День 1
Марина лежала на высокой больничной кровати, обложенная мягкими белыми подушками. В комнате пахло стерильностью и чем-то еле уловимым, сладковатым.
Полуденное солнце лениво пробивалось через прозрачные шторы, играя теплыми пятнами на её покрывале. У изножья кровати, на маленьком диванчике, сидели трое её внуков: Света, Лёша и самая младшая – шестилетняя Катя.
Они внимательно смотрели на бабушку, не отвлекаясь ни на телефон, ни на игрушки, ни на шум за дверью. Каждый из них ждал продолжения истории, которую Марина начала рассказывать накануне.
– Бабушка, почему ты замолчала? Продолжай! – сказала Света, старшая из них. – Мы ведь ждали весь день! Расскажи, что было дальше?
Марина устало улыбнулась. Внуки всегда возвращали её к жизни, даже в те дни, когда казалось, что силы уже совсем покидают её тело.
Она мягко погладила Катю по светлым волосам, будто на мгновение возвращаясь к себе в детство.
– Хорошо, – тихо начала она, и голос её приобрёл особую теплоту. – Я остановилась на том, как в шестнадцать лет уехала из деревни…
Марина родилась в маленькой деревушке, затерянной среди бескрайних полей. Отец её работал в колхозе, а мать… Мать едва успевала управляться с тремя детьми, одной из которых была Марина.
С самого детства её окружала бедность, холод и голод. В их доме никогда не было тепла – ни от печки, ни от слов.
Отец был строг и редко говорил с детьми. Его голос звучал только для приказов или укоров. А мать… Мать просто молчала, вечно уставшая и подавленная. Она казалась Марине тенью – живой, но едва заметной.
Первое осознанное воспоминание – это зима. Ей было шесть лет, когда в их доме разразился самый страшный скандал.
Отец пришёл домой в ярости, его лицо было красным от холода и выпитого самогона. Мать плакала на кухне, обнимая маленькую Веру – младшую сестру Марины.
Марина стояла у двери, прижимая к себе потрёпанную куклу, и смотрела на горящие отцовские глаза. Это было страшно. Тогда она не понимала, что происходит, но до сих пор помнила, как отец швырнул на пол кусок хлеба, бросив его матери, прокричав:
– Жрите, неблагодарные! Больше ничего не получите!
С того дня Марина поняла: в этом мире никто тебе ничего не должен. Если хочешь выжить – нужно брать всё в свои руки. Этот страх - остаться голодной, преследовал её долгие годы.
– Бабушка, а ты его боялась? – прервала рассказ Катя, широко распахнув глаза.
– Конечно, – призналась Марина. – Но не так, как вы боитесь темноты. Это был другой страх – когда ты понимаешь, что этот человек может сломать всё, что ты любишь. Даже если у тебя и так почти ничего нет.
Она замолчала на секунду, чтобы перевести дыхание, и снова продолжила.
Школа стала для Марины единственным спасением. Уроки давались ей легко, хотя книги она читала при тусклом свете керосиновой лампы.
Учителя замечали её успехи, но в деревне это мало кого интересовало. “Девчонка же замуж всё равно выйдет”, – говорили старшие. Но у Марины внутри жила невероятная сила.
Она хотела большего, чем просто ходить с ведрами до колодца и стирать в реке одежду. Её сердце жаждало чего-то другого, хотя она ещё не знала, чего именно.
В шестнадцать лет, когда в деревне появилась первая почтовая машина с городскими газетами, Марина впервые увидела объявление: “Требуются швеи в текстильный комбинат. Бесплатное обучение”.
Сердце заколотилось так сильно, что она почти упала со скамейки. Это был её шанс.
Она уговорила мать отпустить её, собрала старенький чемодан, на дне которого лежали два платья и крашеная косынка, и поехала в город.
Слёзы текли по её щекам, когда автобус медленно удалялся от деревни. Она знала: дороги назад не будет. Если она не справится – всё закончится.
– И что? Ты справилась? – снова подала голос Света, пододвинувшись ближе.
– Да, но это было нелегко, – коротко ответила Марина и кашлянула. – На первых порах я просто думала, что не выживу, не выдержу всего происходящего. В комбинате я была самой младшей. На мои руки натягивали тяжёлую ткань, которая обжигала пальцы, а ночью я падала без сил. Денег не хватало даже на нормальную еду, и я подрабатывала уборщицей, чтобы хоть как-то продержаться.
Она снова замолчала, вспоминая тот тёмный период своей жизни, когда ей казалось, что стены города сжимаются вокруг неё, лишая воздуха. Но, вопреки всему, она держалась.
– А потом? Ты ведь стала успешной, правда? – шепнула Катя, её глаза блестели от любопытства.
Марина снова улыбнулась. Она чувствовала, как внутри неё оживает то, что, казалось, давно утихло: желание вдохновлять.
– Стала, милая, но не сразу. Этот путь был долгим. Иногда я падала. Иногда думала, что не встану. Но каждый раз я напоминала себе: если я не сделаю этого ради себя, то никто не сделает. Никогда не ждите, что вас спасут. Спасение – оно внутри вас.
Внуки внимательно слушали, и Марина чувствовала, как в их глазах рождается что-то важное: уважение, интерес и, возможно, капля вдохновения.
– Я расскажу вам, как нашла своё дело. Как смогла подняться на ноги и даже встретила любовь. Но это будет завтра. А сейчас мне нужно немного отдохнуть, мои дорогие.
Дети нехотя встали, поцеловали бабушку в щёку и тихо вышли из палаты. Марина осталась одна, слушая, как в коридоре затихают их шаги. Она закрыла глаза и тихо прошептала:
– Нет ничего невозможного. Нужно просто верить. Верить… и идти.