Глава 4.
"Я, Наталья Сергеевна Варская, политическая заключенная, срок получила, как жена врага народа в 1939 году"-, начала свой рассказ незнакомка.
Лида опустилась на лавку. «Не может быть! Варская!» — пронеслось в голове у ошарашенной Лидии. Сколько раз примеряла Лида эту фамилию, сколько раз она представляла свою кровную мать. Но всегда понимала, что встретить ее не было никакой возможности, да и желания тоже. «Просто совпадение, конечно, совпадение. Я просто растерялась», — успокаивала себя женщина. А незнакомка продолжала:
- Мой муж, Петр Иванович Варский, был инженером, строил железные дороги. По доносу его арестовали, а через два дня пришли за мной. Петенька мой умер еще в тюрьме, сердце больное было. Меня за месяц осудили и этапировали сюда, в трудовую колонию. Содержали нас, политических и уголовников вместе. Там я познакомилась с воровкой Иришкой-птичкой. Ей подготовили побег,и я случайно услышала о ее планах и напросилась к ней. Иришка сразу предупредила меня, что я не выживу в тайге. Ей, молодой, будет трудно, а мне, в мои 54, просто невозможно. Иришка выросла в тайге, знала ее законы и особенности, к побегу была готова. Но в жизни случается разное. И вот Господь уберег меня, а Иришка-птичка угодила в яму для кабанов и погибла, но до этого она вывела нас на тропу. Я целый день бродила по лесу и вдруг увидела дома и практически поползла к ним. Дальше я не помню, очнулась уже у вас дома.
- Да, — произнесла Лида. — Вы отдохните, всё, хватит, я Вас поняла. Меня зовут Лида, а деток моих — Варенька и Аким.
- Аким? — переспросила Наталья Сергеевна. — Красивое имя.
- Да, так звали моего отца. Аким Прокопьевич Волков. И Лида пристально посмотрела на Наталью Сергеевну.
Та вначале побледнела, а затем ее лицо покрылось красными пятнами. Женщине стало плохо дышать. Лида испугалась и предложила Наталье Сергеевне прилечь. Женщина легла и отвернулась к стенке. Так она пролежала всю ночь, боясь пошевелиться. Что тогда творилось в ее душе — сложно понять. Мысли были разные. Во-первых, сколько лет Лиде, она не знала. По внешнему виду она подходила по возрасту ее дочери. Но как она оказалась здесь, за тысячи верст от имения Варских? Женщина решила утром расспросить Лиду о ее родителях и месте рождения. А в другой комнате Лида долго ворочалась в постели. Вопросов было куда больше, чем ответов. «Нужно хорошенько ее расспросить, узнать, откуда она. Неужели такое совпадение?» — мучилась вопросами Лидия.
Через несколько дней состояние Натальи Сергеевны улучшилось, она стала вставать с постели и даже немного помогать по дому. Ребятишки к ней привыкли и даже тянулись.
- Баба Натася, баба Натася, лазькази каську, — упрашивал Акимка. Он уже не боялся женщины. Синяки и ссадины сошли с лица, и даже морщины будто разгладились. Сейчас было видно, что это не пожилая, а просто зрелая женщина с пронзительным умным взглядом.
Чем больше проходило времени, тем сильнее Лида убеждалась, что перед ней ее кровная мать. Как судьба расстилает свои дороги, переплетает их, скручивает в узел, а потом резко распутывает и выкладывает ровной гладью? Лида понимала, что скоро в поселке узнают, что у нее появилась жиличка, и надо с этим что-то делать. Дочерних чувств к Наталье Сергеевне она, конечно, не испытывала, для нее единственной и любимой мамочкой осталась Акулина. Но все же в сердце что-то поселилось, что-то теплое и родное. Теперь Лида видела, что Акимка очень похож на свою бабушку, да она сама, что греха таить, была схожа с Натальей Сергеевной.
Дождавшись, когда в правлении она с Михалычем останется наедине, Лида быстро встала и закрыла дверь и форточку.
- Лида, ты что делаешь? Я уже старый для утех твоих, — засмеялся Михалыч. — Натерпелась девка в холодной постели-то.
- Михалыч, у меня к тебе просьба, — Лида пропустила сквозь уши сальные шуточки Михалыча. — Ты знаешь, я тебя ни о чем не просила. Сколько лет мы вместе с тобой? Больше десяти?
- Это ты к чему?
- Послушай меня и не перебивай, — ответила Лидия. Она рассказала мужчине, что нашла беглянку, немолодую уже, больную. Срок та имела по политической линии. Про родство свое, конечно, скрыла.
- Я прошу тебя, Зиновий Михайлович, голубь мой, сделай ей паспорт. Ты сможешь, я знаю.
- Лидка, да ты что? Это ж подсудное дело!
- Подсудное, говоришь? А сколько мы с тобой подсудных дел делали? У нас полсела людей пересажали бы, помнишь? Дома строили как, помнишь? Деньги на школу искали? Славку Федорова спасали, помнишь?! Еще перечислять?!
- Хватит, хватит, молчи. У стен тоже уши есть. Понял, но не обещаю. Вечером зайду, посмотрю на твою сиделицу. Потом решу. Всё. Точка.
Вечером пришел Михалыч к Лидии. Зашел в комнату к жиличке и долго, почти час, разговаривал с ней.
- Вроде путевая баба, видно, из бывших. Только не пойму, Лида, тебе-то это зачем? Ну, отогрела, откормила, и пускай дальше сама, а?
- Нет, не могу, — возмутилась Лида.
- Ну, пусть как мышь сидит, чтоб ни единая душа ее не видела, поняла? — сделал наказ председатель и ушел.
Через месяц Михалыч пришел снова и принес заветный документ.
- На, бери, — протянул паспорт немного испуганной женщине. — Теперь ты Кузнецова Наталья Сергеевна, бывший библиотекарь, правда, на 7 лет старше. Ну, что смог. На днях сделаем так, что ты, Лида, привезла к нам библиотекаршу и поселила временно у себя. Всё поняли, да?
Так в Знаменском появилась небольшая библиотека и заведующая этим богатством.
Письма с фронта приходили и радовали Лиду, детишки тоже были счастливы услышать от отца новости. Так незаметно прошел год.
Лида замечала, как смотрит украдкой Наталья Сергеевна на ребятишек, как старательно раскладывает ее вещи и украдкой прижимает к себе. Ей было жалко женщину. Но как можно было отдать свое дите? Лида не понимала. Потом, когда все успокоилось, вошло в русло, Наталья Сергеевна рассказала Лиде про Николая, ее сына. За два дня до ареста муж отправил сына и его жену в Ростов. Знал, что за ним придут. Связь с сыном Наталья Сергеевна потеряла. А сейчас война разбросала всех в разные стороны. Болела душа у нее за единственного сына.
Лида, глядя на мать, вспомнила свое одиночество, свою потерю недоношенного ребенка, тоже мальчик был. Взяв волю в кулак, Лида решила поговорить с Натальей Сергеевной.
Разговор получился сложный, эмоциональный. Женщины и плакали, и смеялись. Наталья Сергеевна бросилась в ноги к дочери и умоляла не судить ее. Всю жизнь болела душа у Натальи Сергеевны, как только видела маленьких девочек, потом подростков, девушек. Даже в лагере она присматривалась к молодым женщинам возраста дочери. Но то, что сведет судьба их, Наталья Сергеевна и представить не могла. Оплакала она Акима, хорошим человеком был. Влюбилась тогда Варская, голову потеряла. Но приехал муж, и она вынуждена была вернуться к нему. Своего Петеньку тоже любила. Что же, и так бывает. С одной стороны страсть, с другой нежность и стабильность.
Лида, как смогла, приняла свою мать. Простила точно. Жизнь прошла своим чередом. Вот уже и победа не за горами. Люди повеселели, и даже те, кто получил похоронки, искренне радовались близкому концу войны и победы. В самом конце 1944 года Иван вернулся домой. Около легкого засел осколок, и колено перебито — вот и комиссовали.
Для него война закончилась. Радости было море. А чуть позже Лида рассказала мужу про Наталью Сергеевну. Удивился Иван, за жену порадовался. Все ж родная душа рядом.
Эпилог
Давно Лидия Акимовна не была в Знаменском. Шесть лет назад, как похоронила мать, так и не приезжала. Село разрослось. Вокруг построили заводы, а около заводов выросли города. Сибирь росла и крепла. Лида гордилась этим местом, пусть и не сама приехала сюда, но теперь ни за какие богатства мира не уедет отсюда.
Сидела Лидия на берегу реки и смотрела на быстрые воды. «Вода течет как годы. Бежит, не остановить», — думала женщина. Она вспоминала послевоенные годы, как Ивана сначала забрали в райком, а потом и в обком. Большим человеком стал Иван. Но без помощи Михалыча не обошлось, хотя тот и не признавался. Семь лет, как нет уже Зиновия Михайловича, а люди помнят его и чтят. Всю жизнь он посвятил процветанию Знаменского.
Лида нашла своих братьев по отцу. Вернее, одного. Двое погибли, старший со всей семьей. Но средний брат Филипп со своей женой Раей, той самой, которая передала вещи Лиде перед этапированием в Сибирь, жил в одном областном центре с сестрой. Виделись они регулярно. Дети их росли вместе. Так семья соединилась. А несколько лет назад Лида и Филипп съездили на могилку Акима и Акулины. Поклонились их праху. Поплакали. Сами уже седые, в годах, старше, чем их погибшие родители. Но на душе стало спокойно и хорошо.
Наталья Сергеевна до конца своих дней прожила в Знаменском. Насколько могла, заведовала библиотекой. Учила детей французскому и немецкому, прививала любовь к музыке и литературе. В областной центр вместе с семьей дочери не поехала. Зато внуки постоянно были на каникулах у бабушки, да и Лида с Иваном не забывали ее. Незадолго до своей кончины Наталья Сергеевна наконец-то вновь обрела своего сына. Она уже и надеялась его найти. Как сквозь землю провалился. Но Иван упорно его искал. И вот счастье, нашел. Николай после войны переехал с семьей из Ростова в Латвию, в небольшой городок. Уже внуки у него были взрослые. Прислал письмо с фотографиями и собирался сам приехать вскоре. Но не успел. Зато с сестрой связь поддерживал постоянную.
Жизнь, что река. Все тяжелое, грязное остается на дне, а чистое, светлое всегда наверху. Бегут годы, серебрят виски, распутывает свои дороги судьба. Подросли внуки у Лиды и Ивана. Внук недавно невесту привел, знакомится. Бежит жизнь неумолимо. Бежит река, течет река, то грохоча льдинами, то выходя за берега, то расстилаясь тихой гладью. Так и жизнь человеческая бежит быстро, без оглядки, чтобы затем тихим ручейком влиться в огромный океан вселенной..