Хубби-хатун отложила в сторону вышивку и с удивлением посмотрела на вошедшего в дом стражника. Она никак не могла привыкнуть, что перед домом теперь стоят вооруженные мужчины: Сафие-султан приехала к поэтессе со своей охраной.
- Что случилось? - нахмурила брови хозяйка дома.
- Письмо из дворца для Сафие-султан, - поклонился мужчина и протянул Хубби-хатун футляр.
Женщина повертела в руках деревянный тубус.
- Кто это прислал? Бюльбюль?
- Не знаю, госпожа, велели передать Сафие-султан. Я узнал агу, он давно служит во дворце посыльным. Но я не припоминаю его имя.
- Хорошо. Ступай.
Хубби-хатун задумчиво потрясла легкий футляр - в нем очевидно не было ничего, кроме свернутой в трубочку бумаги. Поэтессе хотелось самой вынуть письмо, но сделать этого она не посмела.
- Странно... в такой час. Что это может быть. Должно быть, Разие-хатун сообщает госпоже какие-то важные новости... но почему она не послала и мне записку... что же делать...
Хубби-хатун прошлась несколько раз по комнате, размышляя:
- Отправлять гонца во дворец уже поздно, да и вдруг здесь что-то срочное... Аллах-Аллах, что же мне делать.
Женщина не мигая смотрела на футляр, как будто это могло помочь ей принять решение. Взохнув, Хубби-хатун все же направилась в комнату Сафие-султан. Главная фаворитка повелителя спала, но её дыхание было прерывистым и тяжёлым.
- Бедняжка, и во сне мучают ее сильные боли... пожалуй, лучше не будить султаншу до утра, - пробормотала Хубби и сделала шаг назад.
Сафие простонала во сне, и хозяйка дома ещё больше утвердилась в своём решении отдать письмо утром. Тихо прикрыв дверь, женщина вышла в из комнаты и тут же обрадовано всплеснула руками.
- Дочка! Какая радость! Почему не сообщила, что приедешь, я бы приготовила твою любимую пахлаву!
Айше хатун обняла гостью, увлёкая её за собой на первый этаж и благодаря Всевышнего за такой неожиданный подарок.
- Я больше не могла там оставаться, - тихо ответила девушка, и у её матери сердце похолодело и рухнуло вниз.
- Твой муж обидел тебя? Что он сделал?
Хубби пристально посмотрела на лицо Лалезар и быстрым движением подняла широкие рукава платья дочери, но ни синяков, ничего, что могло бы свидетельствовать о грубости Моллы Челеби не обнаружила. Лалезар покачала головой.
- Я не могу подарить своему мужу ребёнка. Он так долго ждал моего взросления, и вот теперь, когда мы по-настоящему стали мужем и женой, я не могу осчастливить его новостью о своей беременности... несколько месяцев все тщетно. Вот и сегодня, когда наступил вечер... я поняла, что и эта ночь наверняка не станет исключением... я снова не понесу! Мне стало так горько от этой мысли, что я сбежала...
- Так твой муж не знает, что ты здесь?
- Я оставила записку...
- Моя девочка, - Хубби прижала к своему плечу голову Лалезар и погладила ее по волосам, - куда вам спешить! Вы оба ещё так молоды!
- Но я вижу тоску в глазах мужа, когда он не знает, что я за ним наблюдаю. А иногда... он плачет, думая, что я сплю и не слышу этого... что я за жена, если не могу родить своему мужу дитя? Каждый день я боюсь, что он разведется со мной из-за этого. Лучше мне уйти самой. Поэтому я тут...
- Вот что. Сейчас мы выпьем чаю и тогда обо всем поговорим... оставайся здесь столько, сколько хочешь, это твой дом. Уверена, Мехмед Вусули не станет возражать.
Айше хатун сама отправилась на кухню, чтобы приготовить чай. Ей нужно было подобрать слова, которые успокоят дочь. Несколько минут наедине со своими мыслями были в этом деле лучшими помощниками.
Лалезар же осталась в комнате одна. Поправив подушки на диване, она вдруг увидела футляр для писем. Лалезар неуверенно взяла его в руки.
- От кого это письмо? Кто пишет маме в такой час, - девушку будто обдало жаром, - Аллах! Что, если это Мулла челеби? Ведь он много раз сватался к маме до того, как стать мне мужем. Может его слезы и грусть вовсе не из-за невозможности стать отцом, а от того, что его сердце все еще тоскует от неразделенной любви?
Бросив быстрый взгляд на дверь, девушка решительно открыла тубус и вынула бумагу.
__
"Моя прекрасная султанша... Горе и страдания подтолкнули меня взять в руки перо и бумагу. Беда! Без любимой я стал кораблём, гибнущим в бушующем море без своих крепких белоснежных парусов. Стал птицей, которая падает с небес, вдруг лишившись сильных широких крыльев. Я ослеп без любимой, глаза не видят света и красок, вокруг темнота и холод. Я глух без неё, ведь мой мир погрузился в безмолвие, я не могу дышать, мое раненое сердце не бьется, ведь нет любимой со мной рядом. Моя жизнь стала отныне бессмысленной, и пока Аллах не призовет к себе своего несчастного раба, до последнего вздоха я буду молить его лишь об одном - пусть простит меня та, которую я люблю больше жизни, пусть ещё хоть раз посмотрит на меня и позволит увидеть хотя бы свою легкую тень".
Молодая женщина вздохнула и опустила руку с письмом. Её дыхание сбилось от переполняющих сердце эмоций. Простить? Султанша не понимала, как можно забыть то, что сделал человек, написавший эти строки.
- Зачем же ты бросил в огонь нас... и теперь мы оба горим в беспощадном пламени твоего предательства.
- Все хороша, госпожа? - спросила служанка, не расслышав тихий шёпот хозяйки.
- Да, Гюльфем. Ты можешь идти.
Султанша, вернувшись в свой дворец, нашла в покоях послание, которое прислал её супруг. С тяжёлым сердцем она открыла ящик и убрала прочитанное письмо. Госпоже даже в страшном кошмаре не могло привидеться, что её семейная жизнь закончилась так чудовищно, и теперь одно только имя супруга будет вызывать боль и жгучую обиду.
- Постой, Гюльфем.
- Да, госпожа?
- Письма от Семиз Ахмеда Паши... когда они будут приходить... клади их в этот стол.
- Хорошо, Айше-Хюмашах-султан. Как пожелаете.
Тихо и медленно задвинув ящик, женщина закрыла лицо руками и тяжело вздохнула, но быстро пришла в себя. У дочери Михримах-султан было слишком много дел, чтобы давать волю чувствам.
___
Кизилахмедли паша наблюдал в зеркало, как слуга ловко приводит в порядок бороду своего господина. С годами это было все сложнее, но в умелых руках и невозможное становится возможным. Когда всё было готово, паша кивнул своему отражению, дождался, пока мальчишка смахнет с лица хозяина состриженные волосы и поднялся на ноги.
- Меня не будет некоторое время. Надеюсь по возвращении застать всё в таком же порядке, как и сейчас.
- Разумеется, паша. Не волнуйтесь ни о чем. Неужели вас отправляют в поход на персов?
Мужчина усмехнулся в усы и промолчал. Срочное письмо от Нурбану с требованием встречи сулило ему хорошие новости.
Вскоре Кизилахмедли уже ждал венецианку вдали сада дворца Еникапы. Несмотря на тревогу, связанную с прошлыми событиями, он был уверен, что в этот раз все пройдёт спокойно.
- Я немного опоздала. Подводит здоровье.
- Я готов ждать вас хоть вечность, для меня большая честь служить вам.
- Наш разговор будет очень серьёзным, паша. Но сначала... я хочу, чтобы вы поклялись мне в своей преданности.
Венецианка не могла заметить, как вдруг побледнел её собеседник: широкая ширма позволяла султанше видеть лишь его силуэт.
- Простите, госпожа, разве я давал вам повод усомниться в своей верности...
Кизилахмедли судорожно соображал, откуда Валиде-султан могла узнать, что это он сообщил султану Мурад хану о встрече его матери с послом Венеции.
- Надеюсь, что и впредь ты будешь мне так же верен, как это было все эти годы.
- Разумеется, госпожа, - мужчина выдохнул, поняв, что венецианке ничего не известно.
- Хорошо. То, что ты сейчас услышишь, изменит все. Я хочу, чтобы ты пообещал, что будешь исполнять только мою волю и не перейдёшь в стан моих врагов.
- О каких врагах идёт речь, госпожа?
- О всех и каждом, кто не признает мою власть, паша.
- Вы же знаете, Нурбану-султан.... Я служу султану Мурад хану и вам, для меня нет никого другого...
- А если... если султан Мурад хан и его сыновья предстали перед Аллахом? Что ты скажешь мне тогда?
Кизилахмедли открыл рот и попятился от ширмы, сделав шаг назад.
Читать далее нажмите здесь ➡️
Вы прочитали 373 главу второй части романа "Валиде Нурбану", это логическое продолжение сериала "Великолепный век".
Читать первую главу тут
