Чудовище

Чудовище.

Было это в одной глухой деревне, в лютую зимнюю пору. Мороз стоял такой, что кости трещали, а вокруг той деревни леса дремучие, хвойные, непроглядные да непролазные. Нечисти в тех лесах была тьма. По ночам волчий вой стелился по всей деревне, а тому вторили другие твари, пострашнее, так что и зверья там водилось немного, а то, что водилось, частенько служило добычей для разных злобных существ.

Деревенька невелика, народ местный – угрюмый и недоверчивый, чужаков привечал только за звонкую монету, а к страшным звукам из леса привыкли, сами в лес по одиночке не ходили, да только тропами проверенными и по делу важному, а ежели путники какие в тех лесах блуждать начинали, там и оставались навсегда, забытые и проглоченные мрачной тьмой хвойного массива. Вот к той-то самой деревеньке и выехал тогда лютой зимней ночью странник один, на чёрном коне, красивом да статном, породистом скакуне каких в деревнях не встретишь, сам же бродяга был высок да худоват, синюшно-бледный, что тот утопленник, в жиденькой курточке из дубленной кожи багрового цвета, мрачный, в капюшоне и меховой накидке из волчьей шкуры, мечом полуторным опоясанный, увешанный браслетами и медальонами разных цветов, размеров, народностей и значений. Везде, куда ни приедет, чужак этот выглядел как чужак, в больших городах его сторонились, или же вовсе не замечали, а в глухих деревнях освистывали частенько да прогоняли побыстрее.

Бродяга остановился на окраине деревни, постучал чужак в дверь первого же дома, и стал поёживаться от холода. Дверь отворил огромный бородатый мужик, рыжий и кудрявый, широкоплечий, казалось он дёрнет посильнее, и дверка в руках у него останется. Мужик смерил презрительным взглядом незнакомца, фыркнул, не то насмехаясь, не то презирая и пробасил:

- Чужаков не привечаем, скатертью дорога! – мужик попытался было дело дверь захлопнуть, да только бледный незнакомец удержал её, хоть и был с виду доходягой, что вот-вот отправиться в мир иной.

- Не серчай хозяин, я тебе коня отдам, ежели ночлег предоставишь, на несколько дней, стеснять в удобствах не стану, приходить только ночевать буду.

Мужик задумался, глянул за спину незнакомцу оценивающим взглядом, скакуна увидел, такого скакуна доброго в деревне отродясь никто не видел.

- Конь твой с виду добрый, почему отдаёшь? Болен чем-то или ранен?

- Не ранен и не болен, этот конь в добрых руках доживёт свои годы, а со мной путешествуя, сгинет где-то во мраке, да и я сам невесть сколько протяну, а сейчас оба мы замёрзли и устали, пусть хоть у коня моего добрая судьба будет, а я отогреюсь, наберу припасов, выберу сторону, да пойду восвояси.

- Красиво бормочешь, бродяга, а ну ка, обожди…

Мужик захлопнул дверь, но вскоре вернулся, одетый в плотную меховую накидку, он стал похож на медведя, отодвинул незнакомца в сторону и подошёл к коню. Черногривый хоть и насторожился, при виде чужого человека, но тянуло от него теплом, да и хозяин, похоже, был совсем не против, а потому скакун дружелюбно заржал, и всем своим видом показал расположение духа. Мужик осмотрел животинку, довольно цокая языком и приговаривая «славный конь», «добрый конь».

- Ладно, чужак, постелю тебе в углу, рядом с очагом, трапезу позволю делить, но, чтобы через семь ночей тебя здесь не было. Марфа! Марфа, едрить тебя в корень, накрывай на стол, гость пожаловал!

В доме суета началась, красивая женщина по имени Марфа, русая, с глазами цвета незабудки, накрыла на стол, поставила горшочки из которых тянуло горячим паром и очень вкусным запахом, а мужик, которого звали Родогор, накидал у очага шкур разных, да перину бросил, сказав незнакомцу, что это и есть его спальное место.Уселись за стол, мужчины ели, Марфа готовила бочку с горячей водой. Родогор всё косо поглядывал на незваного гостя, слишком бледным тот был и странным, не к добру видать такое пришествие, но уж больно конь дорогой, за такого коня этот проходимец мог и дом себе в этой деревушке купить, а всего-то ночлег попросил, не к добру это.

- Откуда путь держишь и куда? И как звать того, с кем я трапезу делю?

- Путь держу из ниоткуда, а туда, куда глаза глядят, еду по миру пока могу, а звать меня Лик.

- Лик? Что за имя такое чудное? Откуда ты родом?

- Я родился на юге, в деревеньке похожей на вашу, только на другом конце света.

- Южанин? Ты? Ты слишком бледный для южанина, в тебе от них только черная шевелюра да глаза карие.

- Хочешь верь мне, а хочешь нет, но я южанин, и цвет волос и глаз не всегда показатели человеческой породы.

- Чудной ты, не заставляй меня пожалеть о том, что я пустил тебя в свой дом.

Лик ничего не ответил, лишь уважительно кивнул. Закончив трапезу, он отправился мыться в бочке, Марфа всё ещё суетилась, пытаясь сделать воду погорячее, потому что с таких морозов никакая горячая еда не прогреет кости. Лик стянул с себя рубаху и стоял спиной ко входу, вся его бледная синюшная спина была в синяках, ссадинах и в больших, длинных шрамах от когтей, словно того рвали дикие звери. Незнакомец не снимал своих браслетов и медальонов, его черные волосы были пышными, жесткими и с подшерстком как у собаки, что позволяло голове не мёрзнуть на холоде. Марфа прикрыла глаза ладонью и протянула гостю покрывало, тот лучезарно улыбнулся, поблагодарил и попросил оставить его одного.

Поутру местные жители расчищали дороги и центральную площадь, сугробы вокруг росли без стыда и совести, и чтобы уйти из деревни, необходимо было надевать снегоступы. Лик тоже принимал участие в расчистке, что сразу вызвало у жителей множество вопросов, но Родогор отвечал коротко, мол - «гость», и никаких подробностей, сам же Лик молчал как рыба, лишь изредка улыбался и кивал новым лицам, а потом вместе со всеми отправился на площадь на собрание, послушать, что в мире происходит.

- Пропала дурёха, уже два дня, как и две ночи нет её.

В деревне люди пропадают, та ещё новость, осмотревшись, не увидел бродяга на лицах местных жителей какого-то беспокойства или испуга, да и слово «дурёха», прозвучало грубовато.

- Да и пёс с ней, с «дурной», сдохла и поделом!

- Дурная или нет, а всё же человек, поискать надо! – Вклинился Родогор, а Лик продолжал внимательно изучать людей, к слову человек было немного, и далеко не все стоили внимания. Знакома ему была местная терминология, «дурной невестой» звали девушку, с которой одни несчастья приключаются, её всегда последней в жены выбирают, страшно.

- Нечего ходить искать! Только зря люди пропадут, а девке этой там и место! – Заявил молодой парень, плечистый, с шевелюрой знатной светлой, стоял в окружении других молодых и видно было, он у них подбивала. Девчонки молоденькие, почти все на него глазели, лишь те, кто был уже постарше знали, что за притягательной внешностью ничего нет. Звали этого парня Всемил, первый жених на деревне, и не потому, что молодец да удалец, а потому, что никому не позволяет идти наперекор и показать, чего Всемил на самом деле стоит.

Лик откровенно забавлялся спорам о том, стоит спасать «дурную невесту» или не стоит. Какая в лесах живёт нечисть он и сам ночью слышал, и в чём-то даже Всемил прав, но невест-то всё равно не хватает. Спорили больше всех Родогор, который выступал за поиски девушки, но сам её идти искать не собирался, Всемил, который напрочь отказывался признавать в девушке живого человека и староста Драговит, который предлагал искать девушку только днём и только в безопасных местах, потому что ночью девушку точно не спасти. Лик уже было заскучал, как увидел двух детей, мальчишку лет пяти и девчушку лет восьми, которые стояли чуть в стороне и то и дело переглядывались и перешептывались, когда речь заходила о «дурной невесте» - произносить её имя считалось к несчастью.

- Добрый день, детишки, как вас зовут?

- Мама не велит разговаривать с незнакомцами… - девочка упрятала мальчишку за спину и настороженно вглядывалась в лицо чужеземца, а мальчишка с любопытством выглядывал из-за её руки.

- Мама правильно сказала, маму слушаться надо, но я не чужак, а гость дяди Родогора, если он меня впустил, значит я на то время житель вашей деревеньки, правильно?

Девочка немного подумала, потом облегченно вздохнула и протянула руку для рукопожатия.

- Я Иста, а это Колояр, мы живём в доме посередине, наша мама – Ирия, она травница, а папа – Орислав, он охотник…

- Привет Иста, меня зовут Лик, и я простой странник, расскажи, что ты знаешь о «дурной невесте»?

Иста немного замялась, покосилась на брата, потом решительно посмотрела на незнакомца и как заговорённая стала повторять:

- Дурная она, дурная и есть, нечего дурной здесь делать, дурная она невеста, нечего ей в деревне делать, она дурная…

- Тихо-тихо, Иста, что ты, живой же ведь человек.

- А что человек? Беды одни от неё, родни нет, приданного нет, никто с ней не якшается, кто женихаться ни придёт – всё несчастье случается, один только старик Горыня с ней и общается.

- Старик Горыня? Он сейчас здесь?

- Горыню никто не любит, он в старом доме на отшибе живёт, тоже «дурной», вот они «дурные» вместе и якшаются.

- Хорошо, а если я дам вам по монетке, расскажете, что знаете на самом деле?

- Если мама узнает, что мы вам помогли, даже за монетки, она нас накажет.

- Вы же с братом храните тайну от всей деревни, включая вашу матушку, так и эту тайну храните тоже, а я вам обещаю, что больше вас не побеспокою, и даже близко не подойду ни к вам, ни к вашим родителям.

Иста тяжело и обреченно вздохнула, Лик одобряюще улыбнулся и протянул две монетки, девочка тут же спрятала их в мешочек и вывела из-за спины Колояра, который широко хлопал глазами с виноватым видом.

- Дядя, я слышал, как «дурная» в пещере на подгорье звала на помощь две ночи назад, это за лесом, там… - Колояр ткнул пальцем в воздух, показывая направление и Лик понял, что дети хранят много тайн, например, ту, что они ходят в лес без разрешения родителей, и что нечисть их не трогает.

Гвалт, который поднялся на деревенской площади рисковал превратиться в мордобой, аккурат тому, что никто не заметил, как бродяга с детьми разговаривал. Всемил уже засучил рукава да сжал кулаки, да ребят за спиной раззадорил, готова была молодёжь на отцов кинуться, кабы бледный да неприметный незнакомец не вышел в центр площади и не привлёк к себе внимание всей деревни.

- Здравствуй добрый люд, рад у вас гостить и вкушать ваше гостеприимство! Меня зовут Лик, я гость вашего жителя Родогора, и стал невольным участником сего бесконечного спора.

- Чего языком чесать вышел? Давай ближе к делу, или тебя тоже в драку замолотим! – Всемил выступал на потеху девицам, и не любил, когда у него забирали всеобщее внимание.

- Вижу трудно вам решение принять, со всех сторон есть правые и неправые, и хочу предложить вам свою услугу. Я сам, в одиночку, отправлюсь искать вашу «дурную невесту», коль сгину, так вам невелика потеря, а коли вернусь, так и то всем на радость будет.

- А в чём твоя выгода? Что, денег попросишь с нас?

- Деньги мне ваши ни к чему, жить я здесь не собираюсь, но скоро мне снова в путь, коль вернусь живым с вашей невестой, дайте мне припасов в дорогу да снаряжение, даже коня просить не стану, сам уйду, ногами.

- Лакомое предложение чужестранец, только знай, ежели обманешь нас, на вилы посадим да на костре сожжем.

- На то ваше право, с кем скрепить мне уговор?

Лик и староста Драговит на глазах у всей деревни скрепили договор рукопожатием, Всемил расстроился, что его лишили драки, а Родогор обрадовался, что его незваный гость так скоро от него съезжает. Чуть погодя, Лик нагнал Родогора чтобы спросить о старике Горыне, но тот лишь отмахнулся и припугнул:

- Дурной дом, дурной дед и колодец рядом дурной, остерегайся их всех, и к колодцу по ночам не ходи, оттуда на помощь звать будут, а коли попытаешься помочь, сам там и сгинешь, то черти балуются, игра у них такая, только старый Горыня там рядом и живёт и чертей, говорят, привечает.

Лик направился к старому дому, который местами был заколочен, обветшал, покосился. Завывал ветер залетая в опустевшие комнаты, и лишь в одной сидел старик Горыня на кровати у очага. Жил старик бедно, а выглядел устрашающе: весь седой, лохматый, в шрамах, на одном глазу бельмо, сам скрюченный, но видно, что руки ещё крепкие, такого ночью встретишь – нечистью примешь.

- Здравствуй Горыня.

Дед поднял злобный взгляд на гостя, ощетинился клыками, почесал густую седую бороду и закряхтел посмеиваясь.

- Вижу тебя, вижу, заходи, коль пришел.

- Я…

- Не надо, знаю я, вижу всё, вижу, что ты уже много раз бывал на той стороне, что мёртвого в тебе, больше чем живого, вижу, что ты такое.

Лик переменился в лице, от добродушного гостя в нём не осталось и следа, взгляд стал пустым, холодным, отрешенным, остекленевшим, ладони сжались в кулаки, и не будь он таким бледным, можно было бы увидеть, как побелели костяшки.

- Врёшь старик, не видишь ты, не знаешь ты ничего Горыня, глаза у тебя нет одного, вот и не ведаешь, кто перед тобой.

- Не того обмануть хочешь, Лик-бродяга, за невесту спросить пришел? Так указали тебе путь уже, ступай, коль в поход на подвиги собрался, да только не обманешь меня, не обманешь.

- Не затем я здесь, чтобы лгать кому-то, не желаю я зла тебе Горыня, спросить лишь хотел, правда то, что местные говорят, или нет.

- Отчего-ж не правда-то? Правда всё как есть, только врёшь ты всё одно, ты зла не желаешь, покуда мёртв уже, а он желает зла, желает зла даже тебе, когда ты в отражение смотришь, уходи из моего дома, мне с тобой делить нечего, ищи, коль ищешь, только не найдёшь, всё одно.

Лик медленно развернулся и вышел из дома, слушая страшный злой смех безумного старика, который раскатисто бился в спину бродяги. Никто его не провожал, никому не было дела до незнакомца, который вызвался спасать «дурную» невесту. Стоял яркий, зимний день, морозный, но добрый, так и шагнул Лик в объятия хвойного леса, хоть и днём он шел, да только всё равно густым был лес и непроглядным, но ни зверьё его не трогало, ни нечисть, что взирала сквозь ветви, а к ночи добрался Лик до пещеры той, что на подгорье, где лес и заканчивается. Луна светила пузатая, холодным светом освещая землю, выли волки, им вторили твари страшные, во тьме живущие, а бледный бродяга стоял у входа в пещеру, вход тот был как чёрная дверь из самой пустоты.

Как только луна набрала свою полную силу, так сразу же из пещеры донёсся женский крик о помощи. Лик ухмыльнулся, он смотрел в черный проём жадным взглядом, прекрасно понимая, что это нелепая ловушка для тех, кто заплутал в лесу. Крики продолжались, но бродяга не спешил войти внутрь, он заранее подготовил факел, нужно было лишь выбить искру и вспыхнет огонь, осветив тьму. Лик не испытывал страха, он издевался над той нечистью, что сидит в пещере и ждёт его, но вдруг, его взгляд резко переменился. Прямо к нему из тёмного проёма, ведущего в пещеру, выскочила босоногая девушка в изорванной белой сорочке, её длинные черные волосы взлохмачены, в зелёных глазах неподдельный ужас, на щеке кровь, руки и ноги в синяках, она измучена, исхудала, её тело в грязи, как и одежда, она протянула руки в надежде ухватиться за незнакомца, как что-то во тьме её схватило и силой втянуло обратно, девушка только и успела прошептать: «Помоги».

Безо всякой тени сомнения это была ловушка, только теперь в роли приманки выступал живой человек, Лик корил себя за промедление, он крепче схватил копьё и шагнул во мрак пещеры, где стихли женские крики и было слышно лишь шорканье, копошение, и утробные, злые и короткие рыки, кого-то очень и очень недоброго. Глаза не спешили привыкать к темноте, а Лик не спешил зажигать факел, и довольно скоро он споткнулся обо что-то округлой формы, приземлился тяжело, что-то острое впилось в его куртку, что-то порезало костяшки, и что-то массивное нависло над ним тяжело и злобно дыша, обдавая смрадом из шерсти и смерти.

Лик по наитию откатился в сторону, когда что-то громоздкое опустилось с силой в том месте, где только что была его голова, бродяга вскочил на ноги, не обращая внимания на порезы, выбил искру и вспыхнул факел, свет от которого резал глаза, как Лику, так и чудовищу. Огромное лохматое существо с белой шерстью, окровавленная морда с нижним рядом острых клыков, витиеватые рога из которых прорастали жесткие ветки, длинные мощные руки-лапы с когтями на пальцах, вся шерсть измазана кровью, вокруг в пещере бесчисленное множество человеческих останков, костей, ошмётков, черепов, об один из которых споткнулся Лик. Прямо за чудовищем на окровавленном плоском камне лежала девушка без сознания, похоже монстр был достаточно умным, чтобы несколько дней заманивать с её помощью путников и делать себе запасы на зиму, так как по правую руку от бродяги особенно тянуло смрадом, и когда он посмотрел на источник ужасающего запаха, то увидел несколько освежеванных трупов, сваленных кучей в углу пещеры. Лик схватил копьё и попытался вонзить его в голову чудовища, но сильный и ловкий монстр выхватил копьё из рук своей добычи и переломил надвое голыми лапами. Чужеземец выхватил свой полуторный меч, одной рукой он угрожал чудищу факелом, и существо несколько опасалось огня, но никуда не собиралось бежать, другой рукой бродяга делал выпады клинком, нанося редкие порезы, пробить такую шкуру даже мечом будет непросто. Чудовище пыталось схватить свою добычу, но каждый раз его жалил уже ненавистный кусок металла, в очередной попытке поймать и разорвать обидчика, монстр взревел и завыл, оглушительным воем, так как ему отсекло мечом пару пальцев на лапе, тварь изловчилась, игнорируя огонь, схватила человека за куртку и швырнула, что есть сил к выходу из пещеры. Лик выронил меч, больно ударился, кувыркаясь по каменному пологу, содрал несколько своих браслетов и медальонов и был без сил продолжать бой, его вышвырнуло на улицу прямиком в сугроб.

Девушка открыла глаза, ожидая увидеть монстра перед собой, но чудовища, которое держало её в плену, не было в пещере. Дрожа от холода и страха, несчастная привыкала к темноте. Вокруг было тихо, а вот на улице, в свете полной луны, слышались ужасающие звуки, громкое и злое рычание, вой, скулёж, хруст, кто-то кого-то калечил, и вскоре, резко всё прекратилось, настала гнетущая тишина и лишь порывы морозного зимнего ветра тщетно пытались повторить завывания чудовища. Девушка поняла, что сейчас скорее всего монстр вернётся в свою пещеру и нужно бежать, нужно хотя бы попытаться добежать до леса и там укрыться. Что было сил, босиком, в изорванной сорочке, испуганная девушка рванула с места, а на выходе из пещеры её кто-то поймал очень крепкой хваткой, и она снова потеряла сознание.

В деревню вернулись к следующей ночи. Лик всё это время нёс на себе девушку без сознания, его одежда сильно порвалась, меч сломался, сам он пострадал в схватке переломав себе изрядное количество костей, но всё же оставался жив и больше всего переживал за свои браслеты и медальоны, всё, что смог найти, снова надел на себя и пошёл обратно, и снова, пока шли по лесу, ни зверьё, ни другая нечисть его не трогали.

Радости особо у местных жителей не вызывало возвращение чужака и «дурной» невесты, никто даже «спасибо» не сказал. Родогор раздосадовался, что придётся снова давать ночлег проходимцу, но Лик заверил бедолагу, что не планирует ночевать, лишь соберёт припасов и отправится в путь. Никто и не спрашивал, как дела обстояли, кто похитил девушку и как бродяге-южанину удалось её вызволить, благо, что сама девица, которую звали Айна, пришла в себя, как только они вернулись в деревню, и была единственной искренне благодарной.

Собрав припасы и новую одежду, Лик собрался на прощание навестить Айну в доме странного старика. Старый и покосившийся дом в ночном лунном свете выглядел особенно зловеще, тем более зная, какой там злой и страшный старик живёт. Только бродяга собрался постучать в дверь, как в лунном свете из колодца послышался женский крик и всплеск воды. Лик даже от досады горестно ухмыльнулся и пожал плечами, дурные люди живут рядом с дурным колодцем и никому нет до них дела. Странник понимал, что это очередная ловушка, но если снова в беде живой человек, ловушка то или нет, а надо выручать.

Стоит такой лютый мороз, а вода в колодце не замерзает, значит не добрая там вода, не живая, мутная и мёртвая. Ветер завывал, залетая в тёмную утробу некогда живого источника, а Лик ожидал увидеть маленьких злобных чертей, с копытцами и рожками, которые потешаются над ним и попытаются утащить на дно, но, заглянув в колодец, он увидел Айну, которая барахталась в ледяной воде и звала на помощь. Девушка кричала, что кто-то тащит её вниз. Лик отвязал ведро, бросил вниз верёвку, убедился, что там, во мраке Айна ухватилась за верёвку и… Исчез, гулко ухнув под мутную воду. Барахтаясь в ледяном капкане, Лик смог открыть глаза под водой и узрел перед собой скелет в женском платье. Сначала, испугавшись от неожиданности, бродяга быстро успокоился, поняв в чём дело, и его тут же вытянуло из воды в подземелье, где было мрачновато, но всё же сухо и достаточно тепло. Подземелье из себя представляло высохший колодец, а та мутная вода, которая только что в нём была – всего лишь обман.

Перед бродягой стояла Айна, только теперь в белом платье, её черные волосы красиво уложены и в них заплетены какие-то яркие цветы, она выглядела точно так же, как в день своей смерти, счастливая, красивая, но уже давно не живая, а колодец этот был её могилой много лет.

- Айна, значит ты и есть местное чудовище, верно? А если быть точным, то ты – лярва?

Улыбка покойницы стала ещё шире и любезнее.

- Да, Лик, всё так, жаль, что мне придётся тебя убить.

Чужестранец хмыкнул. Он начал снимать свои браслеты, пока на шее не остался один, последний, но самый важный медальон.

- А знаешь, Айна, я ведь и сам, чудовище.

Лик сдёрнул медальон, его бледное худощавое тело изогнулось в агонии боли, сквозь его пальцы прорастали когти, лицо покрылось шерстью и вытянулось в волчью морду, ноги стали большими волчьими лапами, перед Айной стоял злой и кровожадный зверь. Девушка сделала шаг вперёд и протянула руку, её глаза были наполнены состраданием, она погладила волчью морду и Лик вернулся в человеческий облик.

- Так значит, ты тоже нечисть, как и мы, ты – проклятый странник, волколак, обреченный скитаться по миру и искать себе смерти.

- А ты – лярва, убитая душа, приносящая обидчикам несчастья и смерть.

Айна грустно улыбнулась.

- Ты слышал сколько в этих лесах живёт нечисти? Нечисть не берётся из неоткуда, люди, делают других людей такими. Изгнанные, озлобленные, исключенные из общин и выгнанные из родного дома, на пороге страшной смерти мы загадываем лишь одно – желание мести и обретаем новую жизнь в виде ужасных чудовищ, чтобы пугать и мучить наших обидчиков. Они уже и не помнят, как я выгляжу, а я каждое полнолуние обретаю вновь свою плоть и кровь, и пропадаю, когда луны нет. «Дурная невеста» - так меня прозвали, а я ведь была обычной, счастливой девушкой, хотела выйти замуж и жить как все, только Всемил меня осквернил, возжелал и получил – так же, как и всегда, а когда я рассказала об этом своей семье, он очернил меня и моих родных… Меня утопили в колодце, семью убили, а дом забросили, в нём потом чёрт поселился – Горыня.

- Почему ты просто не отомстила Всемилу?

- Потому что все они это со мной сделали, я надеялась, что кто-то из местных пойдёт меня искать и тогда, тогда бы они встретили лешего, но вместо них пришёл ты, поэтому ты смог его одолеть, ведь ты сам нечисть. Не знаешь людей что ли? По волчьей морде твоей вижу, что знаешь, что с тобой тоже люди проклятие сотворили. Природа такая у них, не всякий человек может быть добрым, зато даже всякий добрый человек может быть злым, так устроено, каким бы ты ни был, когда надо, и клыки прорежутся и волком завоешь.

- Неужели все до единого?

- Не каждый из них опускал факел или кинжал, но никто и не попытался остановить, все смотрели, все бесстыжие глаза, старики, женщины, лишь только детей не пустили смотреть на безобразие, никто и слова не сказал, никто и спорить с ним не стал, а как же, себе дороже.

Да, ему была знакома эта история, он сталкивается с ней в каждом поселении. С ним поступили так же, это породило в его мёртвой душе лютую ненависть к человеческому роду, и только звонкие висюльки на верёвочках сдерживают этот порыв.

- Долго ли ты будешь ещё притворяться? Сколько ты собираешься объехать поселений в попытках найти опровержение, что твоя ненависть не права? Лик, ты такая же нечисть, созданная другими людьми, помоги мне отомстить, прими свой истинный лик, и мы оба обретём покой. Ты думаешь, что ты вершишь правое дело, но правое дело на другой стороне, среди нас, среди проклятых, среди обманутых, среди нечисти.

Айна снова протянула руку и погладила Лика по щеке, она была красивой, пусть и мёртвой, она была злой, хоть и не по своей вине, и у неё была своя правда, хоть и горькая. Под колодцем было тихо и душно, на деревню лёг волчий вой, а ему вторили крики, стоны, рычания и завывания всякой разной нечисти, глухо-глухо, но всё же эти звуки пробились и под землю, зацепив давно уставших, двух проклятых несчастных. Лик сбросил руку Айны со щеки и расплылся в ужасающей волчьей улыбке…

В тех краях стало невыносимо тихо, и никто не знает, то ли пропали твари, что пугали и страшили местных жителей, а то ли людей не стало, которых нечисти пристало ненавидеть.

Уважаемый читатель!
При подсчёте учитываться будут баллы только зарегистрированных пользователей, оценивших не менее десяти работ. Голосовать за собственные конкурсные произведения и раскрывать тайну авторства нельзя, но участвовать в голосовании авторам — необходимо.

Помним:
► 1 – 3 балла: – работа слабая, много ошибок;
► 4 – 6 баллов: – работа средненькая, неинтересная, или плюсы «убиваются» неоспоримыми минусами.
► 7 – 8 баллов: – работа хорошая, требуется небольшая доработка
► 9 – 10 баллов: – работа хорошая, интересная.