Осень уже постепенно вступала в свои права: было хоть и не холодно, но ветрено. Низкие тёмные тучи висели над головой, ветер рвал пенистые барашки на волнах. Тёмные воды моря и почти чёрное небо над ним создавали какую-то особую палитру силы и неукротимости природы.
Я сидел в будке спасателей на городском пляже. Делать было нечего, но дежурство никто не отменял: на море надвигался шторм и надо было следить, чтобы какой-нибудь отчаянный пловец не решился потягаться со стихией.
Отведя взгляд от воды, я посмотрел на пляж. Он был пустынным, ветер срывал песок и поднимал его вверх небольшими фонтанчиками, на береговую кромку всё сильнее и сильнее накатывали штормовые волны.
Неожиданно на пляже возникла одинокая фигура, бредущая к воде. Пожилой длинноволосый мужчина в одной руке держал белую трость, которой ощупывал песок перед собой. В другой руке он держал футляр со скрипкой.
«Похоже, он слепой. Зачем же он идёт к воде? Ещё, не дай бог, волной смоет,» - я только собрался выскочить из будки и остановить его, как мужчина остановился, присел и положил на песок скрипичный футляр. Щелкнули, откидываясь, зажимы, руки открыли крышку- и через мгновение человек выпрямился, левой рукой прилаживая под подбородок скрипку и сжимая другой рукой смычок.
Я замер в дверях своего поста.
И тут зазвучали первые такты «Шторма» А. Вивальди. Энергичные ритмы, прерывающиеся замираниями, которые подчеркивают и перенасыщают каждую мелодию, звучали в унисон реальному шторму. Музыка, передающая энергию, мощь и неистовство волн, сливалась с грохотом моря и воем штормового ветра.
Это было невероятно. Шторм в музыке и шторм наяву. Вздымающиеся и опадающие на песок морские волны и одновременно звуки скрипки, передающие ощущение бушующей стихии гениального Вивальди, виртуозно исполненные слепым музыкантом.
Закончив играть, он аккуратно, я бы даже сказал, благоговейно уложил скрипку в футляр, взял в руки трость и медленно пошел обратно, постукивая ею впереди себя.
Самое же удивительное случилось тогда, когда его фигура скрылась из глаз – ветер стал затихать, волны становились не такими большими и опасными, а на небе появилось солнце, чьи лучи, пробившись сквозь толщу облаков, заиграли на поверхности моря. Шторм постепенно сошел на нет.
Последняя волна, накатив на берег, смыла человеческие следы, и ничто больше не напоминало о том, что только что здесь состоялся поединок музыки и стихии.
Я долго находился под впечатлением от увиденного, и мне захотелось узнать, кто был этот слепой музыкант и почему он играл в штормовую погоду.
Мой сослуживец, человек немногословный, пояснил: гроза, мокрая дорога, откуда-то взявшаяся встречная машина, лобовое столкновение и месяцы реабилитации, после которых известный музыкант стал слепым инвалидом, потерявшим память.
- Чего только не бывает в жизни… - вздохнул я, задумчиво глядя на море, - вероятно это единственное, что ему удалось вспомнить и теперь он исполняет ее в штормовую погоду на берегу моря…
Исполняет и верит, что музыка сильнее стихии и он вспомнит всё. Все те произведения, которые были с ним в его прошлой жизни.