Одна женщина сломалась. У нее в детстве была заводная машинка: кончился завод – ключиком подкрути, и дальше поедет. А потом сломалась, никакой ключик уже помочь не мог. Бросили испорченную игрушку в ящик, она и валялась там.
Ане казалось, что она такая сломанная машинка. Лежала целыми днями на диване, и ничего ей не хотелось, ничего не надо было. Если уж совсем невмоготу от голода, пойдет, найдет что-нибудь, все равно что. Откроет холодильник: сыр. Или колбаса. Возьмет, покусает. Нет – ладно, хлеб вон на столе. Или печенье в вазочке. Такого, чтобы уж совсем ничего не было – не случалось: муж все-таки приходил домой. А по пути в магазин заходил.
Раньше она, как та машинка, шустро бегала. Моторчиком жужжала, колесиками крутила. Завод кончался – ключик всегда находился. Работа ответственная: главным бухгалтером трудилась, тут еще какой моторчик нужен! Ребенок рос, с ним попробуй, не пожужжи. Домашние хлопоты – колесиками успевай крутить. И муж любимый, родной. Обнимет, поцелует… Такой заряд получала!
А теперь? Сначала сын вырос, учиться уехал. Даже позвонить забывает. А ты позвонишь, так он: «Мамуля, все хорошо, но жутко некогда, я тебя люблю, пока, потом позвоню». Вот тебе и ласка, и душевное общение, и нежную детскую спинку перед сном погладить. Есть кому погладить теперь и без мамы. Домашние хлопоты? Да не смешите! Одежду стиралка выстирает, пол робот-пылесос вымоет. А готовить для кого? Себе одной неинтересно, и невкусно, и не хочется. Сын далеко. Муж на завтрак кофе глотает с бутербродом, на обед в кафе ходит, а на ужин… А вот на ужин она и не помнит, когда последний раз являлся.
Вот это-то и есть самое главное, из-за чего ее механизм сломался. Не нужна она теперь просто. У мужа другая «машинка» появилась. С которой он и ужинает, и до ночи моторчиком своим тарахтит. Новенькая, блестящая. Современная. А не эта сорокалетняя рухлядь.
Сорок лет – такой возраст опасный. Как в том анекдоте: «Хочу, чтобы у меня всё было» – и Исполняющий Желания записывает «у этой тетеньки всё было». Только в кино сорокалетние дамочки новую жизнь начинают. А у нее, Ани, похоже, заканчивается. Что впереди? Одна тоска…
И с работы она уволилась. Раньше ценили ее, специалист отличный, недаром главным поставили. А теперь набежали молодые девчонки. Всё-то они знают сами. И все наверх, на ее место рвутся. Вот и пускай. А ей уже не надо.
Все равно сил ни на что нет. Только на диване лежать. Не то что себя в презентабельный вид привести да на работу пойти, вообще из дому выйти невмоготу. Если не прижмет по самому неотложному – вообще не вставала бы. Даже глаза открывать неохота. Лежать вот так: носом к спинке дивана, подушка на голове, еще плед сверху. И всё.
***
А муж Вадим, наоборот, суетиться начал: половина жизни прошла уже, а что он видел? Сначала детство. Потом, подростком, вообще ума не было. Потом почти сразу женился. И вот уже двадцать лет все с одной и той же. А вокруг столько женщин! Молодых, свежих, улыбчивых. И все разные, какую хочешь выбирай! А что? Самый тот возраст для мужчины: перед сыном обязательства отцовские выполнил, житейского опыта полно, положение в обществе заработал. И материальный достаток. Это не то, как он Анютке по молодости на клумбах цветы рвал, да пирожками из ларьков угощал – денег-то не было. Зато теперь может девушку и в ресторан сводить, и на отдых свозить, и букет какой хочешь подарить. И не только букет, конечно.
И тут, как по заказу, новенькая на работу к ним поступила. Фигурка, личико, улыбка манящая – все при ней. И молодость! Сверкающая бриллиантами блестящих волос, лукаво изгибающая свежие губки, дразнящая бархатистой и шелковой нежной кожей в вырезе блузки. Казалось ему: не банальный поцелуй с такой получится, а глоток хрустальной воды в летнюю жару, малина с парным молоком, глинтвейн с пряностями в морозный вечер…
Все было: и малину со сливками вместе ели, и глинтвейн в рождественском заграничьи пили (Ане сказал, срочная командировка на неделю), и наслаждение бархатом, шелком и прочими прелестями молодости. Только вот платить за эти прелести пришлось недешево. Деньгами тоже, понятно. Но и душевным покоем (на работе косо смотрели, много ведь желающих осуждать, хоть и у самих рыльце в пушку), угрызениями совести (перед женой все-таки неудобно), собственным комфортом. Хоть и бодрится, и резвится, а все-таки не мальчик. После тяжелого дня, да и по выходным – передохнуть хочется, расслабиться, а тут изволь продолжать марку держать. Хвост пистолетом, тело в тонусе, а лицо в улыбке радостной. И еще все время так подгадывать да угадывать, чтобы Заиньке угодить. Чтобы ей приятно было. Весело. Интересно. Вкусно. А не угодишь – так тебе и замену недолго найдут. Вот и стараешься.
Сегодня тоже: она с подружками где-то щебечет. Договорились, что он, как работу закончит, встретит ее. В ресторан поедут. У них дата: полгода со дня знакомства! Девочки же любят такое всякое, для них это значимо. Вот он и расстарался: столик сильно заранее в лучшем заведении заказал, костюм себе даже новый купил. Цветы для букета самолично выбирал, лучшие чтобы были. И ждет ее уже полчаса. Хорошо хоть, в машине сидит, вот вам еще одно преимущество возраста: в молодости-то, когда Анютка задерживалась на свидание, кузнечиком на улице прыгал.
Хотя что он придумывает? Когда это Анютка опаздывала? Да она лучше заранее придет! Он раз спросил, как так, ведь девочкам положено на свидание опаздывать, а ты никогда. А Анютка плечами пожала: «Мне же тебя жалко будет, если тебе ждать придется». Любила его.
Так ведь и он ее любил! Впрочем, почему «любил»? Он и сейчас Анюту свою любит! А любовница… Да ладно, разве это любовь? Так, для самоутверждения. Седина ударила кое-куда.
И правда, вот зачем он тут торчит? С букетом еще, главное! Когда у него дома жена любимая ждет!
Которая даже картошку жарит только так, как ему нравится: сверху корочка золотистая, внутри тает, на сальце, но сала совсем чуть-чуть. Именно столько, чтобы не сухо было, и не слишком жирно. Ни в каком ресторане так нужный баланс не поймают. А Аня поймает. Потому что хочет, чтобы ему было вкусно. Да что там картошка! Она носки-то купит именно такие, какие ему удобны. Чтобы и резинки и не давили, и не сползали. И чтобы не полностью хлопок, но и не синтетика сплошная. А вот то самое, комфортное для него сочетание. И какая любовница, скажите на милость, захочет помнить подобные мелочи, которые помнит любящая жена. Преданная. Верная. Своя, родная. До самых краешков души…
Вадим посмотрел на букет на переднем сидении. Зачем купил его для какой-то чужой девицы? И зачем сидит и ждет непонятно кого и неизвестно зачем? Вернее, кого и зачем, как раз понятно. Только это ему действительно надо?
Он побарабанил пальцами по рулю, раздумывая. Потом еще раз набрал номер.
– Ой, Котик, прости, прости! Твой котеночек еще капельку задерживается, самую маленькую капельку, – нежно промурлыкали в трубке. На заднем фоне, однако, прекрасно был слышан раздавшийся смех. Женский и мужской. «Котеночек», видимо, быстро прикрыла трубку рукой, потому что все посторонние звуки тут же исчезли. Впрочем, Вадима это уже не волновало.
– Заинька, ты не торопись, продолжай веселиться. У меня срочное дело возникло, так что на сегодня все отменяется.
В трубке не совсем искренне посокрушались, заверили, что любят-любят-любят Котика и скучают очень-преочень, и наконец-то отключились. Вадим не стал ей говорить, что это важное «дело» у него теперь всегда будет продолжаться. Бросать красивую девушку надо тоже красиво, и обижать ее не годится. Ладно, об этом он потом подумает. Сейчас главное, как сделать так, чтобы Анютка его простила. Она ведь наверняка догадывается о его выверте…
***
Муж пришел сегодня на удивление рано. Подошел, тронул за плечо:
– Анютка, это тебе.
Аня отодвинула с лица плед и подушку. И ощутила свежую душистую волну. На столике в серебристом ведерке для шампанского стоял букетище. Она вгляделась и поначалу не поверила своим глазам: белые шикарные розы, которой и одной хватило бы для любования и восхищения, беспощадно перемежались с крупными фиолетовыми ирисами и простецкими белыми же кустовыми хризантемками. И все это «великолепие» густо сдобрено веточками гипсофил. Она подозревала, что единственный в мире флорист, который не сошел бы с ума, составляя эту композицию – ее муж. Вадим прекрасно знал, какие цветы она любит. Но не в куче же! И, помнится, это она как-то сказала Вадиму, что непритязательные шарики гипсофилы смотрятся в букетах очень изысканно.
Аня подняла глаза. Вадим стесненно улыбнулся и преувеличенно-бодро сказал:
– Я там продуктов накупил. Сейчас приготовлю что-нибудь, и пойдем ужинать.
Она села и сунула нос в букет. Вдыхала нежное весеннее дуновение ирисов, горделивое летнее благоухание роз, терпкий и пряный осенний аромат хризантем… И ей казалось, что эти запахи проникают в нее, и наполняют душу летним солнцем, осенним разноцветьем, и даже обновлением весны.
Это странное ощущение так поразило Аню, что она даже не стала отнекиваться, когда Вадим пригласил ужинать. Он ведь и блюда ее любимые приготовил! И от понимания того, что муж помнит, что он старался, даже от того, как он суетится, чтобы ей угодить, ей вдруг очень захотелось есть.
Потом у нее иногда мелькала прозорливая мысль, что, возможно, и костюм, и цветы предназначались поначалу не ей. Просто «там» что-то не срослось. Очень уж хорошо она знала своего мужа. Потому что любила. Но все-таки букет ей ужасно нравился. Она смотрела на него, а видела все их свидания с Вадимом, все совместные праздники, когда он дарил ей цветы. Букеты, поставляемые им в роддом каждый день, и занимавшие не только ее тумбочку, а и общий стол в палате, и подоконник. И которые при выписке пришлось дарить нянечкам и медсестрам, потому что муж притащил еще три штуки! Она даже сердилась на него тогда: зачем столько денег потратил? Лучше бы ребенку что-то купил нужное!
Невозможно валяться с депрессией, когда рядом с тобой в комнате живет такой букет. Подаренный тебе твоим любимым мужчиной.
Впрочем, любимый мужчина умеет доказывать свою любовь не только букетами…
И следующим утром Аня встала не с дивана, а со своего привычного места, с левой стороны супружеской кровати. Вадима уже не было, уехал на работу. Но на ее тумбочке стояла чашка с давно остывшим кофе и заботливо накрытые салфеткой бутерброды…
А на работу Анна на другую устроилась, еще даже и лучше. Специалисты, да с опытом, просто так ни на каких дорогах, даже самых прекрасных, не валяются. Правда, они немного поругались на эту тему с Вадимом: тот не хотел, чтобы она вообще работала. Но ей так надоел диван!
Простила ли Анна Вадима? Простила, конечно. И больше всего за тот букет, который ее к жизни вернул. И который, вполне возможно, Вадим для любовницы покупал. Да вот только цветы выбрал исключительно Анины любимые.
Странные люди – женщины. Так кто ж с этим спорит?
А машинку сломанную можно починить, оказывается. Если захотеть.
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
Не всем жёнам так везет. Бывает в жизни и такое:
Заходите на мой канал! Здесь много разных историй из жизни: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬
А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊