– Надюша, доченька, может, всё-таки подумаешь? – На кухне пахло свежезаваренным чаем и маминым беспокойством. – Поживите отдельно первое время.
– Мам, мы уже решили. – Надежда размешивала сахар, ложечка тихонько позвякивала о края чашки. – Людмила Петровна настаивает, чтобы мы жили у неё. И квартира большая, трёхкомнатная...
– Вот именно что Людмила Петровна настаивает. – Мама присела рядом, положила руку на плечо дочери. – А ты что хочешь?
Надежда отвела взгляд. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, капли стекали по стеклу неровными дорожками.
– Кирилл говорит, так будет правильно. Поможем маме по хозяйству, да и денег сэкономим на съёмной квартире.
– Ох, Наденька... – Мама вздохнула, но спорить больше не стала.
Через неделю после свадьбы Надежда перевезла свои вещи в квартиру свекрови. Людмила Петровна встретила их в домашнем халате, с плотно сжатыми губами. Взгляд её скользнул по коробкам и сумкам в руках сына и невестки.
– Только не в большую комнату, там у меня цветы на подоконнике. Селитесь в маленькой.
Надежда переглянулась с Кириллом. Маленькая комната едва вмещала двуспальную кровать и шкаф.
– Мам, может...
– Кирюша, не спорь. Большая светлая, там мои фиалки. А вы молодые, вам много места не надо.
Вечером, разбирая вещи, Надежда старалась не обращать внимания на косые взгляды свекрови, которая то и дело заглядывала в комнату.
– Надя, ты куда эти книги собралась ставить? У нас места в шкафу нет.
– Я думала на полку...
– На полку нельзя, она у нас для посуды.
Кирилл молча раскладывал рубашки в шкафу, делая вид, что не слышит разговора.
Первый месяц превратился для Надежды в бесконечную череду замечаний и придирок. Людмила Петровна, казалось, следила за каждым её шагом.
– Почему так поздно встаёшь? Десять часов уже!
– Это не завтрак, а непонятно что. Кирюша у меня привык к нормальной еде.
– Ты неправильно гладишь рубашки. Дай покажу.
Муж Людмилы Петровны, Виктор Степанович, появлялся дома редко – всё время проводил на даче. Забегал раз в неделю помыться, переодеться и снова исчезал. Надежда завидовала его свободе.
К весне отношения со свекровью накалились до предела. Однажды утром Надежда готовила завтрак, когда на кухню вошла Людмила Петровна.
– Опять яичницу? – Она поморщилась. – Сколько можно жареное есть? У Кирюши будет гастрит.
– Он сам попросил...
– Значит, не умеешь отказывать. Вот я никогда...
Сковородка выскользнула из рук Надежды, яичница шлёпнулась на пол. Желток растёкся жёлтой лужицей по линолеуму.
– Неумеха! – Людмила Петровна всплеснула руками. – Я так и знала, что ты не справишься. Вот Леночка, первая девушка Кирюши...
Надежда выбежала из кухни, захлопнув за собой дверь ванной. Включила воду, чтобы не слышать голос свекрови. Достала телефон, набрала номер мужа.
– Кирилл, я больше не могу. Давай снимем квартиру?
– Надь, мы же обсуждали. Зачем деньги тратить? Потерпи немного, привыкнешь.
– Но твоя мама...
– Не начинай. Она желает нам добра. Просто старается научить тебя быть хорошей хозяйкой.
Вечером Надежда долго не могла уснуть. За стеной бубнил телевизор – Людмила Петровна смотрела очередной сериал. Кирилл посапывал рядом, отвернувшись к стене.
"Может, я правда плохая хозяйка?" – думала Надежда, глядя в потолок. – "Но я же стараюсь..."
Через пару недель её начало тошнить по утрам. Надежда купила тест на беременность, и две полоски проявились почти мгновенно. Она смотрела на них, не зная, радоваться или плакать.
Когда она показала тест Кириллу, тот растерянно почесал затылок:
– Ты уверена? Может, к врачу сначала сходить?
– Конечно, схожу. Ты рад?
– Да... наверное. Только маме пока не говори, ладно?
Но Людмила Петровна словно почувствовала неладное. За ужином она пристально разглядывала невестку, а потом спросила напрямик:
– Ты беременна?
Надежда поперхнулась чаем. Кирилл уткнулся в тарелку.
– Да, – тихо ответила она.
– И кто вас надоумил? – Людмила Петровна отодвинула тарелку. – Молодые совсем, жить не умеете, а туда же – ребёнка завели. Кирюша, ты хоть понимаешь, какая это ответственность?
– Мам...
– Молчи! Я вижу, это всё она придумала. Решила окончательно тебя привязать.
Надежда вскочила из-за стола:
– Как вы можете! Я ничего не придумывала. Мы женаты, это нормально – хотеть ребёнка.
– Нормально? – Людмила Петровна рассмеялась. – Нормально сначала научиться готовить и убирать, а потом о детях думать. Вон, Леночка...
Надежда выбежала из кухни. В ушах звенело, к горлу подкатывала тошнота. "Опять эта Леночка", – пульсировало в голове. Она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Кирилл пришёл через полчаса.
– Ну что ты устроила? Мама правду говорит, мы не готовы.
– А когда будем готовы? Когда твоя мама решит?
– Не начинай. – Он отвернулся, доставая пижаму из шкафа. – Ты просто гормоны на всех срываешь.
Надежда закусила губу. В животе шевельнулся страх – она впервые подумала, что совершила ошибку, связав свою жизнь с этой семьёй.
Беременность давалась Надежде тяжело. По утрам она еле поднималась с кровати, а Людмила Петровна уже стучала в дверь:
– Десятый час! Все нормальные люди давно встали.
В женской консультации Надежда часами просиживала в очередях – одна. Кирилл каждый раз находил причины не пойти с ней: то совещание, то срочный проект, то просто устал. Она разглядывала других будущих мам, которые приходили с мужьями, и глотала слёзы.
На сохранение Надежду положили в начале второго триместра. Больничная палата на четверых показалась ей раем – никто не следил за каждым движением, не комментировал каждый шаг. Соседки попались приветливые, по вечерам делились байками и солёными огурцами.
– Дома-то как, помогают? – спросила как-то Галя, молодая женщина с соседней койки.
– Свекровь... – Надежда замялась. – Сложно у нас.
– А, ясно всё. – Галя покачала головой. – У меня тоже поначалу война была. Потом притёрлись. Хотя я с мужем отдельно живу, так проще.
Надежда промолчала. Ей хотелось рассказать, как Людмила Петровна выбросила связанный мамой плед для малыша – "несовременный". Как выговаривала за каждую купленную детскую вещь – "транжиришь деньги сына". Как демонстративно отказывалась помочь с уборкой...
Из больницы её забирала мама. Кирилл снова был занят.
– Может, поживёшь у нас? – предложила мама, пока они ехали в такси.
– Нет, – Надежда покачала головой. – Людмила Петровна устроит скандал. Она говорит, жена должна быть при муже.
Дома её встретила идеально чистая квартира и записка от свекрови: "Надеюсь, теперь будешь внимательнее следить за порядком. У меня спина болит всё убирать".
Вечером Кирилл принёс пиццу и бутылку колы.
– Как ты? – спросил он, включая телевизор.
– Нормально. Врач сказала, надо больше отдыхать и...
– Слушай, я завтра в командировку уезжаю. На неделю.
– Куда?
– В Питер. Срочный проект.
Надежда уставилась в тарелку. "Проект". Вечное оправдание его отсутствия дома.
Живот рос, а вместе с ним росла пропасть между мужем и женой. Кирилл всё чаще задерживался на работе, а когда приходил – запирался в ванной с телефоном. Надежда делала вид, что не замечает, как он прячет экран, когда она проходит мимо.
В начале восьмого месяца она случайно услышала разговор свекрови по телефону:
– Да, Леночка, конечно, заходи... Кирюша будет рад... Он так скучает по вашим встречам...
Надежда замерла у двери. Лена. Первая любовь Кирилла. Та самая, с которой свекровь постоянно её сравнивала.
Вечером она попыталась поговорить с мужем:
– Кирилл, нам нужно...
– Надь, извини, я на тренировку опаздываю.
– Какая тренировка? Ты же говорил – проект?
– А, да... После проекта на тренировку. – Он торопливо натягивал куртку. – Не жди меня.
Она не спала всю ночь. Крутилась на узкой кровати, чувствуя, как ребёнок толкается. В голове крутились обрывки разговоров, намёки свекрови, отговорки мужа...
Всё встало на свои места через неделю. В супермаркете возле дома её остановила соседка, Зинаида Павловна:
– Надюш, как ты держишься? Я всё думала, сказать или нет...
– О чём?
– Так Кирилл твой... – Она понизила голос. – С Леной этой... Я их в кафе видела. Такие милые, прям как раньше. А Людмила их благословила, говорят...
Надежда не помнила, как добралась домой. В ушах шумело, перед глазами плыло. На кухне гремела посудой свекровь:
– Явилась наконец! А у меня чайник сломался. Купишь новый?
– Зачем? – Надежда привалилась к дверному косяку. – Чтобы вы с Леной чай пили, когда я уйду?
Людмила Петровна выпрямилась:
– А что такого? Лена – хорошая девочка. Не то что некоторые...
– Вы... вы всё знали? С самого начала?
– Конечно знала. – Свекровь фыркнула. – Думаешь, я не видела, что Кирюша не любит тебя? Женился по глупости, из жалости...
Надежда развернулась и пошла в комнату. Достала с антресолей старый чемодан, начала скидывать в него вещи.
– Что ты делаешь? – В дверях появилась Людмила Петровна.
– Ухожу. Хватит.
– А ребёнок? Кирилл не отдаст тебе ребёнка!
– Посмотрим.
Она позвонила маме. Та приехала через полчаса с машиной. Молча помогла донести вещи, обняла, когда Надежда разрыдалась в подъезде.
Заявление на развод она подала на следующий день. Кирилл не спорил – наоборот, казалось, обрадовался. Даже помог собрать оставшиеся вещи. Людмила Петровна бегала за ними, причитая:
– Одумайтесь! Ребёнку нужен отец! Надя, ты делаешь ошибку!
Но Надежда её не слушала. Внутри было пусто и спокойно, будто всё это происходило с кем-то другим.
Через месяц она родила мальчика. Назвала Мишей – в честь деда. Кирилл приехал в роддом, постоял пять минут у кроватки, оставил конверт с деньгами и ушёл. Больше она его не видела.
Первый год после развода прошёл как в тумане. Бессонные ночи с малышом, хроническая усталость, слёзы в подушку... Мама помогала, но Надежда старалась справляться сама. Только бы не чувствовать себя снова беспомощной, неумелой, ни на что не годной – как внушала ей Людмила Петровна.
Миша рос любознательным и активным ребёнком. В два года он уже вовсю бегал по детской площадке, карабкался на горки и требовал новые игрушки. Надежда вернулась на работу – слава богу, в бухгалтерии её ждали. Устроила сына в садик, влилась в привычный ритм жизни. Сняла себе квартиру.
Приглашение на день рождения коллеги застало её врасплох.
– Надь, приходи обязательно! – Лариса положила на стол конверт с открыткой. – В субботу, в семь. Посидим, потанцуем...
– Не знаю, с Мишкой некому остаться.
– Да ладно! Твоя мама не посидит?
Мама согласилась остаться с внуком. Надела на Надежду своё любимое синее платье, строго наказала:
– Чтобы до утра гуляла! Хватит дома сидеть.
Вечеринка была в самом разгаре, когда Надежда наконец собралась и приехала. Музыка гремела на весь дом, гости толпились с бокалами, смеялись, танцевали...
– Можно воды? – Она протиснулась к столу с напитками, где хозяйничал высокий мужчина в клетчатой рубашке.
– Газированной или обычной? – Он улыбнулся, и от уголков глаз разбежались лучики морщинок.
– Обычной, пожалуйста.
– Вы, наверное, Надежда? – Он протянул стакан. – А я Артём, друг Ларисы. Она много о вас рассказывала.
– Правда? – Она отпила воды. – Надеюсь, ничего плохого?
– Что вы! Только о том, какая вы замечательная мама и отличный специалист.
Они проговорили весь вечер. Артём оказался программистом, недавно вернулся из долгой командировки в Калининграде. Рассказывал о море, о янтаре, о старых улочках... Надежда слушала, забыв о времени.
– Давайте я вас провожу? – предложил он, когда гости начали расходиться.
– Спасибо, но я на машине.
– Тогда, может, номером телефона поделитесь?
Она помедлила. В голове промелькнули предостережения подруг: "Не спеши", "Присмотрись", "Мужикам только одно надо"... Но что-то в его открытой улыбке, в спокойном взгляде располагало к доверию.
– Хорошо.
Артём позвонил на следующий день. Пригласил в парк – погулять, поговорить. Надежда взяла с собой Мишу.
– Привет, дружище! – Артём присел перед мальчиком. – Что это у тебя?
– Каль! – Миша гордо показал игрушечный экскаватор.
– Ого! А я как раз знаю отличную песочницу. Пойдём строить дорогу?
Они провели в парке весь день. Артём катал Мишу на плечах, помогал лепить куличики, рассказывал смешные истории... К вечеру мальчик уснул прямо в коляске, прижимая к груди нового игрушечного бульдозера.
– Извини, что без предупреждения взяла его, – сказала Надежда, когда они шли к машине.
– Что ты! Он замечательный парень.
Их встречи стали регулярными. Артём приезжал с работы, помогал забирать Мишу из садика, читал ему сказки перед сном. Однажды мальчик спросил:
– А Тёма будет моим папой?
Надежда растерялась:
– Милый, это сложный вопрос...
– Я бы очень этого хотел, – раздался голос Артёма от двери. – Если вы оба не против.
Он переехал к ним через месяц. Привёз коробку конструктора "Лего", гитару и старый плюшевый диван:
– Мама отдала. Говорит, самое время.
– Твоя мама... – Надежда запнулась. – Она знает обо мне? О Мише?
– Конечно. Она очень хочет познакомиться.
Надежда похолодела. Перед глазами всплыло лицо Людмилы Петровны, её поджатые губы, презрительный взгляд...
– Не бойся. – Артём обнял её за плечи.
Дом Анны Михайловны прятался за разросшимися кустами сирени на тихой улочке, где кончался асфальт и начиналась грунтовка. Их машина ещё не успела остановиться, как скрипнула деревянная калитка – на дорожку выглянула хозяйка. Ветер трепал её выцветший халат в мелкий цветочек, а непослушные седые волосы выбивались из-под косынки. Она щурилась близоруко, прикрывая ладонью глаза от солнца, и улыбка делала её круглое лицо совсем юным, несмотря на морщинки.
– Наконец-то! – Она всплеснула руками. – А я пирогов напекла. С яблоками, с капустой... Надюша, ты какие любишь?
– Я... – Надежда растерянно улыбнулась. – Все люблю.
– А это, значит, Мишенька? – Анна Михайловна наклонилась к мальчику. – Пойдём, покажу тебе кое-что.
В доме пахло пирогами и свежезаваренным чаем. На стене висели детские рисунки – работы воспитанников Анны Михайловны, она много лет преподавала в начальной школе.
– Это что? – Миша показал на деревянную лошадку-качалку в углу.
– Это Артёмкина. – Анна Михайловна подмигнула. – Хочешь покататься?
Пока Миша осваивал лошадку, она повела Надежду и Артёма на второй этаж.
– Вот, комнату для внука подготовила. – Она распахнула дверь.
(продолжение рассказа в комментариях)