#чувства #потеря #депрессия #психологическаяпроза #сныиреальность #прошлое #отношения #конфликт #внутреннийконфликт #одиночество #невысказанныевопросы #внутренниймонолог
Этот день длился слишком долго. Невыносимо долго. Или даже не так: не длился, а тянулся. Утренняя ссора с Дашей казалась чем-то нереальным. Просто сон. Или чья-то ссора, которую они наблюдали со стороны.
Этот день тянулся невыносимо долго, и его завершение под песню “Give me just a little bit” стало вполне логичным и, может быть, даже правильным. Единственно возможным. Он это понимал, она нет. Не хотела понимать.
Ну, не мог Денис предать лучшего друга. Хотел, очень хотел, но не мог.
Насколько Даша пьяна Денис понял в тот момент, когда она заговорила о стихотворении «Хороша была Танюша». Только она назвала Есенина Лермонтовым.
— Помнишь, у Лермонтова есть стихотворение про Танюшу? Там… типа… хорошо… хороша была Танюша…
— Краше не было в селе…
— Краш?
— Краше…
— Она называла тебя так. Краш. Девушка в комментах под постом о Марине.
Пару секунд они молча смотрели друг на друга.
— Даша…
— Ммм?
— Я ненавидел, когда меня так называли.
— Я поняла. Извини. Но ты реальный краш. Все наши так думают. И Валерия так думала…
— Я не хочу говорить о других девушках, когда с кем-то конкретным. Нет такой привычки.
— Извини, — равнодушно сказала Даша.
— Что там со стихотворением?
Он подумал о другом стихотворении. Жутком стихотворении про с.м.е.р.т.ь, которое написал Амари.
(есть странная, страшная сила, забвенье —та сила…)
(вся вечность! такое простое и всё ж невозможное слово «навеки»)
— Это Есенин, — поправил девушку Денис. Танюша. Ещё одно стихотворение про
(только)
с.м.е.р.т.ь.
(разлучит нас)
— А?
— Ты сказала, Лермонтов. Это Есенин. Не Лермонтов.
— Да-да, конечно. Есенин, — тут же согласилась Даша, но судя по тону ей было всё равно. Денис улыбнулся и покачал головой. Если бы он сказал, что стихотворение написал Райан Гослинг, она бы отреагировала точно так же.
(да-да, конечно. Райан Гослинг)
— Лермонтов — представитель золотого…
— …века, а Есенин — серебряного, — нетерпеливо перебила его Даша, — я в курсе. Не знаю, почему я назвала Лермонтова Есениным.
— Есенина Лермонтовым.
— Ой, ладно, — беззлобно огрызнулась Даша и махнула рукой, — я знаю, кто такой Лермонтов. Михаил Юрьевич. И я знаю, кто такой Сергей Есенин.
— Так что не так со стихотворением? — спросил Денис.
— Всё так, хорошее стихотворение.
— Но…
— А у тебя никогда и ничего не бывает просто, да? Обязательно должно быть «но»?
— Когда речь идёт о тебе, да.
Даша взяла у него раскуренную сигарету и сделала затяжку, потом запила её из его же бокала. Денис не был против. Его устраивало всё. Дашу, видимо, тоже. Он предложил ей добавить льда, но девушка отказалась, сообщив ему, что всё отлично.
(всё ок, краш…)
(Даша…)
(Филиппов…)
(ты тоже чей-то краш)
— Знаешь… я вот учила это стихотворение в… — она задумалась, разглядывая сигарету, зажатую между указательным и среднем пальцами, — в седьмом или шестом классе. Я не помню. Не важно. Суть в том, что я так и не поняла, за что парень её убил. Ты понял?
— Кажется, она вышла замуж… собиралась выйти замуж за другого. Нет?
— Подожди… — возразила Даша и снова глубоко, явно с наслаждением затянулась, — он пришёл сказать ей, что бросает её и выходит за…
— Женится.
— А?
— Не выходит замуж, а женится.
— Да. Да, женится на другой, нет?
— Вроде, да.
— Вот.
Она сделала ещё одну затяжку и протянула сигарету Денису, но он покачал головой. Ему нравилось смотреть, как курит она. Было в этом что-то невинное и одновременно порочное. В хорошем смысле этого слова. Наблюдать за ней можно было бесконечно, как за течением реки или пламенем костра.
— Получается, что этот парень пришёл к Танюше, чтобы бросить. Так? А когда она сказала, что выходит замуж, он убил её. Зачем? — она смотрела на Дениса так, как будто действительно ждала от него каких-то объяснений.
— Он маньяк что ли?
— Сомневаюсь, Даша.
Денис прекрасно помнил это стихотворение, но в отличие от Даши он никогда не пытался анализировать действия Танюши и её синеглазого парня. Ну, убил и убил.
Даша ждала.
Денис подумал об у.б.и.т.о.й в парке блондинке. Её бывшего парня допросили, но оказалось, что он не при чём. Вдруг в стихотворении Есенина произошло нечто подобное? Может быть, Танюшу у.б.и.л кто-то другой? Ведь не говорилось же прямо о том, кто был у.б.и.й.ц.е.й девушки. Может быть, в той деревне действовал маньяк.
— Филиппов? — нетерпеливо позвала Даша, — за что он её у.б.и.л?
— Из ревности, наверное, — сказал Денис и подумал о Марине. Она предложила встретиться, чтобы на его глазах вскрыть себе вены. Зачем? Этого он тоже не понимал. Но ведь у неё были какие-то мысли по этому поводу. Хотела умереть на глазах того, кто её отверг? Или это была неудачная попытка напугать его?
— Есенин смог бы ответить на этот вопрос. Но он у.м.е.р, — сказал Денис.
— Ну, или его у.б.и.л.и.
— Ну, или так. Но суть не в этом. Суть в том, что он уже не ответит.
Даша передала ему сигарету, и на этот раз он не стал отказываться. Затягиваясь, Денис думал о том, что её губы только что касались тонкого фильтра. Это волновало. Немного. Just a little bit.
— Короче, в этом стихотворении до фига непонятных моментов, — продолжала Даша, — никто не смог объяснить мне, что же там произошло на самом деле. Почему убийство Танюши сошло ему с рук?
— А оно сошло? — уточнил Денис и передал сигарету Даше, — я не помню, чем там всё закончилось.
— Её похоронили, а он женился.
— Наверное, никто не узнал, что это он убил её.
Судя по взгляду Даши, раньше ей такое не приходило в голову.
— Никто не узнал, — повторила она с лёгкой растерянностью в голосе, — точно. И как я сама не догадалась. Но за что он её убил? Он ведь сам её бросил.
— Может, не сам, — предположил Денис, — может, заставили. Раньше с мнением детей не особо считались, выдавали за угодных.
— Я бы так не смогла, — сказала Даша.
— Да? И что бы ты сделала?
Она пожала плечами.
— Интересно, а они спали?
— Ну… вряд ли. В те времена это было как-то…
— Нетипично?
— Вот. Нетипично.
Он снова подумал о Марине, потом негромко сказал, уверенный в том, что пожалеет о своих словах уже в самое ближайшее время. Через тридцать секунд, например.
— Вот и я не смог, но Марина не приняла мой выбор.
Даша болезненно поморщилась и кивнула. Денис спросил себя, что будет завтра, когда девушка протрезвеет. Начнёт снова его презирать? Или сегодняшний вечер можно было считать началом чего-то нового? Они перешли на новый уровень? Спросить Дашу об этом прямо он не решался.
А потом он подумал о Вадиме…
— А что бы ты сделал? — спросила Даша.
— В смысле?
— Ну… ты бы смог убить девушку…
— …лишь бы она не досталась другому? — его мысли снова вернулись к лучшему другу, — ты серьёзно?
Даша как-то неопределённо пожала плечами, вроде как извиняясь перед ним за такой нелепый вопрос.
— Нет, Даша. Я бы попытался убедить её, что со мной ей будет лучше. Но убивать бы точно не стал.
Как и не стал бы пользоваться бессознательным состоянием девушки.
— А если бы это была девушка твоего лучшего друга? Тоже бы убеждал?
Денис внимательно посмотрел на Дашу, пытаясь понять, что скрывается за её вопросом. Зачем она, в принципе, спрашивает об этом и какого ответа ждёт от него.
— Даша, честно? Я хочу просто расслабиться. Не грузи, угу?
— Да, ты прав, — тут же согласилась она, — извини.
— Обиделась?
— Нет, что ты. Нет, — быстро ответила она.
— Просто не могу ответить на твой вопрос. Не знаю. Надеюсь, никогда не окажусь в такой ситуации. Потому что… — он замолчал.
— Потому что… — осторожно повторила она.
— Потому что я не отдам девушку даже лучшему… не уступлю даже лучшему другу. Это нелёгкий выбор.
Даша задумчиво смотрела на него. Её глаза казались ему бездонными и невероятно красивыми. Он терялся в их сером цвете, путаясь в собственных мыслях и чувствах.
— Такого никогда не случится, — сказала Даша.
— Что?
— Такого никогда…
— Чего не случится?
— Твоя девушка никогда не влюбится в твоего лучшего друга.
Даша была пьяной, но отдавала себе отчёт в том, что говорит, Денис это понимал. Но ещё он понимал, что Даша может ошибаться. Вадим был надёжным. Он никогда не бежал от ответственности. Не боялся отношений.
И не ставил баскетбол во главу угла.
— А если я влюблюсь в девушку лучшего друга?
— Не могу себе это представить. Но мало ли…
(а если я уже влюбился в девушку лучшего друга?)
(а ты, Даша? ты можешь влюбиться в лучшего друга своего парня?)
— Даша…
Она взяла свой бокал и поднесла его к губам, собираясь выпить, но замерла, когда он позвал её.
— …такое случается сплошь и рядом.
Даша хотела что-то сказать, и, судя по выражению её лица, это «что-то» должно было поставить его в тупик. Но не случилось, потому что Даша отвлеклась на песню, следующую за “One in deep”. На тот момент Денис ещё не знал, что это: ну, песня и песня. Этот плей-лист формировала Ангелина в той их другой жизни, и Денис не особо вникал, что там. Он вообще забыл про него, иначе бы уже давно удалил.
— Just a little bit! — воскликнула Даша.
Денис отреагировал на это точно так же, как реагировал обычно, когда понятия не имел, что сказать или сделать.
— Ммм…
— Классная тема ведь, — продолжила Даша, не дождавшись от него ничего более или менее вразумительного, потом поставила бокал на пол, не допив.
— Угу, классная, — согласился Денис, чтобы не молчать.
— Ну… ты никогда не танцевал под неё медленный танец? — Даша смотрела на него так, как будто не могла поверить в то, что такое, в принципе, возможно.
— Нет. Вот именно под неё, нет. Ну, песню помню. В машине периодически играет.
Он подумал о Марине. Если Ангелина слушала «Just a little bit», то Марина, скорее всего, тоже. Хотя какое сейчас это имело значение? Никакого.
Почему нельзя было просто уйти и забыть? Почему он снова и снова возвращался мыслями к прошлому? Там не осталось ничего, только засыпанная снегом могила, почему же тогда… Потому что сбежать было изначально плохой идеей. Или…Денис посмотрел на Дашу. Может быть, не такой уж и плохой?
Была бы Даша такой же расслабленной с ним, если бы не виски с колой? И что будет завтра, когда она протрезвеет и вспомнит, что терпеть его не может.
(не о том думаешь. Вадим…)
Вадим.
Ну, хоть один из нас просто получает удовольствие от всего происходящего, не задавая себе вопросы, на которые нет ответов, — подумал Денис.
— Хочу танцевать… — сообщила ему Даша и допила свой коктейль, в котором ещё не успели растаять до конца кубики льда, — давай, а?
— Танцевать? — уточнил Денис.
— Yes.
— Под эту песню?
— Yeah.
Денис почувствовал что-то вроде лёгкой паники. Танцевать с ней медленный танец? Прижимать её к себе? Обнимать? Вряд ли Даша до конца осознавала, о чём просила его.
Даша схватила его за руки и потянула за собой с дивана.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
— Сегодня всё для тебя, — с улыбкой сказал он, обнимая её за талию и мягко прижимая к себе.
— Всё-всё—всё?— шепотом уточнила она.
— Всё.
— Прям всё?
— Прям…
У Дениса было ощущение, как будто они знают друг друга уже очень давно. Все тревоги и сомнения растворились в их взглядах, в музыке, в самом вечере, который вдруг стал таким уютным.
А все слова такими лишними…
Но…
Он снова подумал о Вадиме.
— Поцелуй меня, — прошептала Даша.
Что-то разбудило его.
Денис с трудом открыл глаза, медленно поднялся и поплёлся на кухню. Там он приготовил себе коктейль и подошёл к окну, держа бокал в руке. Голова была тяжёлой, к горлу то и дело подкатывала тошнота, глаза резало.
Шёл снег, но даже сквозь мутный туман снега, в котором терялся бледный свет фонарей, Денис увидел её — женщину в бордовом плаще. Как будто почувствовав на себе взгляд парня, женщина посмотрела на него и улыбнулась. Её лицо показалось Денису смутно знакомым, но оно почему-то пугало.
В дверь негромко постучали. Денис оглянулся, потом снова посмотрел в окно. Женщина в бордовом плаще исчезла. Следы её ботинок вели к подъезду.
В дверь снова негромко постучали.
Понимая, что не должен открывать — не должен, не должен, ни в коем случае не должен… — Денис вышел в коридор и направился к двери.
— Не открывай дверь! — кричал за стеной сосед со злым лицом. Дениса не удивила их очередная ссора среди ночи, он уже давно к этому привык.
— Сколько бутылок шампанского ты выпила сегодня? Не смей открывать дверь! Ты выполнила моё задание? Ты выучила это ч.ё.р.т.о.в.о стихотворение?
Голос соседки был абсолютно м.ё.р.т.в.ы.м. Он звучал глухо, как будто из
(гроба)
под земли.
— Над тёмной могилой струятся всё более тёмные реки… — монотонно заговорила женщина.
— Всё более тёмные и полноводные реки, — прошептал Денис, — полноводные.
— Над тёмной могилой струятся всё более тёмные и полноводные реки, — повторила соседка, — ужели навеки? И вот, когда и…
— …меня унесут эти воды, — прошептал Денис. В дверь снова постучали. На этот раз громче.
— Не открывай, — сказала Даша тем своим тоном «будет так, как я скажу, потому что я знаю лучше». Денис ненавидел этот её тон. Ненавидел и любил.
Девушка привалилась спиной к дверному косяку, держа в правой руке бокал с шампанским. На ней была надета его спортивная футболка с цифрой семь. Волос был собран в набережную шишку, из которой торчали две кандзаси.
Запястье левой руки было в синяках — следы от его пальцев.
— Не будет свиданья, не будет бессмертья, не будет свободы, — сказала Даша.
Денис открыл дверь. На лестничной площадке не было никого. Три закрытые двери и тусклый свет лампочки.
Денис отвернулся от двери и увидел г.р.о.б, который стоял посередине комнаты. Только это была не комната, это был траурный зал, откуда х.о.р.о.н.и.л.и Марину.
Бордовый г.р.о.б, в котором лежала одетая в белое платье Даша.
— Даша? — позвал Денис.
Справа от г.р.о.б.а сидела маленькая рыжеволосая девочка, в которой Денис узнал Дашу. Перед девочкой лежал фотоальбом с бледно-синей обложкой. Маленькая Даша достала из альбома фотографию парня в г.р.о.б.у. и начала разукрашивать её бордовым фломастером.
— Бабушка, кто это? — спросила Даша.
— Это племянник дедушки, — ответила женщина в бордовом и многозначительно посмотрела на Дениса, — на него упали железные ворота. Он не послушал родителей, которые не пускали его гулять, и убежал из дома. В тот день был очень сильный ветер. Денис тоже никогда не слушал родителей.
— Поэтому родители не пускали племянника дедушки гулять? Потому что был сильный ветер? — спросила Даша, проигнорировав её последнюю фразу, и женщина в бордовом кивнула. Цвет её плаща был идентичен цвету г.р.о.б.а.
За окном завыл ветер.
(на него упали ворота. в тот день был очень сильный ветер)
— Даша, — позвал Денис, и девушка в г.р.о.б.у открыла глаза, потом улыбнулась ему.
— О, тяжесть ошибок, которых уже не искупит ни время, ни горечь рыданий… — сказала она.
Денис отпрянул от г.р.о.б.а и закричал.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Прошлое»