ХУДОЙ КОШЕЛЁК
В Мензелинске в июле 1737 года прошла встреча тайного советника В.Н. Татищева и генерал-майора Л.Я. Саймонова, главы Комиссии башкирских дел и главного командира российских вооружённых сил в Башкирии. Среди нескольких рассмотренных вопросов было создание драгунского надмилицкого полка (в Экстракте из рассуждений тайного советника В.Н. Татищева и генерал-майорова Л.Я. Саймонова вопрос числится десятым по списку). В Уфе статский советник Шемякин набрал полтысячи человек. А где было взять вооружение, амуницию, на что закупать провиант, из каких средств платить жалованье?
Создать надмилицкий полк надо было экстренно, поскольку «оный полк для усмирения (восставших ) башкирцев весьма нужен». Башкиры же хотели расквитаться с царскими властями за жестокое подавление их движения в 1735-1736 годах. Особое неприятие у башкир вызывали положения царских указов от 11 и 16 февраля 1736 года, направленные на ликвидацию неприкосновенности их вотчинного земельного фонда. Тяжёлыми были условия принесения повинных.
Весной 1737 года вновь восстали башкиры Сибирской и Осинской дорог (дорога - в 18 веке административная единица; всего в Башкирии было четыре дороги: Ногайская, Казанская, Сибирская, Осинская. В апреле, мае башкиры нападали на Чебаркульскую, Челябинскую, Красноуфимскую крепости. Отряд восставших под предводительством батыра Кусяпы Султангулова напал на военный лагерь Л.Я. Соймонова. Мероприятия, разработанные летом 1737 года В.Н. Татищевым и Л.Я. Соймоновым, предусматривали окружение Башкирии царскими войсками - для прекращения активных действий повстанцев. В этом была срочность создания Шемякиным драгунского ландмилицкого полка в Уфе.
Полтысячи человек не могли сидеть в казармах голодными. К счастью, в Уфе находился магазин, реализовавший провиант для участников Оренбургской экспедиции. Тайный советник и генерал-майор взяли на себя ответственность за поставки провианта из магазина в казармы нацмилицкого полка. Получить подобным образом денег от Оренбургской экспедиции не удалось: «штаб-квартира точно запретила, чтоб никаких денег на Оренбургскую экспедицию не отпущать…». Пусть, мол, Оренбургская экспедиция берёт средства от «прибыльных и неослабных» доходов, но в том-то и дело, что эти доходы находились на нуле.
Участники июльской встречи в Мензелинске записали: «…видно, что в Оренбургской и других крепостях в деньгах состоит крайняя нужда. Принадлежащие ж к тому деньги, собранные запасы и штрафные лошади, к тому ж со Строгановых против иска татар по мировой челобитной взять 700 рублей -- всё собрав, отдать помянутому статскому советнику (Шемякину ) на покупку важнейших вещей». От Комиссии по башкирским делам выделили 1 000 рублей на жалованье на полгода, приобретение мундиров -- взаимообразно, конечно, пока столица не определит источник финансирования надмилицкого полка.
«Оружие принять ему, статскому советнику, в Мензелинске и Екатеринбурге, и оное, если попорченное явится, усердно починить и в (нужное) состояние привести. Тако ж и амуницию, которая в Мензелинске есть, годную и негодную, всю отдать ему, статскому советнику, а ему стараться, чтоб оную, переделав, исправить и на первый случай употребить…А на жалованье и провиант взять взаимообразно из других доходов необходимое нужное и стараться, чтоб наискорее оный полк в состояние привести, ибо, усмиряя и покоряя башкирцев, лучше не токмо настоящие доходы получить, но и прибыль умножить удобно будет».