Эй, друг, давай начистоту: ты когда-нибудь задумывался, что там, под плитой, чувствует Василий Петрович, пока ты в новых кроссовках топчешь его «крышу»? Нет? А зря. Вот представь: ты спишь, а сверху какой-то чувак в адидасах устраивает чечетку. Проснулся бы? Еще как. А мертвые-то не спят — они… мертвые. Вот и вся разница. Но серьезно, кладбище — это как квартирный вопрос, только наоборот. Живые тут временные гости, а мертвые — вечные жильцы. И если в обычной жизни наступить кому-то на ногу — извинись, а тут наступил на могилу — и что? «Сорри, дедушка, я не хотел»? А он, может, уже лет сто пятьдесят как в астрале завис и плевать хотел на твои кроссовки. Или нет? Вот я, например, однажды наступил на чью-то мраморную табличку. И знаешь, что почувствовал? Не мистику, нет. Чувство дичайшего стыда. Как будто случайно зашел в чужую квартиру и сел на диван. Типа: «Ой, извините, я не туда». А потом подумал: а вдруг покойник сейчас где-то в облачном хранилище душ* сидит и матерится на меня через