За окном метёт вьюга. Если так будет мести, всю ночь, то к утру деревня может скрыться под сугробами.
Ветер страшно завывает в печных трубах, стучит ледяными снежинками в разукрашенные зимними узорами стекла избушки.
В старом доме тепло от натопленной березовыми дровами печи. Пахнет свежим хлебом и вареной картошкой в мундире.
Рыжий кошак устроился в самом теплом месте и теперь млеет после дня, проведенного за своими кошачьими обязанностями.
На чисто-выскобленном столе горит керосинка. Огонек слабо мерцает и отбрасывает нечеткие тени на бревенчатые стены. Под вышитым рушником припрятаны краюшка хлеба и крынка молока.
Придвинувшись поближе к лампе, на скрипучем венском стуле сидит женщина. Она только что отложила на стол уже связанный шерстяной носок, а в руках опять замелькали спицы.
В сенях со стуком распахнулась входная дверь. Послышались глухие шаги.
Кот что-то промурчал, пошевелил ухом и опять притворился что дремлет. Женщина встрепенулась и отложила работу.
- Михал Михалыч, ты что ли?
- Да. Да. Ну сегодня и метет. Давненько такого не было.
Пришвин плотно закрыл дверь. Снял тулуп и аккуратно повесил около двери на вбитый гвоздь. Прошел в комнату и присел на соседний стул рядом с тещей.
- Что детишки то?
- Уже лучше. Бедолаги намучились, наголодались. Сегодня им читал свой последний рассказ. Они так внимательно слушали. А потом мы говорили с ними о их родителях. У кого-то ушли на фронт. у кого-то остались в Ленинграде. Жена пока с ними осталась. Жалко бедолаг.
- Ох, бедняжки… Такие еще маленькие, а сколько ужп пережили. Михал Михалыч, ты им хоть побольше сказок добрых рассказывай. Пусть хоть отвлекуться от горя.
- Конечно. Конечно. О чем речь.
- А вы носочки вяжете?
- Да. Вот еще парочку сегодня свяжу. Отправлю на фронт. Может попадут мои носки к отцу или брату наших бедолажек.
Спицы снова замелькали в руках и потянулась, отматываясь от большого клубка, пушистая нить.
- Так это что, уже вторая пара пошла?
- Да, милок.
- Ловко вы спицами орудуете. Загляденье просто.
- А хочешь попробовать? У тебя должно получиться. Руки твои к перу привычные, а спицы - это почти то же.
- А что? Пока жена еще не пришла, давайте до ужина, дайте ка мне урок по вязанию.
Он ласково улыбнулся. Пододвинул ближе к женщине стул и урок начался.
Михаил Михайлович аккуратно, чтобы не спустить петли, перенял у женщины спицы.
По началу тоненькие прутики не слушалась. Все норовили выскочить, сбросить провязанные с трудом петельки, но то ли желание у Пришвина было такое сильное, то ли действительно, руки, привыкшие к работе с пером, быстро привыкли к новому инструменту и работа пошла. Его теща сидела рядышком и всматривалась, как поначалу путалась ниточка. Потом движения становились четче и увереннее. Петелька, другая. Вот и рядок готов, а за ним и второй.
Когда пришла жена, у Пришвина была связана резиночка носка.
- О! Тут работа кипит. Неуж-то вяжешь, дорогой?
- Да вот, решил твоей матери помочь. Смотри, как ловко получается. Завтра ребяткам расскажу, как вязал носок для бойца на фронт.
- У нас с тобой там девчонки есть, которые старшенькие, так они тоже захотят после твоего рассказа.
Теща собирала ужин на стол, но когда услышала про то что девочки могут захотеть повязать, оживилась, глаз загорелся:
- А что? А пусть приходят. Спицы есть. Шерсти соседки еще напрядут. Я всех научу. Уж ежели Михал Михалыч осилил, так девчонки в два счета схватят эту науку.
Пришвин лукаво улыбнулся. Подмигнул ласково жене.
- Ну что, дорогая, решено. Завтра проведем уроки, а потом к твоей маме в подмастерья отправим. Согласна?
- Конечно! Они, мне кажется, с большим удовольствием займуться вязанием.
На том и порешили.
Вьюга продолжала заметать деревню. А в избе Пришвина все светилось окошко от тусклого света керосиновой лампы. Там довязывалась уже третья пара носков на двоих, составлялся план занятий на завтра для детишек из блокадного Ленинграда и только кот мурлыкал свою кошачью песенку, предвкушая завтрашнюю охоту на мышку, которую сегодня заметил у амбара.