– Анечка, солнышко, иди кушать! – раздался мягкий голос воспитательницы из столовой детского дома.
Маленькая фигурка у окна не шелохнулась. Семилетняя девочка продолжала вглядываться в прохожих за оградой, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Октябрьский ветер гнал по асфальту разноцветные листья, а редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы и поднимая воротники курток.
– Аня! – воспитательница подошла ближе и положила руку на плечо девочки. – Ну что ты тут высматриваешь? Обед остынет.
Девочка медленно повернулась. На бледном личике застыло упрямое выражение:
– Я жду маму. Она обещала вернуться.
Воспитательница вздохнула. Уже три месяца Аня каждый день проводила у этого окна, высматривая женщину, которая просто оставила её здесь и ушла.
– Пойдём поедим, а потом почитаем твою любимую книжку про приключения барона Мюнхгаузена, – воспитательница осторожно взяла девочку за руку.
В столовой гремели ложки и звенели детские голоса. Аня уселась за стол рядом с другими детьми, но к еде почти не притронулась. Она водила ложкой по тарелке с супом, создавая на поверхности круги и спирали.
– Смотри, какая красивая куртка у той тёти! – воскликнула её соседка по столу, Катя, показывая в окно.
Аня мгновенно вскинула голову. За окном действительно стояла женщина в ярко-красной куртке, а рядом с ней – высокий мужчина. Они о чём-то разговаривали с охранником у ворот.
– Наверное, опять кого-нибудь усыновлять пришли, – пробормотала Катя с завистью в голосе.
Аня отвернулась от окна. За прошедшие месяцы она насмотрелась на разных пар, приходивших в детский дом. Некоторые уходили с детьми, другие – нет. Но никто не искал именно её.
После обеда воспитательница позвала всех детей в игровую комнату. В игровой уже расположились гости, которых девочки заметили во дворе. Женщина сняла свою яркую куртку, под ней оказалась белая водолазка с брошкой-бабочкой. Её спутник выкладывал на стол конфеты в разноцветных обёртках – шуршащие, блестящие.
– Дети, к нам пришли гости – Мария Степановна и Павел Михайлович, – объявила заведующая, поправляя очки на носу.
Малыши несмело подходили поздороваться, не отрывая взгляда от рассыпанных по столу конфет. А Аня забралась в свой любимый угол за шкафом, где стояло старое плетёное кресло. Она достала книжку с загнутыми уголками страниц – приключения барона Мюнхгаузена, зачитанные до дыр.
– Интересная книжка? – спросил кто-то совсем рядом.
Аня вздрогнула. Мария Степановна каким-то образом незаметно оказалась возле кресла и теперь пыталась устроиться на низенькой деревянной табуретке. Женщина ёрзала, пытаясь уместить длинные ноги, и наконец со смешком сдалась:
– Ох, давно я не сидела на таких крошечных стульях! Ну-ка, покажи, что там у тебя за истории?
Аня перевернула книгу обложкой вверх: – Это про барона Мюнхгаузена... Он путешествует и с ним случаются разные приключения.
– О, я тоже очень люблю эту книгу! – оживилась женщина. – А ты знаешь, что барон однажды летал на пушечном ядре?
Аня кивнула:
– Да, и ещё он вытащил себя из болота за волосы!
– А вот это уже совсем невозможно, – подошедший Павел Михайлович добродушно усмехнулся. – Я инженер и точно знаю: никакие волосы не выдержат вес человека.
– Но ведь это же сказка! – возразила Аня. – В сказках всё возможно.
Взрослые переглянулись с какой-то особенной улыбкой. Весь остаток дня они провели в детском доме, общаясь с разными детьми, но почему-то снова и снова возвращались к Ане. Вечером, когда пришло время прощаться, Мария Степановна присела перед девочкой:
– Анечка, а хочешь, мы придём к тебе завтра? И послезавтра тоже?
Сердце девочки дрогнуло, но она постаралась не показать своего волнения:
– А зачем?
– Чтобы лучше познакомиться. И, может быть... может быть, ты захочешь жить с нами? Мы бы очень этого хотели.
Аня замерла. В горле появился комок, а в груди что-то сжалось. Она посмотрела на этих людей – таких добрых, таких... настоящих. И вдруг поняла, что больше не хочет сидеть у окна в ожидании той, другой мамы.
Каждый день после обеда Аня выглядывала в окно – теперь уже не просто так, а высматривая знакомые фигуры. Мария Степановна всегда махала ей рукой от ворот, а Павел Михайлович приносил то новую книжку, то настольную игру. Они втроём раскладывали пазлы, играли в лото, и с каждым днём Ане всё труднее было прощаться с ними до завтра.
– А в нашем доме есть комната для тебя, – как-то сказала Мария Степановна, помогая девочке собрать рассыпавшиеся карточки домино. – С большим окном и белой кроватью. Только обои ещё не выбрали – может, голубые?
В то утро заведующая вызвала Аню непривычно рано. В кабинете уже ждали Мария Степановна и Павел Михайлович, на столе лежала стопка документов.
– Присядь, Анечка, – заведующая поправила очки. – Мария Степановна и Павел Михайлович хотят стать твоими родителями. Насовсем. Как ты на это смотришь?
Аня застыла на стуле, перебирая пальцами край футболки. Мария Степановна пересела ближе:
– Хочешь домой с нами, доченька?
Девочка молча кивнула и прижалась к Марии Степановне.
В последний вечер в детском доме она достала из-под кровати старый чемодан. Сложила туда свои сокровища: потрёпанные книжки, альбом с рисунками, плюшевого зайца с обтрёпанным ухом. Всё своё нехитрое имущество, умещающееся в одном чемодане. Задержалась у окна – привычка, въевшаяся за месяцы ожидания. Но теперь за стеклом она видела только жёлтые листья, кружащиеся в свете фонарей, да редких прохожих, спешащих домой.
В доме Марии Степановны и Павла Михайловича первые дни Аня ходила на цыпочках, боясь задеть вазу на комоде или смахнуть салфетку со стола. Но мама только посмеивалась: "Не бойся, посуда бьётся к счастью!"
Воскресные утра начинались со стопки румяных блинов. Мама показывала, как правильно наливать тесто тонким кружком, а папа подшучивал: "Первый блин всегда достаётся дегустатору!" Вечерами он раскладывал на столе чертежи, объяснял Ане геометрию на примере своих проектов. А по выходным они втроём уезжали за город – с термосом чая и бутербродами, завёрнутыми в фольгу.
То первое лето на море Аня помнила по мелочам: тёплые волны, скрип горячего песка под ногами, крики чаек над головой. Папа держал её за руки в воде – "Не бойся, я рядом!" Мама махала с берега, пытаясь одной рукой держать камеру, а другой – отгонять назойливых чаек от пакета с печеньем.
В школе Аня открыла в себе любовь к рисованию. Начала с карандашных набросков на полях тетрадей, потом записалась в художественный кружок. Первая акварель – букет сирени из маминого сада – до сих пор висит над её письменным столом.
К выпускному классу в альбомах накопилось столько работ, что папа смастерил специальные полки для хранения. "Моя дочь – будущий Ван Гог!" – шутил он. Когда Аня объявила о решении поступать на дизайнера, родители переглянулись и улыбнулись: "Мы так и думали".
На первом курсе она познакомилась с Леной – та рисовала карикатуры на преподавателей на задней парте. Девушки сразу нашли общий язык: вместе корпели над проектами, делили последнюю шоколадку в буфете, обсуждали новые фильмы.
– Слушай, у брата день рождения в субботу, – как-то сказала Лена, размешивая сахар в остывшем кофе. – Пойдёшь со мной?
– Не знаю... – Аня водила карандашом по наброску. – А удобно?
– Ещё как! Он, между прочим, твою картину с красными деревьями видел. Всё выспрашивал, кто автор.
В маленьком кафе Максим оказался совсем не похож на сестру – высокий, серьёзный, с внимательным взглядом. Он сразу подсел к Ане:
– Так это ты рисуешь деревья необычных цветов?
– Ну... да, – Аня размешивала трубочкой лёд в стакане. – Просто мне кажется, осень не обязательно должна быть жёлтой.
– Очень. Будто смотришь на мир через цветное стекло. Знаешь, я сразу понял – художник должен быть интересным человеком.
Они проговорили весь вечер. Максим рассказывал о своей работе, о планах открыть собственный бизнес, а Аня делилась мечтами о будущих проектах. Домой он вызвался проводить её сам, несмотря на протесты сестры.
– Лен, ну куда ты с нами потащишься? – отмахнулся он. – Я же должен убедиться, что твоя подруга благополучно добралась до дома.
По дороге они купили мороженое, хотя на улице было прохладно. Максим смешно морщился от холода, но упрямо доедал свою порцию:
– Нельзя оставлять десерт недоеденным – плохая примета!
После этого вечера они начали встречаться. Максим часто заходил за Аней после занятий, они гуляли по городу, заглядывали в маленькие кафе. Однажды он повёл её в планетарий – оказалось, в детстве он мечтал стать астронавтом.
Родители Анны приняли Максима тепло. Особенно он понравился Павлу Михайловичу – они могли часами обсуждать экономические новости и политику. Мария Степановна радовалась, глядя на счастливую дочь:
– Вы такая красивая пара! И главное – вы друг друга понимаете.
Через год после знакомства Максим сделал Ане предложение. Они сидели у окна в том самом кафе. Максим нервно постукивал ложечкой по чашке, потом вдруг выпрямился и положил на стол маленькую бархатную коробочку.
– Слушай... я тут думал. Хотел всё красиво устроить – фейерверки запустить или серенаду спеть. – Он провёл рукой по волосам. – А потом решил, что это всё не главное. Просто... будь моей женой, а?
Аня замерла с недоеденным пирожным на вилке.
Через месяц они расписались – без лишней суеты и пышных торжеств. Аня сама вышила мелкие цветы по краю простого белого платья, потратив на это все вечера. Когда она вышла к гостям, Максим застыл на месте:
– Ты как будто из сказки сбежала...
За общим столом Аня впервые увидела родителей Максима. Его отец – высокий, с аккуратно подстриженной седой щетиной – молча кивнул ей и пожал руку. А вот мать, Галина Петровна, окинула невестку изучающим взглядом:
– Максим говорил, ты из детского дома?
– Мама! – одёрнул её сын. – Какая разница? Главное – мы любим друг друга.
Галина Петровна поджала губы, но промолчала. Впрочем, этот момент быстро забылся в круговороте праздника.
После свадьбы молодые поселились у родителей Анны – те настояли на этом, пока пара не накопит на собственное жильё. Павел Михайлович даже освободил свой рабочий кабинет, превратив его в спальню для молодожёнов:
– Ничего, поработаю пока в гостиной. Зато вам будет удобно.
Жизнь потекла своим чередом. Аня устроилась дизайнером в рекламное агентство, Максим продолжал работать в строительной компании. Вскоре они узнали, что ждут ребёнка.
Беременность проходила легко. Аня продолжала работать, только теперь часто рисовала эскизы дома. Максим трогательно заботился о жене – бегал за солёными огурцами среди ночи, делал массаж уставших ног, читал вслух книжки по уходу за младенцами.
Артём родился в начале весны. Крошечный мальчик с пушистым тёмным волосами стал центром жизни всей семьи. Мария Степановна не могла налюбоваться на внука:
– Анечка, ну до чего же он хорошенький.
Галина Петровна тоже часто навещала молодую семью, но в её заботе чувствовалась какая-то напряжённость. Однажды Аня случайно услышала разговор свекрови с сыном:
– И в кого он такой беспокойный? Всё время плачет. Наверное, гены сказываются...
– Прекрати, мама! – резко оборвал её Максим. – Все дети плачут. И не смей больше заводить разговор о генах!
Когда мальчику исполнился год, родители Анны преподнесли молодой семье удивительный подарок – они купили им квартиру:
– Вам нужно собственное гнёздышко, – улыбнулась Мария Степановна. – А мы будем приезжать в гости.
Новая квартира находилась в строящемся доме – просторная, с большими окнами и видом на парк. Максим светился от гордости:
– Представляешь, у Артёмки будет своя комната! А в гостиной сделаем тебе уголок для рисования, с мольбертом и всем необходимым.
Достроить дом должны были через полгода. А пока семья продолжала жить у родителей Анны, строя планы на будущее.
Дождь стучал по карнизам третий день. Артём уже спал, когда зазвонил телефон. Аня накрыла аппарат ладонью, чтобы звон не разбудил сына, и вышла в коридор. Незнакомый голос сообщил, что её родители попали в аварию на загородном шоссе. Чёрный джип выскочил на встречную полосу, их машина перевернулась... Водитель джипа скрылся с места происшествия.
В больнице Аня металась между двумя реанимационными палатами. Врачи качали головами, называли какие-то проценты, говорили медицинские термины. А под утро сначала Павел Михайлович, а через час и Мария Степановна ушли навсегда.
Аня не помнила, как прошли похороны. Всё было будто в тумане – люди в чёрном, венки, фотографии родителей, чьи-то слова соболезнования. Она очнулась только дома, когда маленький Артём забрался к ней на колени:
– Мама, а где баба Маша и деда Паша? Когда они приедут?
Максим первое время старался поддержать жену. Он занимался похоронами, принимал соболезнования, отвечал на звонки. Но постепенно начал отдаляться. Всё чаще задерживался на работе, возвращался поздно. От него пахло алкоголем.
– Прости, – говорил он, пошатываясь в дверях. – Тяжёлый день был.
Тяжёлые дни становились всё чаще. Максим начал пропускать работу, потом его уволили. Он устроился в другую компанию, но и там не задержался. Галина Петровна появлялась почти каждый день, цокала языком, глядя на сына:
– Это всё горе такое. Надо было сразу после свадьбы отдельно жить. А то привыкли на всём готовом...
Аня молчала. Она продолжала работать, водила Артёма в детский сад, по вечерам помогала ему с рисованием. Мальчик рос удивительно чутким ребёнком. Когда отец приходил пьяным и начинал кричать, малыш забирался к маме под бок:
– Не плачь, мамочка. Я с тобой.
Квартиру в новом доме они всё-таки получили – как раз перед гибелью родителей успели оформить все документы на Анну. Переезд немного отвлёк от тяжёлых мыслей. Аня увлечённо занималась обустройством, покупала мебель, выбирала шторы. Артём с восторгом обживал свою комнату:
– Смотри, мама, отсюда видно качели в парке!
Максим появлялся дома всё реже. Деньги, которые Аня откладывала на ремонт, исчезали из шкафа. Однажды она не выдержала:
– Что происходит, Максим? Куда ты тратишь наши сбережения?
– Не твоё дело! – рявкнул он. – Я что, не имею права распоряжаться деньгами?
– Но мы копили на ремонт! На мебель для Артёма!
– А, ну да, конечно. Артём, Артём... Только о нём и думаешь!
Галина Петровна в этих ссорах всегда принимала сторону сына:
– Он мужчина, ему виднее, как распоряжаться финансами. А ты бы лучше о муже заботилась, а не только о ребёнке.
Артём рос не по годам серьёзным. В школе учился прилежно, особенно любил рисование и математику. Учителя хвалили мальчика за усидчивость и внимательность. Только иногда на родительских собраниях классная руководительница осторожно интересовалась:
– У вас дома всё в порядке? Артём иногда кажется слишком задумчивым...
Годы шли. Артём целыми вечерами просиживал над чертежами. Решил поступать на архитектурный – сказал, что хочет рисовать, как мама, и строить, как дед. На столе вперемешку лежали альбомы с эскизами и задачники по геометрии. Максим к тому времени почти не бывал дома, появляясь раз в неделю за деньгами.
В один из таких визитов он пришёл особенно агрессивный. Требовал денег, угрожал. Аня пыталась объяснить, что ей нечего дать – всё уходит на репетиторов для Артёма.
– Да плевать мне на твоего выродка! – заорал Максим, замахиваясь.
Он не успел ударить. Артём, вернувшийся из школы, схватил отца за руку:
– Не смей трогать маму.
– Ах ты... – Максим развернулся к сыну, но тот уже был выше его ростом и крепче.
– Убирайся, – спокойно произнёс Артём. – И не приходи больше.
Он вывел отца за дверь и захлопнул её. Потом повернулся к матери:
– Мам, он нам не нужен. Я поступлю в институт, найду работу. Мы справимся вдвоём.
Аня расплакалась, обнимая сына. В его глазах она увидела тот же добрый, внимательный взгляд, что был у Павла Михайловича.
Дождавшись, когда Максим уедет к родителям в деревню, Аня быстро продала свою и родительскую квартиры. Новая жизнь началась в незнакомом городе. Артём поступил в архитектурный с первой попытки, Аня нашла работу в небольшой дизайн-студии. Купили квартиру в старом районе, с высокими потолками и широкими подоконниками.
– Слушай, а где твои старые картины? – Артём стоял посреди пустой гостиной. – Ну те, что у деда с бабушкой висели?
Аня развернула бережно упакованные акварели. Море, родительские портреты, цветы из сада... На стенах постепенно оживала их прошлая жизнь.
В один из вечеров Артём привёл домой светловолосую девушку в смешных круглых очках – Катю, студентку-искусствоведа. Теперь они частенько прибегали вдвоём, гремели на кухне посудой, спорили об импрессионистах.
После работы Аня любила немного посидеть в парке... В тот день она как обычно присела на скамейку. Рядом устроился мужчина с этюдником – он рисовал осенние клёны. Аня залюбовалась его работой:
– У вас очень живые цвета.
– Правда? – улыбнулся художник. – А мне кажется, я никак не могу поймать нужный оттенок.
Они разговорились. Виктор, так звали художника, преподавал живопись в художественной школе. Он пригласил Аню на выставку своих работ.
– Надеюсь, вы придёте? Буду очень рад услышать мнение коллеги.
Аня смутилась:
– Я не художник, просто дизайнер...
– Не скромничайте. Я видел, как вы смотрели на цвета. У вас глаз профессионала.
Вечером она рассказала об этой встрече Артёму.
– Мам, – серьёзно сказал сын, – ты заслуживаешь быть счастливой. Сходи на выставку.
– Ты правда так думаешь?
– Конечно. Бабушка Маша и дедушка Паша тоже бы так сказали.
В сорок пять лет жизнь Анны начиналась заново. Она больше не оглядывалась назад, не искала призраков прошлого. Впереди было столько нового – выставки, пленэры с Виктором, поездки к морю, которое она когда-то так любила рисовать.
А главное – рядом был сын, так похожий на дедушку своей добротой и надёжностью. И каждый раз, глядя на его улыбку, Аня думала о том, как права была Мария Степановна:
– Главное – это любовь, доченька. Настоящая любовь всё побеждает.
Новый рассказ: