«Чужой: Завет» – это последний фильм великого мастера монументальных кинокартин Ридли Скотта в его постоянно расширяющейся научно-фантастической франшизе ужасов, сюжет которого следует за экипажем субтильного колонизационного судна, когда тот исследует предполагаемое место обиталища прародителей земной жизни только для того, чтобы обнаружить внеземных паразитов, сокрытых в недрах планеты.
Что отличает это визуальное творение от остальных, так это то, что оно берет многие давние идеи франшизы — обманчивый индустриализм, ужас сексуального тела, очень плохие роботы, и сочетает их с философией высокого полета, которую режиссер ранее исследовал в «Бегущем по лезвию» и представил в «Прометее».
Этот вышеупомянутый рай — бывший дом для так называемых «инженеров», тех самых создателей всего живого, показанных в приквеле «Прометей», и после первой серии убийств в «Завете» командаи оказывается в логове единственного выжившего из предыдущего фильма, синтетического Дэвида, который разработал смертоносный совершенный организм — культового ксеноморфа серии, и теперь тайно намеревается уничтожить ничего не подозревающих колонистов как часть гораздо более грандиозного плана. Остальная часть фильма построена на беспокойстве по поводу того, что он мог сделать, а мог и не сделать, когда они пытались сбежать.
Это большой, далеко идущий фильм, и, хотя в основной истории определенно есть много интересных элементов, по большей части она акцентирует внимание на человеке, находящемся в центре всего этого, Майкле Фассбендере в двойной роли Дэвида и Уолтера. Эта пара андроидов — ядро сюжета фильма, темы и, без сомнения, возможного будущее франшизы. Как таковые, они должны быть в центре внимания любого анализа концовки «Завета».
О чем фильм
Хронология приквела классического «Чужого» полностью охватывает сотни тысяч лет, и, поскольку в его начале миллиардер и сумасбродный ученый Питер Вейланд создает того самого Дэвида, самому «Завету» удается охватить большую часть столетия. Поэтому действительно нужно взглянуть на то, что произошло за десять лет между «Прометеем» и «Заветом», чтобы полностью понять финал последнего, особенно в отношении Дэвида.
В оригинальном приквеле андроид Майкла Фассбендера внешне был жестким автоматом, подчиняющимся приказам своего создателя Питера Вейланда, но демонстрировал свои собственные мрачные уникальные мысли, все больше общаясь с нормальными людьми, и в какой-то момент даже намекая на презрение к своему создателю. В конце концов Дэвид и Элизабет Шоу покинули LV-223 в поисках родного мира инженеров.
Во время путешествия Элизабет погрузилась в криосон для долгого путешествия, а Дэвид — теперь свободный после смерти Вейланда, остался один и начал узнавать о том, как работают инженеры.
После прибытия на их родную планету, он объявил их неудачей и спровоцировал массовое истребление, сбросив тысячи капсул патогена над центральной цитаделью и засорив планету капсулами с черными спорами.
Каким-то образом корабль потерпел крушение, и Дэвид начал дальше экспериментировать с их технологией, чтобы создать усовершенствованную версию себя. Как только он исчерпал свои возможности, андроид обратил свой взор на то, чтобы убраться с планеты, установив маяки для привлечения земных экспедиций.
Явная цель фильма — показать, откуда взялись ксеноморфы, и, после туманных намеков в «Прометее», зрители наконец получают ответ в «Завете». Короче говоря, черная жидкость, разработанная инженерами, прикрепляется к живому организму и переписывает его ДНК, питаясь им и выращивая существо, прежде чем оно насильственно покидает хозяина.
Дэвид начинает со стручков и спор, что в чистом виде приводит к появлению неоморфам — бледным, веретенообразным существам, которое впоследствии присасываются к лицам двух членов десантной команды «Завета» после прибытия на зловещую планету.
Но до этого вновь показывается, как, оставшись фактически изолированным на планете, Дэвид продолжает исследовать возможности патогена, экспериментируя на выживших инженерах и теле отказавшейся ей помогать Элизабет Шоу – единственной выжившей из предыдущего фильма.
Он пытается усовершенствовать процесс, размножая стручки и совершенствует яйцеклетки, которые теперь нуждаются только в носителях, чтобы произвести на свет свое творение. И обезумевший Дэвид он получает именно это, когда прибывает корабль «Завет», используя капитана Орама в качестве «матери» протоморфа.
Смысл фильма
Как следует из отсылки в прологе, базовый план Дэвида довольно прост: убраться с планеты. Он, по сути, опустошил окружающий мир, израсходовав всех потенциальных подопытных и завершив разработку инопланетянина, не оставив ему ничего другого, как исследовать свое пустое владение планетарного масштаба.
Чтобы сделать добиться своей главной цели, Дэвид использует в своих интересах знание человеческой природы, посылая сигнал бедствия явно земного происхождения, который немедленно привлечет любое космическое судно, оказавшееся в пределах досягаемости. Также стоит отметить, что у Дэвида нет неотложных ограничений по времени, ведь синтетическая форма может ждать сотни лет, если понадобится.
Однако по-настоящему важно здесь не желание Дэвида убраться с планеты, а то, каковы будут его цели после того, как он это сделает. Его презрение к инженерам очевидно, но со временем у него развились похожие чувства и к человечеству. Вот тут-то и проявляется основная сторона истории. Вся команда «Завета» состоит из супружеских пар, и они явно начинают все заново, как их предки, но, когда Дэвид узнает об этом, становится очевидным, что его замысел использовать утробы будущих матерей, как естественное вместилище для эмбрионов ксеноморфов, готовых распространиться по всей Вселенной.
К тому же Дэвид находится в положении чистого превосходства — он сильнее любого живого существа и обладает более высокой интеллектуальной мощью, а, значит, ведет себя, как и когда-то его создатель Вейланд, однажды провозгласивший: «Теперь мы — боги!».
Сравнение с создателем, как метафора с Верховным Божеством, делает смысл повествования в виде своеобразного современного мифа. Таким образом, получается, что во многих отношениях Дэвид — это тот самый падший ангел Люцифер, стремящийся устранить целый вид – человечество, и создать абсолютно новый с соответствующими элементами, используемыми для рассказа о чем-то эпическом. В конце концов, не зря фильм в какой-то момент в сценарии значился под названием «Потерянный рай».
Где фильм делает свой самый резонансный и убедительный вывод в этом отношении, так это в том, насколько продвинут Дэвид. Точно так же, как он медленно создавал совершенный организм. Дэвид — третье поколение в семье «Бога» и, возможно, самое близкое к своим детям. К концу инженеры презирали созданное ими человечество, и Вейланд рассматривал андроидов только как инструменты.
Дэвид, однако, видит и извращенную красоту, и присущую его созданиям опасность. Он пытается завоевать доверие неоморфа, в то время как капитан Орам просто стреляет на месте, и наслаждается рождением своего первого ксеноморфа. Дэвид уверен, что это жуткая форма жизни является шагом вперед. И в этом истинный и ужасный смысл «Завета».
Объяснение концовки фильма
После битвы на поверхности планеты Дэниелс Кэтрин Уотерстон и Теннесси Дэнни Макбрайда — двое из шести выживших после злополучных событий фильма. К сожалению, ксеноморф тайно пробрался на корабль, и теперь двум людям не справится без помощи Уолтера – ещё одного андроида, созданного по образу и подобию Дэвида все тем же Питером Вейландом, но с менее эмоциональным по отношению к человеческой расе.
И вот в самом конце фильма, как раз когда Дэниелс возвращается в криосон, Уолтер показывает, что на самом деле он Дэвид, сообщая нам, что в битве между андроидами-близнецами победил не положительный из них.
В итоге Дэниелс засыпает, а Дэвид извлекает из себя два эмбриона ксеноморфа, помещая их в лотки со всеми человеческими зародышами, которые будут использованы для колонизации первоначального места назначения «Завета» — пригодной для жизни планеты Оригае-6. Это заставляет задуматься над одним большим вопросом: как Дэвид сумел попасть на борт корабля.
Очевидное решение заключается в том, что Дэвид выиграл бой со своим двойником Уолтером в похожем на пещеру жилище, в котором происходит значительная часть действий фильма. Все, что потом ему потом потребовалось, — это смена костюма, быстрое изменение акцента и, конечно же, потеря руки таким же образом, как у Уолтера.
Как только Дэвид наденет свою маскировку, он сможет легко пробраться в ряды «Завета» и саботировать события именно так, как сочтет нужным. Технически, это не должно быть такой уж большой натяжкой, поскольку андроид может внести почти все изменения, необходимые для того, чтобы осуществить такой обман.
В конце концов Дэвид символизирует не безжалостное зло с леденящей душу целью уничтожения каждого живого существа, которое встанет у него на пути, а чудовищное творчество, которое зашло за привычные рамки настолько далеко, что превратилось в настоящий геноцид.