Все части повести здесь
Три дороги, три судьбы. Повесть. Часть 53
Я вам обещаю, что со своей стороны мы постараемся всячески содействовать вам во всем. Поверьте, нам тоже нет резона пополнять детские дома, тем более, там и так детей столько, что очередной пристроенный в нормальную семью ребенок – это для нас большая радость.
Стас вышел из кабинета женщины и обеспокоенный, и в то же время, как будто успокоившийся. Он несколько раз сталкивался по своей деятельности с органами опеки, но не думал, что сотрудники могут быть такими вот... неравнодушными к детским судьбам. В основном те, с кем ему приходилось иметь дело, выполняли свою работу механически, на автомате, и это с одной стороны было понятно – если углубляться в каждую ситуацию таких детей, то от сердца ничего не останется – сгоришь просто от сочувствия и жалости к деткам.
Часть 53
Соня удивленно уставилась на мужчину.
– Ты никогда не говорил об этом – сказала она тихо.
– Соня, мне очень тяжело об этом говорить и вспоминать, потому я старался оттянуть этот разговор. Это... не потому, что я тебе не доверяю, совсем не поэтому, просто... мне правда тяжело это вспоминать. Да, мне очень сильно повезло в жизни, но детская память – это штука такая... Она на всю жизнь и может сыграть с тобой злую шутку. Я... очень боюсь наследственности, Соня, а потому опасаюсь пока иметь... собственных детей. Боюсь, что все это отразится на моем будущем ребенке и тогда... Он будет обречен на тот образ жизни, что вели мои настоящие родители.
– Стас – Соня присела перед мужчиной на корточки – ты должен все мне рассказать. Пока мы не проработаем это с тобой и не поговорим об этом – ты не сможешь идти дальше, и у нас не получится создать собственную семью. Мы должны это сделать хотя бы ради Родиона, ведь мы взяли на себя ответственность за этого ребенка, мы его любим, а потому... Я прошу тебя – расскажи мне все!
– Рассказывать особо нечего, Соня. Мои настоящие родители – алкоголики, что мать, что отец. Я был младшим в семье, мой старший брат, в котором оба они души не чаяли, умер, погиб... Они играли зимой на речке, под ним проломился лед, и... Его унесло течением, найти смогли только через трое суток. Мне тогда было три года, и я на тот момент мало, что понимал. Когда он утонул, меня рядом не было, а те мальчишки, что были – испугались и кинулись за помощью. Но было слишком поздно. С тех пор мои родители начали пить – сначала вдвоем, потом приводили компании. Уволили мать, потом отца, и у них стало достаточно времени для того, чтобы вплотную заняться самоуничтожением. Я же хотел одного – чтобы вернулись прежние мама и отец. Я часто бывал голодным, и знаю,что это такое, когда желудок от голода чуть не к позвоночнику прилипает – Стас невесело усмехнулся – если бы не сердобольные соседи, которые подкармливали меня, не представляю, что со мной было бы. Для своих родителей я перестал существовать – они очень тяжело переживали потерю старшего сына.
– Странно – грустно улыбнувшись, сказала Соня – раньше я почему-то думала, что младших всегда любят чуть больше.
– Нет, это не всегда так, Соня. У меня почему-то было ощущение, что я не был слишком уж желанным ребенком. Скорее, из разряда – получилось, как получилось. Родители планировали остановиться на одном, а родился еще и второй... Когда мне было пять лет, их лишили родительских прав. Они как-то заперли дверь в квартире, напились и уснули, а я всю ночь просидел в подъезде – не мог достучаться. Рано утром вышла соседка, увидела меня, разбудила и отвела к себе, а сама вызвала и милицию, и опеку, и скорую помощь. Так я попал в детский дом. Жил там год, пока не появились те, кто теперь являются моими родителями. Я благодарен им за это, Соня. И всю свою жизнь я старался их не подвести ни в чем, старался быть хорошим сыном, потому что они были для меня хорошими родителями, были и есть. Я очень их люблю...
– Стас, прости за вопрос, но почему твои родители... Прости, я не должна, наверное, интересоваться таким...
– Не родили своего ребенка, ты хотела спросить? Мама по глубокой юности сделала аборт... Не от отца. И теперь расплачивается за это бесплодием. Она пыталась лечиться, но это не помогло. Тогда они забрали меня из детского дома и подарили мне всю свою любовь, на которую только были способны. Теперь, Соня, мне нужно передать это кому-то... Я хотел предложить тебе, после того, как поженимся, взять малыша из детского дома и любить его по-настоящему, как родного, но не знал, согласишься ли ты на подобное. И тут эта история с Родионом. Я как-то сразу прикипел к нему сердцем, понял, что это тот самый случай, когда мы должны помочь ребенку. И очень благодарен тебе за то, что ты меня поддержала в этом, хотя и не была обязана это делать.
– Я же люблю тебя, Стас... И сразу поняла, почему ты так изменился, когда узнал, что... Впрочем, это уже не важно – Родион твой сын, и теперь осталось пройти еще несколько испытаний, чтобы забрать мальчика домой.
Стас взял ее руку и поцеловал ладошку.
– Спасибо тебе, Соня.
– Стас, скажи, ты общаешься со своими биологическими родителями? Что с ними стало? Ты что-то знаешь о них?
– Моих биологических родителей больше нет, Соня. Они... отравились паленой водкой. Когда у меня появилась такая возможность, я сразу же узнал о них всю информацию. Не знаю, зачем мне это было надо. Наверное, подсознательно все хотят знать свои корни. Когда я был в детском доме, никто из них ни разу не пришел меня навестить, никто из них не вспомнил обо мне. Теперь уже я не виню их за это – судьба подарила мне настоящую любящую семью, и я очень рад, что у меня есть мои родители.
– Хорошо, что ты мне сейчас рассказал обо всем этом. Одной тайной будет меньше, и теперь мы сможем двигаться дальше. Стас, тебе нужно поехать домой и отдохнуть. Родик спит, и я прекрасно справлюсь, не переживай.
– Нет, я останусь с вами, Соня.
– Стас, завтра очень хлопотный день, не хватало еще, чтобы ты уснул за рулем. Поезжай домой, с нами все будет в порядке...
Она еле уговорила мужчину поехать отдохнуть хоть немного – время приближалось к утру, и они оба чувствовали невероятную моральную усталость. Когда Стас ушел, Соня сначала хотела устроиться на соседней кровати, но потом подумала, что Родион в любой момент может проснуться, а она не услышит. Тогда она устроилась на стуле рядом с его кроватью и положила голову на ее спинку.
Следующий день.
Соня сама не поняла, как она почувствовала, что Родион проснулся и открыл глаза. Он даже не шевельнулся, а она уже смотрела на него тревожным взглядом, словно пыталась угадать, лучше ли ему.
– Родик? – спросила тихо – Родион, ты как?
– Мама – прошептал мальчик – мама...
Потом увидел Соню и спросил с удивлением:
– Тетя Соня... А где я?
– Ты в больнице, Родик... Тебе было очень нехорошо, и врачи решили, что тебе нужно немного полежать здесь.
– Соня, а ты... со мной будешь? – на глазах мальчика появились слезы – я... боюсь один тут быть.
– Я никуда от тебя не уйду, Родион и останусь здесь, с тобой, пока ты не выздоровеешь.
– Правда? А дядя Стас?
– Дядя Стас будет нас навещать – улыбнулась Соня – ты кушать хочешь?
– Нет... пить...
В этот момент открылась дверь и вошла санитарка с подносом, на котором стояла еда и морс.
– Ну, зачем вы? – смутилась Соня – я бы сама пришла...
– Это наша обязанность – невозмутимо ответила та – у вас же платная палата, а «платникам» мы сами еду приносим. Сейчас еще схожу к регистратуре, там вроде вам передали что-то...
Она ушла, а через несколько минут вернулась с большой сумкой.
– Мужчина приезжал. Очень торопился, просил передать, что вечером к вам приедет. И вот тут вещи и продукты какие-то привез, и игрушки для ребенка.
– Спасибо большое – сказала Соня – сейчас мы сначала поедим, а потом все разберем.
Она покормила Родиона, заставив его съесть хотя бы немного каши, а вот морс он выпил с большим удовольствием – и свой, и Сонин стакан. Потом откинулся на подушку, а Соня с радостью заметила, что личико у него порозовело. Ласково погладила мальчика по голове.
– Тетя Соня, мне там... так страшно было. Эти дядьки – они за мной не придут?
– Нет, не придут. Мы тебя никому не отдадим, Родик.
– Мама с ними... пила... Она говорила, что если я не буду слушаться и сидеть тихо, то она оставит меня им и уйдет, насовсем. Я испугался и лег на кровать там, в том доме. Сначала долго плакал, а потом уснул...
– Все, Роденька, давай, ты не будешь больше об этом вспоминать – ей было больно смотреть в глаза ребенка, наполненные слезами – давай вот, я лучше тебе книжку почитаю. Что у нас тут дядя Стас привез? Есть сказки разные, с картинками...
В этот момент в палату открылась дверь и вошел доктор. Мальчик с каким-то испугом взглянул на внушительную фигуру врача в белом халате и крепко сжал своей маленькой ручкой руку Сони.
– Ты не уйдешь? – спросил он.
– Нет, Родион, не уйду. Я буду рядом и ты пожалуйста, ничего не бойся. Дяденька доктор просто тебя осмотрит.
После осмотра доктор назначил кое-какие рекомендации по лекарствам, и Соня сразу позвонила Стасу.
– Стас, ты сейчас где?
– Я еду в Сосняки, сначала к главе поселения, чтобы он пошел со мной и присутствовал, пока я буду искать документы Родиона. Дом нужно будет запереть, чего он открытый-то будет стоять. Потом сразу в опеку поеду. А там дальше посмотрим. На работе я уже был и все объяснил Филиппу Акимовичу. Он с пониманием отнесся, но из отдела кадров тебе на электронку отправят заявление на отпуск за свой счет. Его нужно сегодня отправить им назад, подписанное.
– Отличные новости, Стас! У Родиона был доктор, назначения сделал, когда вечером поедешь к нам, привези лекарства, список я тебе скину сообщением. Сказали, с завтрашнего дня начать их принимать.
– А что сказал по срокам? Сколько придется лежать?
– Врач озвучил срок в две недели. Говорит, нужно понаблюдать – как показали исследования, у Родиона слабые бронхи и сильная простуда.
– Будем надеяться, что все образуется. До встречи, Соня!
Они попрощались и Стас прибавил газу. До Сосняков нужно было добраться как можно быстрее.
Сначала он заехал к главе поселения. У того был хмурый вид невыспавшегося человека. Увидев Стаса, он спросил:
– Ну что? Есть новости?
Стас кратко рассказал ему о том, что случилось ночью и как они нашли Варю и ее собутыльников. Также он поведал о том, что Родион в больнице, и с ним осталась Соня. И сказал, что ему необходимы документы ребенка, а для этого глава должен пойти с ним домой к Варе, а после запереть дом.
– У меня дел по горло... – недовольно начал тот, но Стас резко остановил его:
– Подождите, не надо сейчас тут говорить про ваши «дела по горло». Все видели, как вы закрывали глаза на поведение Морозовой и ее собутыльников, в результате чего ребенок сейчас в больнице. Поэтому давайте лучше быстро решим это и все. Мне тоже некогда ждать, когда вы тут со своими делами разберетесь, мне нужно документы Родиона отвезти в больницу и в органы опеки.
Глава не стал возражать, и отправился вместе со Стасом домой к Варе. Вместе они обыскали все ящики всех столов и шкафов, и наконец наткнулись на документы ребенка.
– Я их забираю – сказал Стас – зафиксировать надо документально, что я забрал в вашем присутствии, чтобы казусов никаких не вышло. И дом заприте, пожалуйста. Неизвестно, когда Варя вернется, но тем не менее, это ее дом.
– Да лучше бы она совсем не возвращалась – буркнул глава – хоть поживем спокойно.
Стас бросил на него укоризненный взгляд, но ничего не сказал. Сначала он решил поехать в органы опеки по району, к которому относился поселок Сосняки – ему срочно нужно было решить вопрос с проживанием Родиона после того, как он выпишется из больницы. Артур Юрьевич сдержал свое слово – в опеке уже знали всю ситуацию с Родионом и ее матерью, и строгая женщина с замысловато закрученной прической провела Стаса к себе в кабинет и прикрыла за ним дверь.
– Станислав Аркадьевич, вы же юрист и прекрасно должны понимать, что мы не можем ребенка передать вам сейчас. Сначала должен пройти суд по установлению отцовства, лишению Морозовой родительских прав, определению места жительства ребенка, а уже потом... Ваша экспертиза ДНК, поймите, не является достаточным для этого основанием. Мы уже пошли вам на встречу, разрешив находиться с мальчиком в больнице, и то только ради самого ребенка... Тут уж ладно, даже на основании экспертизы...
– Но послушайте... бывают же у вас исключения. Моего сына выпишут только через две недели, наверняка он будет еще слаб, а его сразу – в детприемник. Каково ему будет? Потом детдом... Ну, можно же что-то сделать...
– Давайте сделаем так – чтобы предоставить свое заключение для суда и выступить там, я на этой неделе отправлю к вам сотрудников – оценить жилищные условия. Надеюсь, эти условия будут соответствовать тем, которые необходимы для проживания ребенка в семье. Вам же... что касается мальчика... – она вздохнула – есть один способ, но вам нужно будет поговорить об этом с врачом. Тогда, возможно, и не придется отправлять ребенка в детприемник, а потом в детский дом. Но это... маловероятно. Врачи не смогут такой долгий срок держать его в больнице. Суд состоится в течение месяца и вероятность того, что решение вынесут на первом же заседании, не так высока. Я вам обещаю, что со своей стороны мы постараемся всячески содействовать вам во всем. Поверьте, нам тоже нет резона пополнять детские дома, тем более, там и так детей столько, что очередной пристроенный в нормальную семью ребенок – это для нас большая радость.
Стас вышел из кабинета женщины и обеспокоенный, и в то же время, как будто успокоившийся. Он несколько раз сталкивался по своей деятельности с органами опеки, но не думал, что сотрудники могут быть такими вот... неравнодушными к детским судьбам. В основном те, с кем ему приходилось иметь дело, выполняли свою работу механически, на автомате, и это с одной стороны было понятно – если углубляться в каждую ситуацию таких детей, то от сердца ничего не останется – сгоришь просто от сочувствия и жалости к деткам.
...Когда Родион уснул – он был еще слаб, и потому много спал – Соня, немного посидев с ним, вышла в коридор, чтобы позвонить. Она отошла в небольшую нишу к окну, дабы не мешать никому своим разговором, и набрала сначала Ирину.
– Привет, подружка! Давно тебя не слышала! Как вы? Что у вас происходит?
Соня кратко рассказала ей, что произошло за это время, слушая ее, Ирина только ахала и охала, а потом сказала:
– Ну, и стерва эта Варька! Еще и в Сочи что-то там натворила?! А что, интересно? Господи, везде отметилась! Что за человек?!
– Мне кажется, Ира, она просто запуталась в этой жизни. Не было того, кто направил бы, подсказал.
– Сонь, вот ты всех всегда пытаешься оправдать. Но ведь Варя – взрослый человек! Ей уже пора знать, что она будет нести ответственность за свои поступки.
– Ира, я знаю, что вы с Глебом все прекрасно понимаете, но повторюсь все же – о том разговоре и о том, что мы сделали, никто не должен знать. Ладно, мы пострадаем - могут пострадать другие. Родителям Стаса мы сказали, что это его ребенок, и точка. Моим скажем также.
– Сонь, мы же все понимаем, не дураки. И будем тоже придерживаться этой версии. Вы молодцы! И все будет хорошо! Вы подарите мальчику любящую семью, и он несомненно, оценит это.
– Нам нужно просто, чтобы он тоже нас полюбил, как родных, и конечно, мы постараемся это заслужить.
– Ладно, со скольки до скольки прием в больнице? Мы приедем вас навестить!
Кабинет следователя. Варя.
Следователь Полынин Максим Данилович, получив дело Варвары и Стерлигова, а также присовокупленные к этому делу материалы о Варваре Морозовой, очень удивился. Молодая еще девчонка, двадцать четвертый год, и уже такая богатая биография.
Он внимательно вчитывался в личное дело Варвары и удивлялся – как у простой жительницы поселка, которая воспитала дочь одна и все положила к ее ногам, могло вырасти такое «чудо». Внимательно изучив все, что ему передали, рассмотрев найденные у нее под половицей украшения, он решил первым делом поговорить с самой Варварой. Вот-вот ее должны были привезти из ИВС, и он ходил из угла в угол по кабинету, о чем-то раздумывая.
Красивая ведь девчонка, могла бы пойти совсем по иному жизненному пути, но почему-то выбрала именно такой. Скорее всего, не видит различий между тем, что можно делать, а чего нельзя, не понимает, что такое хорошо и плохо.
Когда Варю провели к нему в кабинет, он, глядя в ее лицо, заметил, что оно достаточно изменилось – в личном деле фотография была более раннего периода, сейчас же сидящая перед ним женщина выглядела куда более старше своего возраста.
– Ну что же, Варвара Алексеевна – сказал он, продолжая ходить по кабинету – с вашими приятелями все более или менее ясно...
– Послушайте – Варя была протрезвевшая, а потому злая – мы же вам сказали, что никакого похищения не было! Мы с Родькой сами поехали в гости на дачу!
– Ну, похищения, может и не было. Но не забывайте о смс-сообщении, посланном Станиславу Аркадьевичу.
– Но это шутка была, вам же Стерлигов объяснил! Глупая, но шутка!
– Шутить такими вещами, Варвара Алексеевна, в наше время ой, как опасно! Это называется «покушение на вымогательство», статья сто шестьдесят три УК РФ. Но сейчас разговор не про них. Стерлигов со своим подельником должны волновать вас меньше всего, ведь у самой-то у вас положение будет похуже, чем у них.
– О чем вы говорите? – сердце Вари ушло в пятки.
Следователь положил перед ней фотографии изъятого золота и дорогих украшений.
– Скажите, вам знакомы эти украшения?
Варя сложила руки на груди и вызывающе ответила:
– Понятия не имею, что это такое!
– И тем не менее, эти вещи были изъяты при обыске в вашем доме, из-под половицы, в присутствии понятых. И поскольку часть из них имеет отношение к женщине, у которой вы проживали в Сочи какое-то время, потрудитесь объяснить – как они к вам попали.
Варя молчала, и тогда Максим Данилович, вздохнув, продолжил дальше:
– Что же... Вот это украшение, например, принадлежит мужчине, которого вы напоили вином, подмешав туда клофелин... Ваши отпечатки пальцев сохранились в его гостиничном номере, а на бокале – отпечаток ваших губ со слюной. ДНК сравнили – оно ваше, так что отпираться нет смысла. Но не это самое печальное, Варвара Алексеевна. Самое печальное то, что этот мужчина умер, и в его смерти виноваты вы.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.