Фразу «Есть такая профессия — защищать Родину» приписывают министру обороны Советского Союза Андрею Антоновичу Гречко, инициатору создания культовой советской ленты «Офицеры». Работа в этом фильме стала визитной карточкой народного артист СССР Василия Ланового, у которого сегодня день памяти – он умер 28 января 2021 года.
ИЗ НАШЕЙ БЕСЕДЫ (три видео-фрагмента – про западенцов, маму и знаменитые полосатые купальники © – внизу):
– Василий Семёнович, говорят, вы могли бы стать летчиком?
– После 7 класса пришёл военный к нам и говорит: «Ребята, вот можно сразу поступить на военно-воздушную профессию, летчиком стать». Но Сергей Львович Штейн, мой учитель, он режиссёром в Ленкоме был, когда узнал, что я сдал документы, он поехал сам туда, и упросил комиссию: «Каким он летчиком будет - ещё неизвестно, а может стать приличным актёром, так что зарежьте его, пожалуйста, и пусть кончит 10 класс, что это такое?!» И меня, короче, не приняли.
Сергей Львович Штейн. Организатор и руководитель (с 1937 по 1977) детской театральной студии во Дворце культуры Завода им. Сталина (с 1959 г. - Народный драматический театр ДК ЗИЛ), где поставил спектакли: «Овод» по Э. Войнич (1939), «Друзья из Питсбурга» по роману М. Твена «Приключения Тома Сойера» (1940), «Испанцы» М. Ю. Лермонтова (1941), «Дорогие мои мальчишки» Л. А. Кассиля (автор инсценировки, 1947), «Аттестат зрелости» Л. Гераскиной (1950). Автор музыки и текстов песен ко многим спектаклям Среди учеников студии - Василий Лановой и Вера Васильева, Алексей Локтев и Валерий Носик, Игорь Таланкин и Владимир Земляникин, Юрий Катин-Ярцев и Владимир Панков, Геннадий Сайфулин и Вадим Сафронов.
– Тем не менее, вы поступили на журфак: решили стать журналистом, а не актером.
– Я обладал какой-то способностью иметь друзей, которые старше меня были, иногда на много. Что это такое, я не знаю, это было великое для меня счастье. И мне говорили: «Вася, у тебя золотая медаль, поступай в МГУ на факультет журналистики. А потом будешь заниматься актёрством своим».
В это время Татьяна Николаевна Лукашевич начинала снимать «Аттестат зрелости» в кино. И она посмотрела наш спектакль и говорила: «Только вот этот вот мальчик должен играть». Там даже другой актёр был уже назначен. Из Театра Советской Армии, Володя Сошальский, но он был старше, конечно, меня лет на 10. И она тут же сказала: «Нет, надо только его».
И когда картина кончилась, я забрал с журфака документы и перешёл в Щукинское училище.
Татьяна Лукашевич входит в самое первое поколение советских женщин-режиссеров, снимавших кино в 1920-е - начале 30-х, вместе с Маргаритой Барской, Юлией Солнцевой, Ольгой Преображенской, Верой Строевой. Надежда Кошеверова, Мечислава Маевская родились раньше Татьяны Лукашевич, но режиссёрами стали позже - в конце 30-х. У Лукашевич "выстрелил" третий фильм - "Подкидыш" 1939 года. Все знают эту милую старосоветскую комедию с Фаиной Раневской ("Муля, не нервируй меня!").
– У вас же были предложения в театры?
– Предложения были, но я никогда не хотел уходить из театра Вахтангова. Театр Вахтангова был родным домом. Многие актёры уходят, потому что не то играть дают, не ту сумму платят и т.д. Не те друзья.
Тут был мой родной дом.
Я кончил училище при театре Вахтангова. Здесь я уже 60 лет работаю (беседа записана мной в 2016 году – Е.Д.).
Через несколько месяцев после эфира у Ланового вышла книга, которую он мне любезно презентовал. Оставлю здесь отрывок:
«Как прикажете себя ощущать в этой жизни сегодня при этом искусственном возведении границ, и между кем? Братьями по крови, испокон веков жившими рядом, перемешавшимися родственными связями, кровными отношениями.
То же самое могу сказать и о моей жене Ирине Петровне Купченко.
В самом начале перестройки у нас с ней бывали целые политические баталии. Тогда я очень скоро понял, куда клонят новоиспечённые демократы, решившие поделить огромную страну на отдельные «княжества», а она думала, что красивые лозунги о капиталистическом процветании - это правда. Только когда Ирина, как и я, лишилась своей родины и превратилась [из-за действий киевских властей - Е.Д] в иностранку, тут-то и поняла, что её жестоко обманули, как обманули весь народ, не спросив у него, как он желает жить, в какой стране - вместе или раздельно.
Я ненавижу любой национализм. Поэтому, когда почувствовал на съёмках фильма «Богдан Хмельницкий» в Киеве, куда меня приглашали на главную роль, что могу стать проводником национализма, тут же немедленно отказался от съёмок.
Как же я мог после этого фильма, где русские выглядят варварами, завоевателями, людям в глаза смотреть? Ведь с художника многое спросится. И об этом нам, артистам, забывать нельзя. Как, впрочем, политикам тоже. С них тоже спросится. Им бы тоже об этом не мешало подумать.
Павел Корчагин - это моя вторая роль в кино и первая по своему определяющему влиянию на меня самого. Повезло не только с ролью - в 21 год создать такой образ, повезло жизненно. Получалось так, что не только я создавал образ Корчагина как актер, но Корчагин создавал меня как личность, как человека. Работа над ним - трудный и, пожалуй, самый счастливый период в моей жизни.
Поначалу эту роль в фильме должен был играть Георгий Юматов. До этого он уже снялся в нескольких фильмах и пользовался популярностью у зрителей. Но ко времени начала съёмок «Как закалялась сталь» на той же Киевской киностудии полным ходом шли съёмки другого фильма - «Триста лет тому...» о Богдане Хмельницком, в котором я играл роль поручика Оржельского.
Чувствовалось, что в съёмках фильма о Павке Корчагине что-то не шло. Его режиссеры Алов и Наумов нервничали, затягивали работу, частенько начали заглядывать на нашу съёмочную площадку. Я чувствовал, что они приглядываются ко мне, а вскоре и в самом деле предложили мне попробоваться в главной роли в их фильме. Я не только не удивился их предложению, а, наоборот, так нагло и самоуверенно ответил, что давно этого жду, что я должен играть Павку. На их удивлённый вопрос: «Почему это ты так считаешь?» - я им рассказал о том, как нам читал роман во время войны наш сельский учитель и затем как играл в спектакле театральной студии ЗИЛа «Как закалялась сталь».
Сделали пробы, и я был утверждён на главную роль.
Юматов на меня, конечно, обиделся, и долгое время мы с ним не общались, аж до фильма «Офицеры», на съемках которого мы сблизились и подружились на всю жизнь.
Ну а в Павке Корчагине Юматова, об этом я уже потом узнал, режиссёров не устраивало то, что там не было неожиданностей, что это был лихой парень-рубаха, которому все легко давалось. Он не испытывал никаких трудностей, не было процесса преодоления, драматизма, борьбы. И это настораживало постановщиков фильма.
И позднее, когда я уже начал сниматься, они меня часто останавливали, повторяя: «Серьёзнее. Не надо много улыбаться. Этот человек несёт свой крест, таков его удел». Они многократно повторяли мне фразу Андрэ Жида, который в 1934 году был у Островского и, выйдя от него, произнёс: «Это ваш коммунистический Иисус Христос». Режиссёры так и говорили: «Вася, вот и играй Христа». Режиссеры сознательно создавали в Павке Корчагине образ максималиста, человека идеи, героя».