Совсем крошечная кухня, большую часть которой занимала печь. Я сидела у небольшого окна, рукой поглаживая свой небольшой живот, и смотрела на лес. Моя жизнь складывалась не самым лучшим образом. Моя мать – ведьма. Была. Она померла еще осенью. К сожалению, или счастью, мне ее дар не передался. Я была абсолютно не способна к магии.
Деревенские обходили наш дом стороной. Мать старались не замечать на улице, а меня с самого рождения кроме как выродком и не называли. Но если случалось кому-то захворать, то обращались к маме. У меня не было друзей среди местной ребятни. Да я и не старалась быть с кем-то подругами. Дети – народ злой. Если взрослые лишь ругали в след, да плевали в спину, то ребятня могла и побить. Так и росла я в одиночестве. Только мать периодически пыталась пробудить во мне силы. Каждый раз у нее ни чего не получалось и каждый раз я оказывалась битая.
Немного повзрослев, меня все-таки приняли в свой круг. Хоть и магических сил во мне не было, но мать все равно научила меня всем секретам зельеварения. Я умела делать мазь от прыщей, крем для лица, избавлять девушек от веснушек только мазью. Или же отвары для волос. В обмен на дружбу я делилась с молодняком своими снадобьями. Тогда я и познакомилась с Виром.
Он мне нравился давно. Высокий, широкоплечий парень с копной черных волос, карими глазами и задорной улыбкой. По деревни ходили слухи, что он – шалопай, да прощалыга. И девок портит почем зря, да и до выпивки охоч. Но я была влюблена. Собственно, как и добрая половина девчонок в деревне.
Вир сразу обратил на меня внимание. Я не считала себя красавицей: Русые волосы, обычные черты лица. Даже глаза совсем не выразительные, серые. Одна гордость – ресницы. Густые, длинные. Я не понимала, почему Вир выделил меня из всех девчонок. Поначалу я бегала от его ухаживаний. Мать сильно бранила меня. Да и доверять я ни когда не умела. Но в итоге сдалась.
Мы с ним много времени проводили вместе. Гуляли у реки, ходили в лес. Было много разговоров о будущем. Что мы поженимся, дом он построит, детишек нарожаем много. Надо только с родителями договорится. Что его, что моя мать были против нашей связи.
Солнечным, летним днем мы сидели у реки. Тогда Вир мне пообещал.
- Аяюшка, с родителями я поговорю. Потом и маму твою уговорим. Все у нас будет хорошо. Ты мне веришь?
И он проникновенно вглядывался в мое лицо. Я могла лишь тихо прошептать:
- Верю..
- Верь мне, милая.
Вир обнимал меня за плечи и я окончательно таяла. Я очень любила этого мужчину. И он любил меня. Если все будут против нас – то мы соберемся и сбежим! Сбежим куда угодно! Мы все равно будем вместе. Ведь он мне обещал.
Приближался конец лета. С каждым днем я все больше доверяла Виру. В итоге, мое доверие дошло до той точки, что я решилась ему отдаться.
Это случилось вечером. Вир возвращался с полей. Я же весь день провела в лесу, собирая травы по приказу матери. Мы случайно встретились у покосов. Я решила немного передохнуть от долгой прогулки. А Вир, зная мои привычки, уже ждал меня там.
В этот раз мы слишком долго целовались. Все происходило слишком быстро. Его шершавые ладони секунду назад были на моей талии, а уже сейчас ласкали бедра под подолом сарафана, поднимаясь все выше. Было стыдно. Я пыталась остановить мужчину. Но он что-то шептал мне на ухо, перемешивая это с поцелуями. И я сдалась.
Я помню, как стала свидетелем разговора девчонок. Они обсуждали, каково это быть с мужчиной. Были рассказы о сказочных ощущениях, взрыве эмоций и прочей лабуды. На практике все оказалось не так радужно. Я помню лишь боль и чувство… омерзения, что ли. Закончилось все очень быстро. Вир скатился с меня и заботливо вернул подол сарафана на место. Поправил свою рубаху и завязал пояс на штанах.
- Идем? – он протянул мне руку.
- Иди первым. Мне нужно собрать в сумку травы.
Мужчина лишь хмыкнул и ушел. Я собрала все то, что успело вывалится из сумки. И очень долго собиралась с мыслями. Мать сразу поймет, что что-то произошло. Поэтому я привела себя в порядок и переплела косу.
Мать поняла. По моим глазам. Она не стала наказывать меня. Лишь тихо бросила:
- Пожалеешь еще! – и больше со мной она не разговаривала до самой смерти.
А к середине осени мама умерла. В одно утро я проснулась и обнаружила ее бездыханное тело. В полном одиночестве я истопила баню. По традиции, после смерти покойника положено последний раз выкупать в бане. Я это сделала. Мама при жизни была стройной, как тростинка, а после смерти последние соки покинули ее тело. Из бани я несла ее как ребенка – на своих руках. Дома одела ее в новое платье, да повязала на голову цветастый платок. Уже к вечеру собрались деревенские. Одни мужики притащили гроб. Другие уже подготовили могилу. Видимо видели, как я мать носила в баню и все поняли. Три ночи я просидела в одиночестве у гроба. А на третий день тело мамы предали земле.
Вир пришел ко мне только на девятый день. Он был хмурым, резким. Без особых церемоний он взял, то что ему было нужно и просто ушел. Остаток ночи я ревела в подушку. Я даже не могу сказать из-за чего? То ли из-за смерти мамы, то ли из-за отношения Вира ко мне. Пелена с моих глаз спала. Теперь я осознавала его интерес ко мне.
Идя по улице, до колодца, я видела, как он заигрывал с девушками, обнимал их. Как они весело смеялись на его очередную, пошлую шутку. Меня же он не замечал. Я могла бы забыть все, что произошло. Но по утрам меня стала беспокоить тошнота. Я не глупа. Я прекрасно знаю откуда появляются дети. Часто, вместе мамой, принимала роды и у скота и у деревенских женщин. Но я не думала, что это коснется и меня.
Первым порывом было извести то, что растет в моем чреве. Я даже нашла мамины снадобья для этого дела. Но не смогла. Просто не смогла убить то, что живет во мне. Я не имела представления, как я буду жить дальше, но я не смогла этого сделать.
Скрывать беременность получалось просто: зима, широкий тулуп. Да живота особого не было. А весной знала уже вся деревня.
В один апрельский день в мою дверь постучали.
- Открывай, отродье ведьмино!
По голосу я узнала Вира. Раньше его голос говорил о том, как любит меня. А сейчас – отродье.
Я приоткрыла дверь, однако мужчина резко распахнул ее, оттолкнул меня и прошел в дом. Мне оставалось проследовать следом.
- Ты почему не избавилась от этого? – первое, что спросил мужчина, развалившись на лавке.
- Это наш ребенок, Вир…
- Наш? – мужчина резко рявкнул. – Наш? А ты меня спросила? Он мне нужен?
- Уже ни чего нельзя сделать. – я опустила голову и старалась не смотреть на лицо мужчины, которые было перекошено от злости.
Вир подскочил с лавки. Его движения были дерганые, но не ровные. Я сразу поняла, что он был выпивши. Если честно, я боялась такого Вира. Сложно было представить, на что он способен в таком состоянии. Сжавшись в комочек, я старалась не шевелится. Тут он резко остановился, подошел ко мне и поднял мое лицо. Взглянув в его глаза, стало еще страшнее. Это был монстр. Неуправляемый монстр, который легко может меня уничтожить. Не было ни чего общего с тем человеком, который признавался мне в любви, нежно смотрел на меня.
-Мать нашла мне жену. – с показным спокойствием начал он. – В середине первого месяца лета свадьба. Мне плевать, что ты будешь делать, но к этому моменту выблядка не должно здесь быть!
По моей щеке скатилась слеза. Что такое он говорит?
- Куда мы денемся…
- Это твои проблемы! – рявкнул он мне в лицо. После отошел к двери и через плечо бросил, - Роди, да утопи это отродье. Туда ему и дорога.
Как только дверь за мужчиной захлопнулась, я сползла на пол и заревела. Было горько и обидно от слов мужчины, которого я любила. Было обидно за ребенка, который еще даже не родился. Было обидно за себя.
Не прошло и недели, как ко мне явился еще один гость. Точнее, гостья. Не утруждая себя стуком, она вошла в дом и молча села за стол. Я же молча села напротив, стараясь отвести свои глаза от цепкого взгляда матери Вира.
- Я пришла поговорить, Ая.
Отвечать смысла не было. Я знала, что она придет. И так же знала, что она хочет сказать. Эта дородная женщина давила на меня только одним своим присутствием. Гарая была женщиной властной. С ней боялись спорить. А я и не пыталась.
- На что ты рассчитывала, оставляя этого ребенка? Что Вир женится на тебе? – она усмехнулась и продолжила, - Ты знала, что я против ваших отношений. Думала, твой выродок сможет изменить мое отношение к тебе? Нет!
- Я ни чего такого не думала…
- Замолчи! – ее голос приобрел металлические нотки. – Сейчас ты заткнешься и выслушаешь меня. Внимательно выслушаешь!
Гарая встала, уперлась руками об стол и со злостью выплюнула:
- Жизни тебе здесь я не дам! Собирай свои пожитки и уходи. Куда угодно уходи! К свадьбе моего сына здесь не должно быть ни намека на тебя и того монстра, что ты носишь в себе. Ты думаешь, я не знаю, что ваш чертов дар передается через поколение? Здесь это ведьменский выродок не нужен! Если сама не уйдешь – я сделаю все возможное, что бы уничтожить вас!
Выплюнув последние слова, женщина ушла.
***
С каждым днем выходить на улицу было все сложнее. Живот постоянно болел. Я знала, что до родов еще почти месяц, но уже что-то шло не так.
Физически я не смогла исполнить требования Гараи. Мне попросту не было куда идти. К осуждению, шепоткам за спиной, проклятиям, я привыкла. Уже потом, когда ребенок немного подрастет – мы уйдем. Но сейчас я не могла. Нужно было дождаться родов. А они должны были начаться со дня на день.
Это случилось ночью в последние дни весны. Проснулась я от боли в животе. Но боль была не как обычно. Седьмым чувством я поняла, что пришло время. Мучилась я больше суток. Изначально боль была терпимая, но с каждым часом становилась все сильнее и сильнее. Каждая клеточка моего тела требовала смерти. Я же то плакала, то выла, то просто рычала как голодный зверь. Я металась из стороны в сторону, пытаясь найти место, где будет хоть немного легче. Но боль не отступала. В один момент, лежа на спине и упираясь ногами в стену, я поняла, что больше не смогу. Сейчас я умру. Но через мгновение пришло облегчение. Нет, это была не смерть. На свет появился мой малыш.
Тяжело дыша, я приподнялась, взяла ребенка на руки. Ножом, приготовленным заранее, я перерезала пуповину. Замотав младенца в одеяло, я прижала его к себе. Ребенок не плакал, но с ним было все в порядке: он внимательно изучал мое лицо своими черными глазками.
- Ты очень красивый. – я ласково погладила малыша по щеке.
Тут я вспомнила: нужно было приложить ребенка к груди. Пусть и не с первого раза, но все получилось. Мне потребовалось несколько часов что бы прийти в себя.
Уже потом я узнала, что у меня родилась девочка. Тихая и не крикливая. Основным ее занятием был сон. Еще несколько дней я восстанавливалась. Когда же мое самочувствие улучшилось мне пришлой выйти на улицу до продуктовой лавки. Моя отлучка не была долгой. Купив необходимы мне продукты, я уже возвращалась домой, когда заметила гостей. Я автоматически вся подобралась и ускорила шаг. На крыльце моего дома стояли о чем-то переговаривались Вир со своей мамой. Мое сердце пропустило удар а после застучало в несколько раз быстрее. Мне не хотелось верить, что эти люди могут навредить моему ребенку.
- Ты смотри-ка! И правда, без пуза! – воскликнула мать Вира, - Я думала, Зирка врет, что видела тебя без брюха!
- Здравствуйте. – Я старалась быть максимально вежливой. Мне совершенно не хотелось, что бы они вошли в дом и увидели мою дочь. Они прекрасно показали свое отношение еще в прошлый свой визит. И мне думается, что я не смогу справится даже с матушкой Вира.
- Ну здравствуй. – Мужчина покосился на меня. – Где этот?
Вир кивнул на мой живот. Видимо, пока я шла до лавки, им все сообщили соседи. Сейчас уже тепло, поэтому на мне было только теплое платье да накидка. Отсутствие живота сразу бросалось в лицо.
На вопрос мужчины я не ответила, а лишь наклонила голову, молясь, что бы малышка не заплакала. Пусть думают, то ребенка нет. Нам нужно только немного выиграть время и мы уйдем из деревни.
- Сама или уже мертвец был? – это уже было интересно матери Вира. Ну да, она ведь сыночку невесту нашла. Ей и я и мой ребенок поперек горла. Но и на ее вопрос я не ответила, еще сильнее опустив голову.
- Ну и замечательно! Ну и славненько! – На лице женщины расцвета улыбка.- Все к лучшему, дорогая моя. Ну, ты главное кушай хорошо. Восстанавливайся. А мы пойдем, да сын?
- Да, идем.
Вир бросил на меня последний взгляд и ушел вслед за мамой.
Лишь когда фигуры скрылись за поворотом, я решилась войти в дом. Дочь спала. Я выдохнула. Да, нам нужно сейчас быть максимально тихими и незаметными. Нужно было немного продержаться. Совсем чуть-чуть. И все у нас будет хорошо.
***
Следующие дни пролетели как один. Я погрузилась в уход за малышкой. Первым делом дала ей имя. Свою дочь назвала Юной. Мне это имя всегда нравилось. Омрачало наше существование только одно – мы не могли выйти на улицу даже на простую прогулку. Мне приходилось прятать Юну так, что ее голосок не был слышен даже с улицы. Все шло просто замечательно. Уже через два дня должна была случится свадьба Вира. Я видела его невесту мельком в деревне. Красивая девушка. Очень красивая. Надеюсь, Вир будет с ней счастлив. Я же переболела к нему окончательно.
В тот день мне нужно было уйти ненадолго из дома. Запасы трав подходили к концу. А Юну часто беспокоил животик. Ребенка я накормила и укачала. После же положила ее в колыбель. А вот саму колыбель спрятала в огромный чулан. Если Юна и проснется, то ее голос с улицы не услышит ни кто. Но и я постараюсь вернуться как можно быстрей.
В лесу я пробыла не долго. Что-то тянуло меня домой. Интуиция кричала, что что-то идет не так. Собрав нужные мне травы в рекордно короткие сроки, я отправилась домой. Я не шла. Практически всю дорогу я бежала. Ощущения были странными, беспокойными. Добежав до деревни, я рванула в сторону дома. Напряжение нарастало. Дыхание сбилось.
Забежав во двор, первое, что я заметила, это приоткрытая входная дверь. В этот момент мое сердце остановилось. На негнущихся ногах я поднялась на крыльцо и распахнула дверь. Вбежав в комнату, я застыла у порога. Мой взгляд метался то к открытому чулану, то к мужчине, что сидел на стуле у окна, то к женщине, что стояла рядом с чуланом. Я побледнела. Нет. Этого просто не может быть!
Я медленно подошла к чулану и заглянула в него. Моя девочка лежала в колыбели. Рядом валялась подушка, что я сшила моей малышке, еще, когда была беременна. Но что такое? Почему Юна не дышит? Почему ее лицо такое бледное?
- Нет, нет, нет!
Из глаз текли слезы. Я не могла принять, то моя дочь, мой ребенок, сломанной куклой лежит в своей колыбели.
- Что вы сделали?! – я подскочила к женщине с схватила ее за рубашку. – Что вы натворили?!
- Успокойся! – чьи-то сильные руки отшвырнули меня к стене. – Тебя предупреждали! Ты должна была избавится от него! Не сделала ты – сделал я!
- Ненавижу! Я вас ненавижу!
Перед глазами упала пелена. Я видела, как уходят эти двое. Нет, это не люди. Это твари. Я завыла. Как зверь взвыла. Эти звуки не могли принадлежать человеку. Это был рев, разрывающий мою грудь. Захлебываясь слезами, я доползла до чулана. Дрожащими руками достала бездыханное тело своего ребенка. Я все еще не верила. Все это казалось просто страшным сном. Сейчас я проснусь, и моя малышка будет живая. Будет улыбаться мне своим беззубым ртом. Будет тянуть свои маленькие ручки себе в рот. Будет прижиматься ко мне во сне.
Прижав к себе своего ребенка, я повторяла себе, что это сон. Что ни чего не случилось. Я целовала ее ручки, лицо. Я молила ее о прощении, о том, что не смогла ее защитить. Я не смогла сберечь своего ребенка. Не смогла.
Так, в обнимку с Юной я пролежала почти сутки. С каждой секундой мое сердце покрывалось ледяной коркой. Все чувства попросту исчезли. Осталось лишь одно – ненависть. Я всех их ненавидела. И Вира с его семейкой и соседей, что всегда за мной следили и докладывали мамаше Вира. Я ненавидела эту деревни, этих людей, это место. Они не должны существовать. Они не достойны жить. В моей душе что-то проснулось. Это что-то было темным. Очень темным и с каждой минутой разрасталось все сильнее, запуская свои щупальца в каждую клеточку моего тела. Возможно, раньше меня бы это напугало. Но сейчас мне было все равно.
Все мои движения были механическими. Я поднялась. Укутала Юну в белую простынь. Укутала с головой. Моя малышка мертва. Но хоронить ее здесь, в этом месте, я не стану. Взяв сверток в руки, я вышла из дома.
Вечер был теплым. Заходящее солнце окрасило молодую листву в багровый цвет. Где-то неподалеку звучала музыка и веселый смех. В моей голове всплыло слово «свадьба». Да, они убили моего ребенка и теперь празднуют!
Чувство ярости захлестнуло меня волной, окатив с ног до головы. Не знаю откуда, но я знала, что я могу их всех уничтожить. Они не достойны жить! Я отомщу им и за себя и за своего ребенка. Ели бы в тот момент меня кто-то увидел, то испугался бы. Мои глаза стали полностью черными, черты лица заострились и приобрели хищные черты. Чеканя каждый свой шаг, я пошла на праздник. Ведь нужно поздравить молодых!
Меня заметили не сразу. Гарая о чем-то беседовала с полной женщиной, когда ее взгляд был случайно брошен на меня. Женщина тут же побледнела. О да, это был испуг. Она испугалась. Чернота, проснувшаяся во мне, требовала крови. Много крови. Ей нравился этот страх. Она желала видеть мучения этих людей. Это уже была не я, Ая. Это уже был другой человек - страшный, и способный на многое.
Музыка резко смокла.
- Поздравляю молодоженов. – мой голос звучал громко и ровно. Правда, этот голос не принадлежал мне. Слишком много стали.
- Ая, не глупи! – осторожно начал со мной диалог отец Вира. – Не надо. Не сейчас.
- Гар, и вам доброго дня. – я улыбнулась. Мужчина побледнел.
Они меня боялись. По их лицам было видно, что им действительно страшно. Они все всё знали. Знали, и им было все равно. Твари!
Я бросила взгляд на Гараю. Та резко ухватилась за свое горло, захрипела и упала навзничь. Кто-то закричал. Со столов полетела в разные стороны посуда, разбиваясь на лету и раня людей. Те, кто пытался подбежать ко мне падали замертво у моих ног. Следом вспыхнул дом Вира. Потом еще один, и еще. Пылала вся улица. Люди бегали в разные стороны хаотично, толкая друг друга и затаптывая тех, кто уже упал. Какие же все они мерзкие. Чернота внутри меня ликовала. Но ей не хватало чего-то. Есть один человек, который заслуживает смерти. Он точно не должен спастись. Нет. Его я уничтожу сама. Своими собственными руками. Так же как и он лишил жизни нашего ребенка.
Я шла, не замечая ни чего на своем пути. Под ногами валялись разбитые тарелки, мертвые люди. Кто-то пытался потушить дома в огне. Но с магическим огнем не так просто справится. Запах горелой человеческой плоти щекотал нос. Эти глупцы полезли в свои дома спасать свое добро. Жадные, жалкие твари.
Вир нашелся быстро. Убегая от огня, он повредил ногу и теперь практически полз у какого-то сарая.
- Ну, здравствуй, милый.
Мой голос звучал ровно, без эмоций. Мужчина вздрогнул и перевернулся на спину. Его и так бледное лицо стало еще белее. Она переводил испуганный взгляд с моего лица на сверток у меня в руках. Он уже знал, что умрет. Знал и боялся. Надеялся вымолить мое прощение.
- Аюшка! Пожалуйста! Аюшка, мать заставила меня! Прости! Прости меня, пожалуйста! Мы… мы ведь любили! Я любил тебя! Прости! Я на коленях буду вымаливать твое прощение! Я…
- Заткнись, ничтожество! Какой же ты трус! Боишься за свою шкуру? Тебе страшно? Ты боишься меня? А ты не боялся опустить подушку на лицо своей дочери, мразь?!
Мне хотелось придушить его собственными руками, но мне совершенно не хотелось прикасаться к этому выродку. Поняв мое замешательство, Вир начал отползать от меня. Думает сбежать? Нет, я этого не могу допустить.
Я шла следом за ним. В один момент, мужчина уперся спиной в стену. До человека, который уничтожил мою жизнь, растоптал ее, оставалось всего несколько метров. Я остановилась. Вытянула руку вперед. Повинуясь моему зову, тьма вышла наружу и сформировала огромную, когтистую лапу, как продолжение моей руки. Схватив этой лапой мужчину за горло, я подняла его так, что его ноги лишь кончиками пальцев касались земли. Я улыбалась. Сжимала его горло и улыбалась. Я наслаждалась этим моментом.
В одно мгновение тьма взяла контроль надо мной. Черная лапа сделала еще одно легкое движение, и тело мужчины мешком свалилось у стены. Следом с глухим стуком упала и голова, где застыли стеклянные глаза все еще полные ужаса. Нехотя тьма свернула свои щупальца и вернусь на место. Она была сыта и довольна. Еще раз взглянув на тело человека, которому я готова была отдать все, я сильнее прижала к своей груди сверток и вышла торговый тракт. Сейчас я хочу уйти отсюда. Уйти навсегда. Уйти и никогда не возвращаться.
***
Юну я похоронила на берегу озера в нескольких днях пути от деревни. Мне очень понравилось это место. Водная гладь отливала серебром в свете луны. Прекрасные, белые цветы росли вдоль берега, обрамляя его пушистым облаком. А чуть поодаль, раскинулась огромная ива. Это дерево и стало последним приютом моей дочери. Оно защитит ее от непогоды и от невзгод. А поздние пташки будут каждый вечер петь ей колыбельную. Обняв совсем маленький земляной холмик, я несколько ночей провела со своим ребенком. Это были последние наши часы вместе. Слез больше не было. Я разучилась плакать. Свою дочь я уже оплакала. Я больше лить слезы мне не по кому.
Уходила я не оборачиваясь. Не смогла. Огромная часть моей души и моего сердца осталась там, на берегу, под ивой. А те жалкие остатки, что остались со мной, теперь угольно-черные. В них нет не единого лучика света. Все пожрала тьма.
- Вот так, мама. Всю жизнь я была бракованной. Всю жизнь ты попрекала меня, что я уродилась не в тебя. Теперь ты довольна? Теперь твоя душа упокоилась? Меня сломали. Растоптали мою душу в дорожной пыли. Уничтожили все, что мне было дорого. Но у меня есть магия. Теперь-то ты довольна?
Мой путь лежал в никуда. Да и мне было все равно. Я просто шла. Иногда останавливалась, что бы испить воды у ручья, или же утолить голод ягодами. У меня не было цели. Я шла. Несколько раз я падала без сил. И каждый раз я думала, что все. Это мой конец. Что здесь я и останусь навечно. Но каждый раз я вставала и шла дальше.
Человек без души.
Человек с мертвым сердцем.
Человек без жизни.
Человек, проклятый всеми богами.
Живой мертвец.
Мертвец.