Выпускник КуАИ руководил одной из станций во время 54-й Российской антарктической экспедици
Дорога в Антарктиду
Владимир Анатольевич Бондарчук в течение года (2008-2009) отвечал за работу станции Мирный – первого российского антарктического посёлка. Именно с неё 13 февраля 1956 года началась история советских и российских исследований Антарктиды.
Владимир в Антарктиде не впервые. В 1978-м по окончании факультета двигателей летательных аппаратов Куйбышевского авиационного института он смог попасть в Центральную аэрологическую обсерваторию на станцию в Приозёрске на озере Балхаш, чтобы заниматься любимым делом – запускать метеоракеты.
Через два года он в составе 26-й Советской антарктической экспедиции отправился в командировку – в Антарктиду на станцию Молодёжная. Станции требовался начальник отдела ракетной техники и обработки. «И работа там, я вам скажу, экстремальная, – вспоминает Владимир. – Вот, например, по техническим условиям ракету можно запускать при ветре не более 15 метров в секунду. А Антарктида отличается капризной погодой и порывистыми ветрами. И ждать нужной погоды, прописанной в инструкции, можно до бесконечности, поэтому часто приходилось, что называется, ловить момент. Помню случай, ветер дул непредсказуемо: порывы от 7 до 54 метров, совершенно гнусная погода... Метеорологическая ракета неуправляемая. Я, как двигателист, должен обеспечить оптимальную высоту и горизонтальную составляющую скорости на вершине траектории. Я рассчитал ветровые поправки, нацелил ракету. Параллельно работали два телеметрических пункта и три локатора. Пуск регистрирующей аппаратуры осуществлялся вручную. Запуск растянулся чуть ли не на час – приходилось пережидать порывы, пока не нашлось «окно» ровного ветра».
Начальник станции
Впрочем, трудности если не пугают, то уж точно закаляют. С тех пор Владимир Бондарчук наведывался на белый материк регулярно. Работал аэрологом на дрейфующей станции «Северный полюс» в 1989-1990 годах. В 2005 году он уже командовал станцией Прогресс. А в 54-ю российскую антарктическую экспедицию отвечал за станцию Мирный и санно-гусеничный поход (1410 километров!) на внутриконтинентальную станцию Восток.
Под руководством Владимира Анатольевича службы обеспечивали бесперебойную работу учёных: транспортная группа, дизельная электростанция, обслуживающий персонал – повара, доктора... Подчинялись ему и непосредственно сами научные работники. На станции ведутся исследования атмосферы геофизиками по нескольким программам, проводятся исследования космических лучей, озонного слоя, аэрологи запускают радиозонды, в геомагнитной лаборатории проводятся измерения магнитных вариаций, действует аналоговая сейсмостанция, океанологи «мониторят» обстановку с ледниками.
Долгое время Мирный был основным логистическим узлом Российской антарктической экспедиции, отсюда отправлялись на станцию Восток санно-гусеничные поезда с топливом и частично – продуктами. «Сейчас, – говорит Владимир Анатольевич, – очень сложная ситуация из-за трещин – до 8 метров в ширину, коварные: могут быть прикрыты сверху заносами. Ледник сползает к океану – схема расположения трещин изменяется. В прошлой экспедиции во время одного из таких переходов погиб человек – провалился вместе с вездеходом на глубину 36 метров. За время моей экспедиции был осуществлён завершающий санно-гусеничный поход со станции Мирный. Мы с трудом нашли безопасный проход». С 2010 года принято решение перенести транспортный узел и, соответственно, все санно-гусеничные походы на станцию Прогресс. Там же ежегодно готовится ледовый аэродром для доставки самолётами БТ-67 (Канада) людей и части продуктов, научных грузов на станцию Восток.
Из трудностей антарктической зимовки (на станции зимовали 33 человека) Владимир Анатольевич отметил не столько холод, сколько неблагоприятные погодные условия для работы на улице (ветер, метель – и всё это с отрицательной температурой). А ведь многим учёным, например метеорологам, приходится регулярно выходить на площадку.
Для станции характерны сильные ветра: 220 дней в году сила ветра составляет более 15 м/с, плюс не редкость такое атмосферное явление, как «белая» мгла, когда создаётся рассеянная и исключительно равномерная освещённость при отсутствии контрастности. При этом линия горизонта и все предметы становятся неразличимыми, явление сопровождается оптическими обманами – небольшие близкие предметы могут казаться несоразмерно большими и удалёнными. К такой погоде надо быть готовым постоянно – иначе опять же можно провалиться в трещину (проблемы возникнут не только со спасением, но и обнаружением), а ветер может унести в океан (летом и осенью он открыт). Поэтому всех обитателей станции знакомят со схемой расположения трещин вокруг станции – их мониторинг проводится постоянно. В условиях «шторм-1» на улицу можно выходить только группами, в каждом корпусе в специальных журналах фиксируется выход группы и сообщается адрес, куда группа направляется. В случае объявления положения «шторм-2» нужно оставаться в том месте (в здании), где тебя объявление застало, в этом случае штормовой паёк поможет продержаться день-два. Контроль и после отбоя – коменданты каждый вечер перед отбоем докладывают начальнику о местонахождении жильцов.
Местные жители
Летом около станции появляются пингвины – колония императорских пингвинов насчитывает около 30 тысяч особей! Есть и пингвины Адели. Людей они не боятся, и к ним можно подойти очень близко. Владимир помогал инженеру по природоохранным мероприятиям. «У меня была узкая специализация – отлавливать птенцов императорских пингвинов и взрослых пингвинов Адели. Брали кровь на анализ, окольцовывали. Императорские пингвины более флегматичные, Адельки же злые, нападают, огрызаются, камни для гнёзд друг у друга воруют».
Между прочим, своё название пингвины Адели получили в честь сходства с женой одного французского исследователя Юрвиля. Другой интересный факт из жизни этих пингвинов – верность традициям гнездования: они стараются занять прошлогоднее место, и известны колонии, которым 13 тысяч лет!
Огород на окне
Сейчас на станции появилось родное телевидение – правда, всего один канал (первый канал для Европы), и надо учитывать, что все интересные и «смотрибельные» передачи в Антарктиде идут ночью. Есть у обитателей станции время на хобби. Владимир, например, известен своим огородничеством: выращивает на окне огурцы и помидоры. Получается просто здорово: лозы оплетают окно, огромные лопухи-листья пропускают свет, огуречки зреют дружно. И даже соль для салата выпаривает из океанической воды. «А вообще-то, сие занятие наказуемо, – говорит наш собеседник. – Ведь в соответствии с международным соглашением по Антарктике, нельзя завозить землю из других регионов. Так что пора переходить, используя опыт друзей-австралийцев, на гидропонику».
Текущая жизнь на станции Мирный немыслима без свежей рыбы – «ледянки» и бычков (нототения). Но это приятное для желудка развлечение удаётся не часто, а лишь при наличии хорошей погоды и хорошего прогноза, ведь с Антарктидой шутить нельзя, всё может поменяться в течение 15 минут – и видимость станет нулевой, и «ветерок» подует. Печальный тому пример – гибель известнейшего в мире иностранного фотографа именно на станции Мирный (не смог найти дорогу при смене погоды и пройти 1,5 км до станции – замёрз).
Елена Памурзина
Фото предоставлены Владимиром Бондарчуком
По материалам газеты «Полёт», 2010 года, №18-19