В детском саду кормили хорошо, вкусно, сытно и обильно. С добавками по просьбе и без. Да и кушать в детстве не дома, а где-то - всегда интереснее. Потому что - не так, как дома. Просто - по-другому.
И, как водится, что-то обожалось, а что-то вызывало неприятие. Ну вот, например - запеканка творожная, сырники со сметаной, оладьи, пюре с котлетой, гуляш с макаронами - ох... вкуснота... Три раза - ох... Компот из сухофруктов и по сю пору дома приготовляется. Какао "Золотой ярлык" - умпфффф... Но только без пенки! А вот кипячёное молоко тёплое - брррр... не... Пейте сами. Игашка его всегда Вовке отдавал. Тот любил... Или ещё если каша манная холодная, застывшая до того, что её ножиком нарезали на порции - фууу совсем. Тоже товарищам уходила.
Или суп там какой-то... Суп ладно, но в нём плавали аккуратно нарезанные кубики сала... Видимо, для нажористости да чтоб детки росли толстые и жирные. Но Игашке это сало было - ну никак... Ненавидел он его просто, до тошноты. И, тайком вылавливая аккуратно, незаметно запихивал кубики эти сальные в нижние круглые вентиляционные отверстия дверки шкафчика, спиной к которому Игашка сидел. Да вот беда - шкафчик-то был ЕГО... И продолжалось это до поры, до времени, пока периодическую генеральную уборку не устроили в детсаду...
Ничего не подозревающий пацанёнок мирно спал, как вдруг был грубо из того сна выдернут. Очень злая, раскрасневшаяся от возмущения нянечка одной рукой трясла напуганного и растерянного Игашку за плечо, а ладонь другой, наполненную треклятыми кусочками сала - грязными, пыльными, в каких-то волосах - совала прямо мальчугану в лицо, крича криком: "Это что? Это что, я тебя спрашиваю, а? На, на теперь, ешь!!!". Страх, ужас, кошмар обуял перепуганного пацана, и он не нашёл ничего лучше, чем зарыдать в голос... ...
Тут прибежала воспитательница и просто оттащила разъярённую нянечку, увела в соседнюю комнату и там, пока Игашка рыдал, отчитала её - очень строго, повышенным тоном. А потом вернулась, обняла безутешно плачущего и долго-долго утешала, поглаживая, покачивая и тихонько шепча - "Ничего... Ничего..."...
Сейчас, по прошествии стольких лет, умом понимает тот самый когдатошний мальчуган - после войны в те минувшие времена совсем немного-то и времени прошло, страшной войны, беспощадной и голодной. И понять можно её отношение к пище, к продуктам. Это как для блокадника - хлеб выбросить. Можно понять, простить можно, и простил он её давно. Вот только забыть - не смог...