Все, что казалось бы еще далеко, на самом деле уже близко. Захотел служить в армии со своим годом, пожалуйста!
Вечер двадцать пятого апреля подходил к концу. Подругу Светку забрали в больницу и Максим Костров сидел дома перед телевизором после работы.
Внезапно раздался звонок в дверь.
"И кого это на ночь глядя принесло?" - подумал призывник.
Максим открыл дверь и увидел незнакомого ему парня, который стоял у двери.
«Ты, Костров Максим?" - спросил конопатый парень.
"Да", - нехотя ответил Максим, не понимая намерений вечернего гостя.
"Меня послали к тебе из военкомата. На вот, подпиши", - говорит он протягивая листок бумаги.
"А что это?" - недоуменно спросил юноша.
"Повестка тебе в военкомат! А явиться нужно двадцать седьмого к шести часам утра. Времени на сборы двое суток!" - раздраженно ответил посыльный.
«Етит-твою в коромысло, вот и армия пришла в наш дом! Нужно быстро увольняться с работы. Остался только один день и то, нужно закупить спиртное и закуску для стола. Ну и пригласить, кого-то из знакомых парней!» - грустно подумал Максим. Что-то стало так грустно, что хоть плачь!
К восьми часам вечера пришло человек шесть парней. Пили, шутили, а на сердце у призывника кошки скребут и алкоголь совсем не берет. Вдруг, поздним вечером приходит Светка, вся потерянная в слезах.
"Я буду ждать тебя!"- тихо шепчет она.
От такого прощания, парень сам чуть не расплакался, такая тоска.
Потом погуляли по ночному городу, поорали пьяными голосами песни группы «Машина Времени» и все, утро. Голова как чугун, во рту кошки нагадили, но вставать нужно. Максим неторопливо умылся, выпил чаю, взял сумку с едой и остановился у двери. Вот он родной порог, про который слагают песни. Целых два года, твою маму!
Мама в слезах.
"Закрой сам дверь", - шепчет она.
"Заходим в автобус!" - вскоре звучит команда прапорщика.
Львовский автобус сорвался с места и увез призывников в неизвестность, а кого-то впоследствии, и в последний путь. Шла война в Афганистане, а от поездки туда никто не застрахован.
Дорога до окружного военкомата была не близкая и смотреть на мелькающие за окном автобуса леса и маленькие поселки совсем не хотелось. Проснувшись от резкого торможения и скрипа тормозов, Максим поднял голову и увидел, что автобус остановился возле длинного бетонного забора.
Вот он окружной военкомат Приморского края. Еще одна короткая медицинская комиссия и лысый полковник зачитывает направление в войска. Максим неуверенно открыл дверь класса, который был указан в направлении. Проходя в помещение, он увидел, что там уже сидит пятнадцать парней, таких же лысых и смешных.
"А в какие войска я попал?" - спросил призывник у рядом сидевшего сержанта.
"В химические, родной", - ответил сержант и ехидно улыбнулся.
Максиму стало не до смеха. Неделя пребывания в поезде до Москвы тянулась, как вечность, когда все продукты из дома съедены и уже очень хочется наваристого борща или рассольника.
Автобус с призывниками из приморского края заезжает в подмосковный лес и неторопливо урча стареньким мотором, едет по лесу. Наконец автобус останавливается на большом плацу.
"Воздух свежий, за казармой виднеется озеро! Классно-то как!" - подумал юноша.
Потом всех ведут в баню, где выдают мыло и тазик.
"Мойтесь,но быстро!" - кричит сержант.
В итоге уже через десять минут звучит следующая команда: "Выходим!"
«Ничего себе помывка, когда только-только начал мыться!» - быстро выливая воду из тазика на голову, подумал Максим.
Примеривая выданную форму, солдат отметил про себя, что сейчас стал похож на чучело в большой по размеру солдатской форме. Пилотка вообще смешно, на ушах только держится.
«Запах казармы навсегда останется в твоей памяти, как запах ваксы, солдатских сапог и дешевого мыла»,- грустно отметил Максим, проходя в расположение.
«Куда я попал, зачем все это?» - метались тяжелые мысли в голове молодого человека.
И теперь с первой минуты началась тяжелая служба солдата с нарядами и физическими унижениями, с кроссами после обеда и тренировками на плацу.
Одному не выжить в таких кошмарных условиях, когда личного времени дают мало, а требуют по полной программе, чтобы подворотничок был всегда чистый и форма выстирана и отглажена.
«Нужно кучковаться с ребятами, такими же лысыми пассажирами в этом аду называемом школой младших командиров!» - подумал Максим и стал знакомиться с ребятами из подразделения.
В итоге, кто-то подошьет другу подворотничок, не абы как, а как себе. Кто-то постирает заодно твою форму. Максим тоже, занимаясь своим делом помогал кому-то из друзей.
«Стало реально легче и теперь все невзгоды переносились легче, когда ты не один!» - после недели службы в этом аду, размышлял Максим.
А еще были безобидные комары, когда сержанты выгоняли их подразделение в хвойный лес на занятия. Таких громадных комаров Максим еще нигде не видел. Звучала команда «Смирно» и все подразделение застывало по стойке смирно в строю.
Через секунду целые полчища комаров налетали на открытые части тела курсантов, особенно им нравились лица. Впиваясь в лица курсантов, комары пили кровь и лопались от своей жадности, оставляя после себя кровавые пятна.
Согнать рукой комара не получалось, так как ты стоишь по стойке «Смирно». А если, кто из курсантов быстро сгонял рукой насевших комаров с лица, то сразу следовала расплата в виде крепкого удара сержанта в грудь. Таким путем сержанты вырабатывали у курсантов способность терпеть боль.
Прошло две недели пребывания в учебном центре и вот привезли очередную партию новобранцев.
«Куда столько народу нагнали, теперь придется делать отсев лишних!» - услышал Максим слова доносившиеся от проходящих мимо двух офицеров центра.
«Если я не дурак, то это шанс отсюда слинять!» - подумал курсант, размышляя над словами офицеров.
И точно, уже в обед командир взвода обронил такую фразу перед строем: «Кто не хочет служить в учебном центре, выйти из строя!»
Пока одни курсанты в строю прикидывали в уме, стоит или не стоит выходить из строя, чтобы навсегда попрощаться с этим адом, Максим уверенно вышел на два шага вперед. Из строя также вышли еще пять самых быстро думающих курсантов.
«Все, достаточно!» - махнул рукой офицер и зашагал к себе в канцелярию готовить на вышедших из строя документы.
«Слава Богу, я больше никогда не буду ползать по лужам в этом лесу и кормить своей кровью комаров!» - с облегчением подумал Максим, направляясь в числе вышедших в канцелярию.
На лице курсанта блуждала радостная улыбка, как будто он выиграл приз в лотерею.
Уже через час получив сухой паек, команда военнослужащих из шести человек следовала на станцию. Теперь их путь лежал на пересыльный пункт, где их должны были принять и передать в другую часть.
Глава 2. Пересыльный пункт
"Сигареты без фильтра «Памир», что выдали в продуктовом наборе «сухого пайка», таяли на глазах. Да и как тут не таять, когда есть хочется, а «покупателя» из части все нет и нет! Вот и приходится постоянно курить, чтобы заглушить желание покушать!" - грустно размышлял Максим.
Казалось бы, такая была объемная картонная коробка с продуктовым набором. И в ней, чего-только не было. А это: несколько банок мяса с рисом, гречкой, перловкой, сухие галеты вместо хлеба и пара банок рыбы в томатном соусе и в масле. А еще пять пачек сигарет без фильтра «Памир».
«Сигареты хоть и дешевые, но за неимением лучшего и это курево!» - вздохнув устало, подумал Максим, разглядывая самые дешевые сигареты, которыми снабжала наша доблестная армия своих защитников.
На серой пачке была изображена крутая гора и по тропинке с трудом, взбирался одинокий путник с палкой в руке, и мешком за плечами. В простонародье такие сигареты сразу же окрестили «Нищий в горах».
«Фу, ну и гадость какая этот Памир!» - затягиваясь первой сигаретой, проговорил Максим, морщась от едкого дыма.
Мысли солдата перенеслись в родной город до армии. Да, это не американские сигареты Мальборо, пачку которых он, как-то купил за полтора рубля в баре заводской столовой у себя в родном городе. Цена для 1982 года была дикая, по причине того, что болгарские сигареты с фильтром типа «Родопи» или «Опал» стоили тридцать пять копеек, а тут целых полтора рубля.
И все-же это того стоило, потому что собираясь на дискотеку, Максим хотел выглядеть достойным ухажером. А так как курили у них на дискотеке не только парни, но и девчонки, такой импорт был в цене.
А теперь, все это продуктовое богатство уместилось в этой картонной коробке. Последняя банка гречки с мясом из сухого пайка была с аппетитом съедена еще в обед и теперь Максим Костров прокручивал в голове все варианты, где взять продовольствие и сигареты. Мучительно хотелось маминого борща или рассольника, который так вкусно она готовила дома.
Спрашивать покушать у таких же солдат на пересыльном пункте, куда его направили в числе нескольких солдат из учебного подразделения, он не хотел. Да и бесполезно было спрашивать, так как каждому из них дали стандартный сухой паек на три дня и теперь к концу подходил второй день пребывания на пересыльном пункте.
«А что если в город сходить и купить сигарет и покушать?» - промелькнула шальная мысль в голове Максима.
"Пересыльный пункт, куда привезли очередную группу военнослужащих из их части находился в Москве, где-то на ее окраине и едва-ли здесь толпами ходят патрули!» - все также обдумывал свой выход на «волю» солдат.
Идти в самоволку молодой солдат боялся и теперь основным решением было договориться с солдатом, который нес службу на воротах маленького пересыльного пункта.
Подойдя к солдату, который был старше его всего на полгода, Максим обратился к нему с просьбой: «Брат, есть хочется и курить, выпусти сходить в магазин? А я тебе сигарет пачку куплю или конфет».
Небольшого роста солдат на воротах, недоверчиво смерил взглядом «духа», который служил всего две недели и наконец убедившись в искренности просящего, нехотя ответил: «Ладно, выпущу, но с тебя полкило конфет ирисок и чтобы через час был здесь. Смотри, сейчас вечер и в округе нет никаких патрулей, поэтому иди спокойно в том направлении. Не обмани меня!»
Видимо это караульный делал не раз, выпуская солдат в отсутствие офицеров в самоволку на пересыльном пункте.
Прошмыгнув сквозь приоткрытую постовым створку ворот на улицу, Максим ощутил эйфорию свободы. Казалось, сам воздух за воротами пункта был другим и теперь шагая в направлении продуктового магазина, он чувствовал прилив сил и положительных эмоций.
Теперь, он на короткое время забыл, что голоден и не мылся два дня. Его подворотничок на солдатской гимнастерке уже был коричневого цвета от грязи, но никто ему не объявлял за это наряд вне очереди, потому что сейчас он был без командиров.
Проходя через пустырь, вскоре вдалеке показались высотные, жилые дома и какие-то магазины в них. Теперь улица по которой он шел, была вся в огнях от работающих фонарей и навстречу ему шли гражданские люди, такие же молодые парни и девушки, старушки и женщины.
Только Максим отличался от этих людей в красивых одеждах своей застиранной и пахнувшей потом гимнастеркой, и большей по размеру пилоткой на лысой голове.
"Вот и долгожданный магазин продуктов!" - подумал солдат, неуверенно заходя в дверь, стесняясь своего потрепанного вида.
Это был небольшой магазин с несколькими отделами, где продавали кондитерские изделия и хлеб, спиртные напитки и сигареты, а в последнем колбасу и сыр. Окидывая взглядом кондитерские изделия за стеклом витрины, Максим непроизвольно стал проглатывать противно выступившую слюну.
Как же ему хотелось сейчас купить эту пышную ром-бабу или эклер с шоколадной начинкой, что солдат непроизвольно зажмурился. Денег было совсем мало, к тому же надо было еще купить постовому ирисок. Вынув из кармана немногочисленную мелочь из монет, Максим стал судорожно считать ее и прикидывать, что можно на нее купить.
Так увлекшись своим процессом пересчета он не заметил, что на него пристально смотрит одна женщина средних лет стоящая неподалеку. Подняв глаза от непонятного чувства, что за ним наблюдают, он натолкнулся взглядом на карие глаза еще не старой женщины.
В этих глазах женщины была боль и сострадание, а также материнская любовь. Двое людей непрерывно смотрели друг на друга, не в силах оторвать взгляд и наконец женщина решительно направилась к нему.
«Я видела, что ты голоден и хочешь купить продукты и нет денег. Пойдем ко мне, я тебя накормлю!» - тихо, но решительно проговорила она глядя на Максима материнскими глазами полными слез.
Что-то родное увидел солдат в этих глазах, а может просто поверил ей и не задумываясь о последствиях своего поступка и забыв о постовом, который выпустил его на «волю», проследовал за женщиной.
Выйдя из магазина, они неторопливо шли по улице, но в обратном от пересыльного пункта направлении. Марина рассказывала ему, как год назад похоронила своего единственного сына, который ушел в армию и больше не вернулся.
Сына после учебного подразделения отправили служить в Афганистан и через полгода службы его убили душманы. От сына осталась только фотография в полевой форме, где он позирует среди гор и «медаль за отвагу». Увидев Максима в магазине, она чуть не упала в обморок, так стоявший солдат был похож на ее Сергея.
И теперь Марина отчетливо поняла для себя, что нужно помочь солдату так напоминавшего ее сына. Не замечая времени, Максим стал рассказывать про себя, своих родителей и свой родной город.
«Вот мы и пришли!» - показывая рукой на панельную девятиэтажку с маленькими серыми балконами, сказала Марина.
Старенький, как сама девятиэтажка лифт, натужно урча моторами поднимал их на нужный этаж. Поднявшись в лифте на четвертый этаж они остановились возле деревянной двери оббитой коричневым дермантином и цифрами на двери тридцать два. Вставляя ключ в замок двери, Марина ласково посмотрев на Максима произнесла: «Сейчас ты помоешься в ванной и я тебе налью тарелку борща со сметаной».
«Какое вкусное слово борщ со сметаной»,- подумал солдат и сглотнув слюну, переступил порог квартиры, еще не зная, что с этого момента его жизнь пошла под уклон.
Глава 3. Самовольная отлучка
Заходя в прихожую стандартной двухкомнатной квартиры Марины Ивановны Горшковой, Максим ощутил непередаваемое чувство домашнего уюта. Здесь все было на своих местах. Несколько пар женской обуви аккуратно стояли внизу на полках, а выше на крючках висели плащ и женское пальто.
Короткий коридор вел в две комнаты и небольшую кухню. Совмещенный санузел был первым кабинетом к вошедшему посетителю квартиры.
«Хорошо у Вас тут, по-домашнему», - отозвался солдат, окидывая взглядом пространство коридора.
«Ты раздевайся и проходи сначала в ванную, там полотенце висит зеленое справа, а потом жду тебя на кухне», - по хозяйски стала командовать Марина Ивановна.
Быстро скинув солдатские кирзовые сапоги, в замкнутом пространстве Максим ощутил сразу едкий запах своих грязных портянок.
«Ну вот, впору кричать команду «Газы», что теперь с ними делать?» - лихорадочно думал солдат.
В проеме коридора показалась хозяйка дома и театрально помахав возле своего лица ладошкой, прыснула смешком по-поводу едкого запаха исходившего от солдатских портянок.
«Ничего, ничего, не стесняйся, это солдатский запах и он честный!» - проговорила Марина.
«Если бы сын пришел из армии и от него бы так пахло»,- как-будто про себя прошептала женщина и смахнув украдкой слезу, ушла обратно в кухню.
Заперев за собой дверь ванной на шпингалет, Максим быстро сбросил пропахшую потом гимнастерку, галифе, синие солдатские трусы и майку на пол.
Включив душ, он с упоением встал под струящуюся воду, теплым потоком смывающую грязь с его тела.
"Как-же хорошо, как-же приятно находится под душем в обыкновенной квартире, а не под душем в солдатской бане, где казалось все имеет инвентарные номера выдавленные на металле или нанесенные краской!" - размышлял рядовой.
Наслаждаясь мгновением эйфории, Максим на секунду забыл, где он находится и только чувство радости овладело им. Он совсем забыл, что отпущенное ему постовым время давно прошло и тот солдат сейчас лихорадочно думал, как поступить дальше.
Говорить старшему по пересыльному пункту про отпущенного солдата или не говорить вообще, как-будто тот сам ушел в самоволку через забор?
А тем временем коротышка на воротах судорожно размышлял: "Что делать с духом?Говорить или не говорить про самовольщика? Нет, не говорить, иначе его накажут и вообще, он этого солдата никогда не видел! Может утром придет и тогда это его проблемы!"
Всего этого Максим не знал и теперь чувство только беспредельной радости от душа владело им. Вылезая из ванной посвежевшим и румяным от горячей воды, солдат поймал себя на мысли, что надевать сейчас грязное, пропахшее потом обмундирование и нижнее белье ему совсем не хочется.
«Что-же делать, что надеть?» - крутилась мысль в голове.
Видимо мысль солдата была так сильна, что по двери ванной раздался короткий стук хозяйки.
«Максик, я тебе одежду сына принесла, ты мне открой дверь, я просуну вещи»,-раздались слова Марины Ивановны.
«Вот это дело, теперь можно одеть чистое и уже выйти в кухню»,- про себя подумал солдат, принимая в приоткрытую дверь вещи погибшего сына.
Быстро натянув на тело мужские трусы в цветочек, белую футболку и синие спортивные штаны с белыми лампасами по бокам, Максим ощутил себя гражданским человеком.
«Надо же, у ее сына размер мой и все сидит, как-будто мое»,- ощупывая ткань штанов и футболки на себе подумал солдат.
Проходя в кухню Максим увидел накрытый стол с тарелками полными еды и двумя стопками. На тарелках лежали ломтики сала с розовой прожилкой, соленые красные помидоры, вареная колбаса и черный хлеб.
Завершала композицию на столе бутылка водки с красочной надписью «Пшеничная». От этого изобилия у солдата непроизвольно потекли слюни и он тихо крякнув, судорожно сглотнул их.
Повернувшись от кухонного стола на котором хозяйка накладывала в глубокую тарелку борщ, Марина посмотрела на Максима и на мгновение ее хватил ступор. Женщина не отрываясь смотрела на Максима, который в этой одежде так был похож на ее погибшего сына. Через мгновение слезы ручьем потекли по ее щекам, а сама она упав на колени обняла ноги Максима постоянно причитая: "Сыночек мой Сережа, сыночек!"
От этой сцены Максим сам готов был разрыдаться и только его воля не давала протечь противной слезе, а он так и стоял на месте не тревожа женщину.
Наконец она вытерев слезы, тяжело поднялась с колен и уже ласковым взглядом посмотрела на Максима.
«Что это я, зачем пугаю своего гостя! Давай лучше борщ есть и разговаривать про жизнь! А сначала, давай выпьем за упокой души моего сыночка», - проговорила она вытирая остатки слез.
Холодная из морозилки водка приятно обожгла гортань и Максим немного «поплыл». Может из-за того, что был голоден, а может из-за того, что уже две недели не пробовал спиртного?
Взяв в руку столовую ложку, он с удовольствием стал поглощать вкусно сваренный хозяйкой борщ. Это чудо русской кулинарии со сметаной действительно было чудом и праздником для желудка. Через несколько минут мысли солдата прояснились и желудок потребовал вновь испытать порцию водки.
«Давайте выпьем за Вас и Ваше здоровье!» - предложил Максим, наливая водку в хозяйские стопки.
Теперь водка пошла соколом и он ощутил приятный хмель в своей голове. Потом еще пару раз они выпили за встречу и здоровье, и наконец ужин подошел к завершению.
«Может завтра утром пойдешь в свою часть? А я тебе постелю в комнате сына на кровати, а завтра с утра и пойдешь!» - предложила Марина Ивановна, участливо заглядывая в глаза солдата, так похожего на ее сына.
Противоречивые чувства боролись в душе солдата. С одной стороны он должен был идти обратно в пересыльный пункт, а с другой стороны, как хорошо еще немного побыть в домашней обстановке. И выпитая водка перевесила решение в пользу того, чтобы переночевать у хозяйки, а завтра ранним утром пойти с повинной на пересыльный пункт.
«Все, остаюсь до утра!»-проговорил охмелевший от водки Максим и направился вслед за обрадованной женщиной в комнату сына.
Марина была рада, что солдат так напоминавший ей сына задержится у нее еще немного. Добротная, деревянная кровать сына подарила незабываемые ощущения, как только солдат прилег на нее. Через мгновение Максим спал «без задних ног» не беспокоясь о своем будущем, а лишь полагаясь на фортуну.
Он спал и не хотел просыпаться, а Марина не решалась тревожить его полагая, что какая разница, когда прийти в часть, с утра или к обеду. В этом была ее большая ошибка и воинское преступление для Максима.
Продолжение:
Предыдущая часть: