Анализируя свое детство и юность, я все больше поражаюсь тому, насколько я была спящей.
Почему именно спящей? Потому что параллели очень яркие и наглядные. Мозг, функционируя в режиме обычного сна (на территории подсознания), не анализирует происходящее, не замечает вопиющие метаморфозы и критически не воспринимает совершенно абсурдные вещи. Во сне можно выйти гулять со своей собакой, а вернуться с чужой, незнакомой, а потом мыть лапы и вовсе игрушечной собаке или бумажке, на которой написана ее кличка. И ничего странного мозг не заподозрит, продолжая, как ни в чем не бывало, общаться с крошечной игрушкой, не отличая ее от живого питомца.
Мне это напоминает инстинктивное поведение животных, в частности собак, которые на протяжении всей жизни с дивным упорством и сомнительным успехом закапывали у нас свои косточки в… линолеум. Причем делали это старательно, строго соблюдая последовательность действий. Раскопали ямку, положили туда косточку, тщательно ее закопали носом, а потом еще сверху утрамбовали. Дело сделано! Запас на черный день надежно спрятан от врагов! А то, что он в результате проделанной работы так и продолжает лежать посреди коридора или задвинут носом к плинтусу, – это как будто не замечается. Все точно так же, как и у людей во сне! Разница только в том, что животные в таком неосознанном сне живут все время, так как у них отсутствует особым образом структурированная ментальная часть астрального тела.
Так как у нас, у людей, даже в режиме неосознанного сна полностью не обрывается связь с нашей сознательной частью, то иногда можно отследить, как далекий голосок здравого смысла пытается пробиться сквозь режим «мозга рептилии». Например, можно во сне спокойно гулять по городу… голым и чувствовать себя комфортно. Ну, а что такого, не холодно же! Правда, изредка может возникать какое-то странное и непонятное ощущение, что что-то не так, и как будто хочется прикрыться. Какое нелепое и неестественное ощущение! Откуда оно!?
Можно сравнить с тем, как если бы ваш любимый песик, самозабвенно вылизывающий ссаки на улице, вдруг на какие-то доли секунды заполучил человеческое ментальное тело с кучей прошивок от социального эгрегора и ужаснулся бы, каким постыдным непотребством он тут занимается! )))
Можно научить изначально умную собаку очень сложному комплексу действий – водить машину (австралийцы тому пример), но даже в этом случае она не будет осознавать, что делает, не будет понимать причинно-следственную связь (что она может поворотом руля направлять движение машины в разные стороны). Она продолжит действовать по животной программе подчинения вожаку. Просто слепо выполняй все то, что он от тебя хочет – и получай одобрение и вкусняшки.
Когда я говорю о том, что была в детстве и юности спящей, я имею в виду ситуативные животные реакции и неосознаваемость происходящего вокруг. Случилось что-то плохое – больно, обидно и страшно. Потом случилось что-то хорошее – и плохое на время забылось. При этом не было никакого анализа причинно-следственных связей, не было потребности разобраться в случившемся, сопоставить факты, сделать какие-то выводы. Вернее, вывод был сделан на животном уровне лабораторной мыши. Нужно избегать всего хорошего, потому что потом случается плохое. Почему оно случается, как так происходит, что за механизмы за этим стоят – об этом не возникало даже позыва поразмыслить. Сожрала мышь лакомство – ее хренакнули током. Не сожрала – не хренакнули. Что она из этого эксперимента вынесла? Что нельзя трогать лакомство, иначе будет очень больно. Все просто. А что вообще с ней произошло, как она попала в клетку, кто эти люди, зачем они ее бьют током, что за эксперименты проводят и какие выводы делают из ее поведения – таких вопросов у нее в принципе не может возникнуть.
Я воспринимала как неизменную данность то, что мы никуда не переезжали из самого неблагоприятного дома и подъезда в нашей части города, в который стекались гопники и алкаши всех мастей. По ночам пытаются выбить дверь – страшно. Настает утро и нужно идти в школу, по дороге к которой может случиться что угодно (90-е годы, они такие) – тоже страшно. Вечером нужно возвращаться из музыкалки и проходить полосу препятствий из враждебно настроенных неадекватов на лестнице? Еще страшней! Дома может перегрызть горло ротвейлер, которого очень любил отец, а тебя – стыдился и гнобил? Ну, такова жизнь, все так живут, выживают, как могут, по-другому и не бывает. Просто живешь, как в страшном сне и не понимаешь, что можешь проснуться. Даже шевеления в мозгах не возникает, не то что кому-то пожаловаться, а просто для самой себя осознать, что все это ненормально, что так жизнь нельзя, что моя нервная система трещит по швам и держится на честном слове, что психика необратимо ломается, что нужно хотя бы попытаться что-то изменить.
Когда отец с обглоданными до костей руками, невзирая на мольбы тяжело болеющей матери, все равно поперся в гараж к своему любимому чудовищу, от которого ночью чудом спасся (надо же его выгулять и покормить), – я в этот момент, несмотря на ужас происходящего, считала его настоящим героем, которому никакие выдуманные супермены и в подметки не годятся. Я им гордилась и хотела бы быть такой же смелой и крутой.
В состоянии глубокой неосознанки я настолько криво воспринимала реальность, что при желании в такое ментальное тело могли запихать какую угодно идеологию. Меня, наверное, спасало то, что, будучи аутистом, я не интересовалась внешним миром, не контактировала с людьми, даже на лекциях пребывала в своем собственном внутреннем пространстве, изучая материал и продвигаемые в нем концепции формально, на уровне механистических алгоритмов. Как нейросети, которые могут генерить классную музыку, помогать создавать лекарства и рисовать удивительные картины, совершенно при этом не понимая, что они делают.
Реально, спящая собачка, которая умудрилась закончить школу с золотой медалью и бесплатно поступить в институт. Я удивляюсь, как мне ставили пятерки по той же Истории, когда я просто запоминала текст заданных параграфов, совершенно не понимая сути исторических событий и их связи с настоящим временем. Меня не интересовал разбор причин и смысл того, что раньше происходило, и как это повлияло на нынешние реалии. И даже когда по учебному плану нужно было сделать анализ тех или иных реформ, я его делала на уровне той австралийской собаки за рулем.
Только не подумайте, что я сейчас считаю себя осознанной и познавшей какую-то истину. Нет, мое состояние скорее похоже на полуосознанный сон, во время которого я понимаю, что сплю и могу адекватно поговорить с проекцией умерших родственников, позадавать им интересующие вопросы, но при этом могу в упор не замечать, что я не похожа на саму себя, что нахожусь в образе маленького ребенка или даже неодушевленного существа.
Осознавая свою спящую половину жизни, даже страшно представить, что в похожем состоянии может находиться огромное количество людей вокруг, которые до конца воплощения так и не почувствуют позывы проснуться, задаться важными вопросами и проанализировать хотя бы свою жизнь.
