Артём никогда не считал дом бабушки странным, пока не остался в нём один. Тишина здесь была особенной, будто тяжёлая. Иногда он ловил себя на мысли, что она не просто окружает его, а прислушивается.
После смерти бабушки дом перешёл ему, и первое время он просто приводил его в порядок, разбирал вещи, перебирал старые фотоальбомы. Но вскоре начал замечать странности.
Например, часы на стене. Они всегда показывали разное время, даже когда он менял батарейки. Или ступени лестницы, которые будто жили своей жизнью, скрипя, когда никто по ним не ходил.
Но настоящая странность ждала его на чердаке.
Артём забрался туда в поисках старых книг и наткнулся на дверь, которой раньше не было. Она выглядела древней, с облупившейся краской и тяжёлым замком, который, казалось, не заперт, а… забыт.
В груди тревожно ёкнуло.
Он толкнул дверь.
Запах пыли и сырости ударил в нос. Перед ним открылась маленькая комната. Кровать с продавленным матрасом, покосившийся стол, стены, облепленные пожелтевшими фотографиями.
Он шагнул внутрь и замер.
На фото был он.
Но не только.
Рядом с ним стоял мальчик, которого он не знал. Они выглядели почти одинаково, но у незнакомца был иной взгляд – пустой, отрешённый.
Артём провёл пальцами по снимку.
— Не трогай, — раздалось за спиной.
Его бросило в холод.
Он медленно повернулся.
У стены стоял тот самый мальчик. Только теперь он был не на фото.
Он смотрел прямо на него.
— Ты опять пришёл.
Артём отступил назад, но двери уже не было.
— Что… что это за место? — прохрипел он.
Мальчик наклонил голову.
— Дом. Твой. И мой.
Воздух в комнате стал вязким, словно из него исчез кислород. Голова закружилась, сердце забилось бешено.
— Я… я не знаю тебя.
— Знаешь. Просто забыл.
Мальчик медленно подошёл ближе. Теперь Артём мог разглядеть его лицо.
Его собственное.
Только бледное. Только мёртвое.
— Ты ушёл тогда, а я остался. Но теперь ты вернулся.
Мальчик протянул руку.
— Нам пора поменяться.
Артём открыл рот, чтобы закричать, но голос отказался ему подчиняться. Темнота накрыла его, как волна.
Последнее, что он услышал, прежде чем исчезнуть, был тихий, довольный вздох.
А потом кто-то вышел из комнаты.
Кто-то, кто теперь носил его лицо.