Великая княгиня Мария Павловна, внучка императора Александра II, как известно, с детства осталась фактически сиротой. Ее мать – греческая принцесса Александра, дочь великой княгини Ольги Константиновны, королевы эллинов, скончалась молодой, рожая брата Марии – Дмитрия Павловича.
Опальный отец
Отец великой княжны – Павел Александрович, через некоторое время заключил новый, на этот раз неравный, брак с супругой одного из своих подчиненных – Ольгой Пистолькорс. За это Николай II изгнал его из России.
Дети великого князя при этом остались на родине. Опекунами Марии и Дмитрия император назначил брата Павла Александровича – великого князя Сергея Александровича и его супругу – Елизавету Федоровну, старшую сестру императрицы Александры Федоровны.
Несчастные сироты
Как вспоминала в последующем Мария Павловна, оставшись без отца и без матери, они с братом очень страдали. Дядя – Сергей Александрович, относился к ним с большой любовью и теплотой. Однако, несмотря на огромную дружбу с братом Павлом Александровичем, Сергей очень сильно осудил его новый брак. Сергей Александрович был очень дружен с принцессой Александрой и так и не принял вторую, морганатическую супругу Павла Александровича.
Поссорившись с братом, Сергей Александрович, как пишет Мария, жестко ограничивал ее и брата от общения с отцом-изгнанником. Несмотря на то, что маленькие княжна и князь очень любили Папа (как и он их), дядя-опекун практически не позволял им даже переписываться с Павлом Александровичем. Те редкие письма, что дети писали отцу, великий князь предварительно прочитывал сам. Сергей Александрович при этом жестко пресекал и попытки самого Павла Александровича принять хоть какое-то участие в воспитании собственных детей.
Великий князь считал, что раз уж он принял опекунство над племянниками, то он и несет полную ответственность за их воспитание, образование и судьбу.
Обет Елизаветы Федоровны
Если с дядей Мария и Дмитрий, несмотря на его жесткую позицию по отношению к Павлу Александровичу, еще и находили общий язык и даже любили его, то общение их с тетушкой – Елизаветой Федоровной, было очень сложным. По крайней мере такая ситуация сложилась в первое время.
Елизавета Федоровна, согласно легенде, еще в возрасте 9 лет, дала обет целомудрия. Когда Елизавета, принцесса Элла Гессенская, была маленькой, в ее семье разразилась трагедия. Младший брат Эллы – гемофилик принц Фридрих, выпал из окна фамильного замка и скончался от внутреннего кровотечения.
Эта трагедия произвела на Эллу такое гнетущее впечатление, что она решила никогда не иметь детей. Видимо, уже в детстве Елизавета знала, что, будучи внучкой королевы Виктории, она может гемофилию своим сыновьям.
Считается, что, когда Сергей Александрович сватался к Елизавете, принцесса сразу предупредила его о своем обете. В последующем брак великого князя и принцессы, по мнению современников, оказался «белым». Супруги, по воспоминаниям Марии Павловны, спали в одной комнате, в одной кровати. Однако делали они так, скорее, из приличия и во избежание кривотолков. На самом деле Сергей Александрович жили не как муж и жена, а скорее, как и брат и сестра.
Холодная тетушка
Собственных детей у Елизаветы Федоровны, таким образом, не было. И когда в ее доме появились маленькие племянники супруга, она приняла их очень холодно. По мнению Марии Павловны, Елизавета Федоровна просто ревновала ее и брата к супругу.
Долгое время Мария и Дмитрий не чувствовали проявлений тепла со стороны Елизаветы Федоровны. Лишь с годами великая княгиня начала относиться к племянникам несколько более ласково. Постепенно Елизавета Федоровна привыкла к тому, что у нее в доме живут дети. По словам Марии Павловны, с какого-то момента княгиня даже начала проявлять к ней и брату практически материнскую заботу.
К примеру, однажды, когда Мария Павловна тяжко заболела дифтерией, по поведению тетушки она поняла, что та очень переживает за нее. Елизавета Федоровна не только наняла для нее лучших докторов, но и лично сидела у ее постели, следя за ее состоянием. И это при том, что от дифтерии в детские годы Елизаветы Федоровны скончалось несколько ее родственников, включая матушку, и княгиня должна была бы бояться этой болезни.
Великолепные драгоценности
Несмотря на потерю родителей, жизнь Марии Павловны и ее брата Дмитрия в доме дяди, таким образом, с годами наладилась. Елизавета Федоровна и Сергей Александрович были людьми баснословно богатыми. И Мария и Дмитрий, конечно же, имели все необходимое и жили в их доме в большом комфорте.
Как пишет Мария Павловна в своих мемуарах, ее всегда восхищали благородные манеры, природная красота, стать и безупречное чувство стиля ее тети. По словам великой княжны, у Елизаветы Федоровны имелась, помимо всего прочего, и огромная коллекция драгоценностей. Под эти драгоценности в доме Сергея Александровича была отведена целая комната.
Как вспоминает Мария, собираясь на какой-нибудь бал, Елизавета Федоровна часто посылала ее в эту комнату с наказание принести то или иное украшение. Великая княжна выполняла это поручение всегда с огромным удовольствием.
Трагедия
В начале XX в, когда Мария и Дмитрий уже немного подросли, спокойной жизни семейства великого князя Сергея Александровича, к сожалению, пришел конец. Сергей Александрович был московским генерал-губернатором, то есть главой Москвы. И именно на него москвичи взвалили ответственность за произошедшую во время коронации Николая II ходынскую трагедию.
После этой трагедии, унесшей жизни тысяч человек, Николай II получил свое прозвище – Кровавый, а Сергея Александровича начали называть великим князем Ходынским.
В 1904 г, после того как Россия проиграла в русско-японской войне, революционная ситуация в стране и вообще крайне накалилась. В России активизировались всевозможные революционные организации и начался террор.
Николай II в целях безопасности даже был вынужден покинуть Зимний дворец и переехать из Петербурга за город – в Царское Село, в Александровский дворец, парк вокруг которого был оцеплен казаками.
Ненависть к великому князю Сергею Александровичу в эти времена также достигла апогея. Пережить этого сложного периода террора, который начал спадать лишь к 1908 году, московскому генерал-губернатору не удалось. В 1905 г. Сергей Александрович погиб от рук террористов.
Решение Елизаветы Федоровны
Марии Павловне на тот момент исполнилось всего 15 лет. Как вспоминает княжна, трагичная кончина супруга, произвела на Елизавету Федоровну крайне гнетущее впечатление. Еще до ухода Сергея Александровича, великая княгиня, по словам Марии, с годами начала становиться все более религиозной. Елизавета Федоровна все больше отдалялась от света и заводила разговоры о монашестве.
Это, как пишет княжна, крайне не нравилось Сергею Александровичу, хотя он и сам был достаточно религиозным человеком. После кончины великого князя, по словам Марии, случилось то, чего она и другие родственники-Романовы и опасались. Елизавета Федоровна решила уйти от светской жизни окончательно.
Некоторое время после тракта, княгиня очень страдала и находилась в сильнейшей депрессии. Затем Елизавета Федоровна раздала часть своих сокровищ родственникам, а другую часть продала. Как пишет Мария Павловна, великая княгиня продала также и предметы искусства из дворца Сергея Александровича и даже всю мебель. Из-за этого, по словам княжны, дворец дяди стал казаться ей совершенно чужим, холодным и пустым.
Забота о племяннице
На вырученные деньги Елизавета Федоровна основала Марфо-Мариинскую обитель и стала настоятельницей в ней. Прежде чем уйти от света, великая княгиня однако, конечно же, позаботилась о своих племянниках-сиротах. Дмитрий Павлович перешел под опеку самого Николая II и его супруги и был определен в престижное военное училище.
Марии Павловне же Елизавета Федоровна нашла великолепного, по ее мнению, жениха. Великая княгиня сосватала племянницу за шведского принца Вильгельма, наследника шведского престола. Разумеется, такой брак для Марии Павловны мог считаться вполне выгодным. Ведь княжна приходилась действующему императору лишь двоюродной сестрой.
Разговор на повышенных тонах
Однако Мария Павловна, по ее словам, очень не хотела связывать свою судьбу с Вильгельмом. Будучи молодой 16-летней девушкой, она придерживалась прогрессивных взглядов и считала, что выходить замуж нужно только по любви. Против брака Марии с Вильгельмом выступал и ее отец – Павел Александрович.
Великий князь был очень обижен тем, что Елизавета Федоровна сосватала его дочь, даже не спросив его мнения. По словам Марии Павловны, из-за этого у Елизаветы Федоровны и Павла Александровича даже состоялся разговор наедине на повышенных тонах. К тому времени Николай II уже несколько смягчился по отношению к провинившемуся дяде и время от времени разрешал ему приезжать в Россию.
На мнение Павла Александровича, Елизавета Федоровна однако внимания обращать не стала. В личном разговоре с Марией Павловной великая княгиня все же уговорила ее принять предложение Вильгельма. Деваться княжне было некуда, и она уступила тетушке.
Марии Павловне удалось лишь добиться того, чтобы ее не выдавали замуж так рано. Елизавета Федоровна согласилась подождать с ее замужеством до ее 18-летия.
Подарок отца
В 1908 году Мария Павловна вышла замуж за Вильгельма в Царском Селе. Торжество это, конечно же, было очень пышным. Мария Павловна, помимо всего прочего, получила и огромное количество роскошных подарков. Самые дорогие подарки преподнесли, конечно же, Романовы.
Не поскупился на подарок для дочери и великий князь Павел Александрович. Когда Николай II изгнал дядю из России, он, конечно же, лишил его и романовского содержания. Известно, что даже все имущество Павла Александровича в России было отдано под управление других великих князей. И тем не менее, великий князь все же нашел средства, что не «ударить в грязь лицом» и сделать дочери традиционный романовский свадебный презент.
На свою свадьбу Мария Павловна получила от отца великолепную сапфировую парюру, состоящую из диадемы, колье и накорсажного украшения. Изготовил эту парюру для великой княжны в 1908 г. знаменитый французский ювелир Картье. Существует также мнение, что Павел Александрович оплатил только изготовление диадемы и колье. Другие Романовы же решили помочь ему и оплатили Картье создание накорсажного украшения.
Вдохновившись тиарой императрицы
В истории создания парюры для Марии Павловны, таким образом, имеются некоторые неясности. Но по дошедшим до нас изображениям можно судить, что для изготовления комплекта Картье использовал огромные сапфиры. При чем, по всей видимости, это были самые дорогие камни – насыщенного глубокого синего цвета. Известно, что именно такие сапфиры и любили Романовы. Помимо сапфиров, в дизайне парюры ювелиром было использовано также множество бриллиантов.
Заказывая парюру для дочери, Павел Александрович, видимо, вдохновился поступком самого Николая II, подарившего супруге на бракосочетание роскошную сапфировую парюру от Кехли. Дизайн украшения, созданного для Марии Павловны Картье, чем-то напоминал дизайн сапфировой диадемы Александры Федоровны, получившей название «васильковой».
В оформлении диадемы Марии Павловны присутствовали те же симпатичные «завитки», что и в украшении Александры Федоровны. Единственное, дизайн диадемы великой княжны оказался все же несколько более строгим.
Мария Павловна, если судить по воспоминаниям о ней современников, а также – ее собственным, была девушкой абсолютно непритязательной. К драгоценностям и роскошным нарядам она относилась равнодушно.
Однако подарок любимого отца, с которым она была разлучена на долгие годы, конечно же, очень порадовал великую княжну. Возможно, на свою свадьбу Мария Павловна даже надела бы великолепную тиару Павла Александровича. Однако сделать этого великая княжна не могла.
Свадебный наряд Романовых
Мария Павловна приходилась внучкой императору Александру II, а потому должна была выходить замуж в традиционном романовском свадебном платье и в романовских свадебных драгоценностях. Освобождались от этой «обязанности» в царской России лишь правнучки императоров, носившие титул не великих княжон, а княжон императорской крови.
К примеру, не стала надевать романовского свадебного наряда княжна Ирина Романова, выходя замуж за князя Феликса Юсупова. По отцу Ирина была лишь правнучкой императора Николая I.
Марии Павловне же пришлось надеть на свою свадьбу платье из очень тяжелой парчи с золотой вышивкой, бриллиантовую диадему с красным алмазом, огромное бриллиантовое накорсажное украшение, большое колье и тяжелые серьги-вишни.
Наряд великой княжны был настолько тяжелым, что во время венчания доставлял ей огромный дискомфорт. По словам Марии Павловны, на банкете после венчания она даже не выдержала и сняла с себя бриллиантовые серьги-вишни. Эти серьги великая княгиня повесила на бокал с вином, что очень повеселило сидевшего рядом с ней императора Николая II.
Шведские фото Марии Павловны в парюре
На свадьбу сапфировую диадему Мария Павловна не надевала. Но в последующем, она, видимо, носила ее достаточно часто. Шведский двор значительно уступал романовскому по роскоши и богатству. И поэтому привезенные Марией Павловной на родину мужа подарки российских родственников, видимо были у нее очень востребованы.
В любом случае до наших дней дошли фотографии великой княжны, на которых она позирует в придворном шведском наряде жены наследника и в сапфировой парюре, подаренной отцом.
К сожалению, сохранились лишь отдельные фото диадемы Марии Павловны из парюры и накорсажного украшения.
Входившее в комплект колье можно видеть только на фото самой великой княжны.
Смотрелся этот сапфировый комплект на Марии Павловне с большой долей вероятности просто великолепно. Известно, что шведское официальное платье Марии Павловны было черным. Именно такую одежду, дополненную горностаем, надлежало по желанию короля Густава III, жившего в XVIII в, носить шведским придворным дамам. В последующем эта мода при шведском дворе не менялась до самого XX в.
Бриллиантовая "цепочка" от Елизаветы Федоровны
Если внимательно посмотреть на шведские фото великой княжны, можно заметить, что сапфировое колье она носила в комплекте с чокером-«цепочкой», состоявшей из бриллиантовых колец. Эта цепочка также была привезена Марией Павловной из России.
Ранее это украшение принадлежало тете великой княжны – Елизавете Федоровне. Доказательством тому служит одно из сохранившихся фото великой княгини. Считается, что изготовлено это украшение было в мастерской знаменитого Фаберже.
Каким образом «цепочка» оказалась во владении Марии Павловны, доподлинных сведений не сохранилось. Возможно, Елизавета Федоровна преподнесла это украшение в числе других подарков племяннице на свадьбу. Может быть также, Мария Павловна получила ожерелье в то время, когда великая княгиня избавлялась от своего имущества, чтобы стать настоятельницей монастыря.
Известно, что в то время Елизавета Федоровна была очень щедра к своим родственникам, как российским, так и английским и гессенским.
Изумрудная парюра
В любом известно также, что помимо бриллиантовой цепочки, от Елизаветы Федоровны Марии Павловне досталось и еще одно замечательное украшение – изумрудно-бриллиантовая парюра.
Судьба сапфировой парюры Марии Павловны и ее бриллиантовой «цепочки» после революции осталась неизвестной. Где сейчас находятся эти сокровища и сохранились ли они, никто не знает.
Изумрудная же парюра после революции была продана Марией Павловной кузине – румынской королеве Марии. Перед самой революцией Мария Румынская из-за войны неосмотрительно отправила большую часть своей коллекции драгоценностей на хранение в Россию. В результате в 1917 г. она лишилась своих сокровищ. Чтобы восполнить потерю, поэтому, Мария Румынская активно скупала драгоценности, реализуемые бежавшими за границу российскими дворянами.
Известно, что Мария передала изумрудную парюру Марии Павловны одной из своих дочерей. Ныне тиара из этого комплекта находится в коллекции компании Van Cleef & Arpels. Правда настоящие изумруды в ней заменены на искусственные. Судьба колье же остается неизвестной.
Несчастливая семейная жизнь
Несмотря на пышную свадьбу и множество дорогих подарков, семейная жизнь Марии Павловны и Вильгельма в последующем не сложилась. Великая княжна и принц совершенно не подходили друг другу по характеру. После свадьбы молодые провели медовый месяц в путешествии по Европе.
Затем они поехали на родину жениха и поселились в самом центре Стокгольма, в новом дворце Оук Хилл. Через год Мария Павловна родила сына Ленарта. С супругом отношения у нее однако совершенно не заладились. Полюбить Вильгельма княгиня в последующем так и не смогла.
В своих мемуарах Мария Павловна так писала об этом:
Мне стало казаться, что мой жених совершенно чужой, посторонний для меня человек, с которым меня ничто не связывает. Вскоре я стала испытывать к нему почти неприязнь. Когда он изредка хотел меня приласкать, мне это было неприятно. Ситуация стала казаться невыносимой. Я с ужасом думала о своем безвыходном положении.
В конечном итоге Мария развелась с Вильгельмом, и оставив в Швеции сына, который считался наследником, уехала сначала в Россию, на празднование 300-летия дома Романовых, а затем – в Париж, к отцу, великому князю Павлу Александровичу.
Трагичные потери
Вильгельм после развода с Марией так больше никогда и не женился. Сама великая княгиня в 1914 г. вместе с прощенным Николаем II отцом вернулась в Россию. Во время Первой мировой войны она была сестрой милосердия.
После революции Марии Павловне пришлось пережить множество испытаний. Великая княгиня лишилась отца, казненного в Петропавловской крепости и сводного брата Владимира, сына Павла Александровича от второго брака, простившегося с жизнью в Алапаевске вместе с любимой тетей Марии Павловны – Елизаветой Федоровной.
Бриллианты в чернильнице
В своих воспоминаниях Мария Павловна описывает, в том числе и то, как она прятала от новых властей свои драгоценности. К примеру, одну из своих диадем (неизвестно, какую именно), она разобрала, сложила на дно чернильницы, залила парафином, а сверху налила чернила. По словам Марии Павловны, чекисты очень старались найти ее бриллианты, но в неприметную чернильницу на столе заглянуть не догадались.
В конечном итоге Марии Павловне удалось бежать из России, что она сама в последующем считала настоящим чудом. Ко времени эмиграции великая княгиня уже была замужем вторично. Во второй раз Мария Павловна вышла замуж по любви – за сына императорского коменданта Путятина.
За границей в первое время княгиня с супругом жила у Марии Румынской. Но вскоре супруг Марии отказал беглецам в гостеприимстве. После этого Мария Павловна и ее муж переехали в Лондон к брату великой княгини – Дмитрию Павловичу.
Драгоценности за бесценок
Неизвестно, какие драгоценности сумела увезти княгиня из России самостоятельно. Но известно, что в Лондон ей в конечном итоге прислали те драгоценности, которые она оставила при дворе в Швеции после развода.
По всей видимости, в числе этих сокровищ была и сапфировая парюра, подаренная когда-то Марии Павловне отцом на свадьбу. Полученные из Швеции драгоценности, включая с большой долей вероятности и сапфировый комплект, непрактичная княжна сразу же распродала буквально за бесценок.
Постепенно однако Мария Павловна привыкла к новой жизни, научилась вести дела и даже открыла собственный бизнес - вышивальную мастерскую «Китмир». Эта мастерская долгое время сотрудничала с компанией Коко Шанель.
К своему второму супругу Мария Павловна со временем также охладела и дело закончилось разводом. Мастерская княгини разорилась во время экономического кризиса в Европе. После этого Мария Павловна уехала в США, где работала журналисткой.
Заботливый сын
В это время Марию Павловну пригласил вернуться шведский король и даже предоставил ей шведское гражданство. Однако великая княжна, которая могла бы вновь оказаться в привычной ей комфортной обстановке монаршего двора, ехать в Швецию отказалась. Причиной стало то, что Швеция признала СССР.
Известно, что в последние годы жизни Мария Павловна жила у сына Ленарта на его попечении.
Леннарт, повзрослев, заключил морганатический брак, лишился прав на шведский престол и жил в Европе.