связаны с вашей личной жизнью.
Очень важно еще и показать ребятам, как видели и понимали эту евангельскую ситуацию люди гораздо более опытные – наши святые отцы. Важно дать звучание святоотеческого камертона.
Огромный блок вопросов, связанный со взаимодействием с родителями. Без родителей движение проблематично. Повторюсь, наша задача сделать максимум для того, чтобы поддержать родителей в их христианской православной жизни.
А мы видим обратную ситуацию, когда родители приводят ребенка под дверь воскресной школы с посылом сделать из него Сергия Радонежского, а сами по своим делам поехали. Так не работает, это невозможно. Вернее, бывает иногда, но как исключение. Мы знаем разные семьи, встречаются и так называемые дисфункциональные, где родители пьющие. Как помочь ребенку из такой семьи посмотреть на своих родителей без осуждения, без упрека, исполняя заповедь Господню «чти отца и мать твоих»? Нелегко поддержать такого ребенка, и, если это случится, замечательно. Это будет настоящей христианской, евангельской, православной поддержкой детям. И родителям тоже.
– Хочется надеяться, что новый Единый комплекс будет серьезным подспорьем в работе с детьми.
– Для того чтобы помочь педагогу, авторам нужно было перелопатить огромный объем материала. У педагогов не так много времени, и часто люди идут по накатанной дорожке, что-то скачивают из Интернета. А там – масса материалов недолжного качества, иной раз и, мягко скажем, неправославных, которые могут нанести вред. Нам важно было дать педагогу весь необходимый инструментарий для проведения занятий. И с точки зрения методики, и с точки зрения содержания материала, и так далее. Плюс, помимо всего прочего, предполагается какая-то еще иная деятельность, в том числе обсуждение видеоматериалов, совместные походы, общение вне конкретных занятий. И фактически получилось так, что мы даем педагогам, занимающимся с детьми на приходах, триста готовых занятий, приходских встреч, которые можно было бы проводить с детьми разных возрастов. То есть фактически десять лет как минимум можно непрерывно с ними взаимодействовать!
Беседовала Наталья Крушевская