Начало глава 1, глава 2, глава 3.
Павел с Антониной по двору ходили, ахали, охали, родного подворья не узнавали.
- Да как же это? - Всплескивала руками баба Тоня. - Ой чего наделали - прям терем-теремок! Совсем не узнаю. А ставни-то, ставни! Паша, смотри что сотворили. Кружево, а не ставни.
Да разве Павлу до ставней? У него другое чудо перед глазами. Среди яблонь ульи стоят. Не много, три всего, но самые, что ни на есть настоящие. Картиночно красивые как с выставки, не самодел. Для него такой подарок как мед на душу. Уж так он тяжело со своей пасекой расставался, прям душу рвал. Да куда ему с таким хозяйством управиться? Восьмой десяток разменял. Антонина тоже не мало слез пролила когда корову продавали. А что поделаешь? Дарья ещё до пенсии дорабатывала, благо по льготной вышла.
Ходили по двору и глазам своим не верили. Сараи старые все снесли, вместо них курятник с выгулом для кур под сеткой. Вместо сарайки и старой бани стоит новая. Не баня, а барский дом под зелёной крышей. Прямо у самых ворот гараж, чуть в стороне дровяник и сарайчик для инструмента. Заборы кругом железные, узорами коваными венчаны. А среди двора беседка. Они даже в мечтах себе такого не представляли.
Тут их Дарья немножко охолонила, в дом позвала:
- Хватит ахать, ещё насмотритесь. Идите чай пить.
Пошли. Да пока до чая дошло второй раз чайник ставить пришлось. Бродили из комнаты в комнату, вопросами Дарью с Максимом засыпали:
- Так чо теперь воду таскать не надо? А сливаться-то куда будет?
- Нашто баню строили когда такую ванну нагородили? Все, мать, теперь себе з..... у морозить не придётся. Как белые люди в тёплый туалет ходить будем.
- А спальни-то две зачем нам с дедом? Нам бы вот туточки кровать поставили и спи не хочу.
- Лестница такая широкая на чердак начто нужна? - Павел за резаные перила взялся, подниматься начал.
- Нет там чердака, - смеётся Максим, - там мамины апартаменты. Ну и мне уголок.
- Это ж сколько, Максима, денег ты угрохал?
- Не много. Вы гораздо больше заработали, чем получили.
Антонина заплакала:
- Нам теперь и помирать неохота будет. Разве ж я думала, что в такой красоте жить стану?
- Ладно, мать, не реви. Тут от счастья плясать надо, а она опять слезы точит. Спасибо тебе, внучек, за радость на старости лет. Удивил так удивил.
Проводили Максима в город, втроём остались. Спать укладываясь в одну спальню перебрались. За жизнь долгую привыкли вместе, кажется не уснут если рядом кто кряхтеть и ворчать не будет. Антонина на ночь косу расчесывала и мечтала:
- Сначала думала: на что Максим такой дом сделал? А сейчас радуюсь. С заделом на будущее. Все правильно. Женится, сюда переберутся, правнуков народят, места всем хватит.
- Ты шибко-то не мечтай. Вон Дашка у нас тоже из города "прынца" привозила, да чего-то не задержался.
- Кто знает? Может нашу, деревенскую, выберет.
- А сейчас и деревенские в сторону города больше смотрят. Так что, не загадывай. Хватит чесаться, спать ложись.
А прямо с утра пошла у них жизнь привычная. Павел у знакомого пасечника семьи пчёл купил. Антонина на птицефабрике цыплят набрала. О поросенке мечтать стали, да Дарья окоротила:
- Хватит вам и этого хозяйства. Мясо и молоко в магазине не переводится. Идите и берите. Дешевле получится.
А чтоб уж совсем их занять котёнка да собачонку принесла. Так старики пока имена выбирали чуть не развелись. Павел было строить будку взялся, а дочь ему растолковала, что это собачка домашняя и во дворе не выживет. Вот и разбрелись по своим комнатам. Антонина со своей собачонкой в одну, а Павел со своим котом, Паразитом названым, в другую.
А так больше разногласий не было. Они даже одним фронтом, можно сказать, от языкастой Насти Худоноговой отбивались.
Встретились в магазине, поздоровались, а Настя так, через губу, им:
- Здрасте, новые русские!
Павла зацепило:
- Так чего б не новые. Хочь сейчас этикетки обрывай. И давно нас в буржуи произвела?
- А чего вас производить? Сами произвелись. Ишь, домину отгрохали ни обойти, ни объехать. Аж завидки берут.
- А ты не завидуй, себе такой же грохай.
- Нам деньги с неба не валятся как некоторым. С трудов праведных не наживешь палат каменных.
- Ещё бы труды были. - Не осталась в долгу Антонина. - Твоих трудов и на собачью будку не хватит.
Настя орать принялась, её продавщица окоротила:
- Рот закрывай, расплачиваться да домой иди. Тебя там твои уже заждались. Поди с утра за хлебом ходишь, а уж ужинать пора.
После этой их перепалки стали по селу слухи расползаться. И всякий раз разные. Особенно про то, что младший Мельников не так просто деньги лопатой гребет. Не иначе как с нечистой силой связался. У него с детства взгляд глазливый был. Случай вспоминала как её сына так сглазил, чуть на тот свет не отправил.
- Ты бы, Настя поспрашивала, может кто всю вашу семейку сглазил? Все у вас не ладом. - Отмахивалась от неё сельчане. - Гришку бы на работу гнала, а не водку ему покупала. Нынче пахать на вас, дармоедов, некому. Ивана-то в гроб загнали. Теперь и забор поправить некому, какие уж тут терема. Хоть дочь замуж вышла и уехала, может жить по-человечески будет.
Не липли сплетни к семейству Мельниковых. Чего говорить когда про Максимку то в газетах пишут, то по телевизору показывают. И везде хвалят за талант.
А он совсем не зазнается. Как был в детстве со всеми ровным, так и остался.
Приезжает в деревню и нисколько от остальных сельчан не отличается. В таких же одежках ходит, один хлеб с ними ест. А что молчаливый, так он с детства такой. Да, машина у него, конечно, покруче чем у других. Так это если с деревенскими сравнивать. А если с дачниками некоторыми так и победнее будет. Всего отличия, что нигде с альбомом и карандашом не расстаётся. Да ещё, как отец его раньше, на пленэр ходит с мольбертом.
Вот нынче летом приехал и, считай, месяц в деревне жил. И кажется не зря.
Тут такой случай. Соседка баба Лида года три как умерла. Дом её все заколоченный стоял. Люди думали, что так и будет сиротой стоять пока не обветшает совсем. Самые хозяйственные потихоньку, что плохо на их взгляд лежало, растаскивать стали. Сначала дрова исчезли, потом фляги, что в сарае хранились. И так по мелочи да помаленьку: то коса пропадёт, то тазы и ведра из бани. Пустел двор.
А в прошлом году, по осени, сын её с семьёй на житье со своих Северов вернулся. С окон доски отодрали, заборы поровнее поставили, на крыше и крыльце сгнившие доски новыми заменили и жить стали. Зиму кое-как перебились, а весной ремонт задумали. И сильно его жена захотела дом похожий на Мельниковский.
Стали с дочкой вечерами прогуливаться мимо их дома. Раз прошли, два, а потом им Антонина сказала:
- Чего, девушки, маячите? Если что интересует, так подойдите да спросите.
- Нам очень интересно в какой фирме вы дизайн заказывали и какие мастера работы выполняли?
- На что нам "фермы", у нас всем внук занимался. Вечером Максим с пленэра вернётся, на чай приходите и все у него расспросите. Можете всем семейством, по соседски, приходить. Приглашаю.
Так и договорились.
Дарья к вечеру пирог с яблоками испекла. Максим с этюдов вернулся, ему рассказали, что гости прибудут, он лишь нахмурился.
Только стол в беседке накрыли тут и гости пожаловали. Засиделись соседи, расспросы да разговоры, что да почём. Максим им предложил:
-Я к вам завтра зайду, все посмотрю, эскизы сделаю. А с мастерами сами решайте. Мужики все местные, думаю о цене договоритесь.
- А вам за работу, что должны будем?
Максим усмехнулся:
- А вот Машенька мне для портрета попозирует и на том сочтемся. Простите, покину вас. У меня ещё работа есть.
Вскоре и гости ушли.
Дарья со стола убирала и думала:
- Чего он в этой Машеньке увидел? Конопушки да волосы рыжие? Воробышек, прости Господи. А родители как всполошилась, словно у них золотой слиток с Машеньку ростом запросили. Да одну ли Машеньку Максим рисовал? Возле него вон какие девицы крутятся, а все себе выбрать не может. Так и не дождёмся когда с внуками нянчится будем.
Максим эскизы для соседей сделал, наброски под бдительными взором матери с Машеньки набросал и в город уехал.
Продолжение тут.