- Татьяна Сергеевна, вы уверены, что за вами никто не приедет? – молоденькая медсестра Оля, которая все эти дни заботливо ухаживала за ней в послеродовом отделении, с тревогой посмотрела на бледную женщину, прижимающую к груди спящую дочку в кружевном конверте.
- Давайте хотя бы такси вызовем? – предложила старшая медсестра Валентина Петровна, качая головой. – Сами посудите, разве можно с новорожденной одной добираться? А вдруг малышке что-то понадобится в дороге?
Таня в который раз нервно взглянула на экран телефона, до рези в глазах вглядываясь в пустой список уведомлений. Ни пропущенных, ни сообщений. Где-то в груди предательски защемило.
- Муж должен приехать, - она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. – Наверное, просто пробки... или на работе задержали.
Собственный голос звучал фальшиво и неубедительно. Последние недели беременности превратились для нее в настоящую пытку одиночества. Алексей словно растворился в воздухе – дома появлялся только поздно ночью, когда она уже спала, а на звонки отвечал будто через силу: "Занят", "Не могу говорить", "Перезвоню". Никогда не перезванивал.
День выписки, который она представляла таким счастливым, медленно превращался в кошмар. С самого утра по коридорам роддома сновали радостные родственники с букетами и шарами, фотографировались на память, обнимались... А она все сидела на потертой кушетке в вестибюле, баюкая посапывающую дочку и украдкой вытирая слезы.
Маленькая Машенька, будто чувствуя мамино настроение, беспокойно завозилась во сне. Таня осторожно поправила кружевной чепчик, погладила бархатную щечку. "Ничего, малышка, мы справимся", - прошептала она, хотя сама с трудом верила своим словам.
Когда телефон наконец зазвонил, сердце подпрыгнуло.
- Алеша, ты где? – голос предательски дрогнул. – Мы ждем...
- Тань, извини, не получится приехать, - в трубке слышался какой-то шум, женские голоса. – У мамы давление подскочило, я с ней. Может, на такси?
Вот оно что. Снова Нина Сергеевна. Как всегда, вовремя "заболела".
Перед глазами пронеслись воспоминания трехлетней давности – их первая встреча с Алексеем в парке культуры. Она тогда работала в буфете, он зашел выпить кофе... Высокий, подтянутый, в дорогом костюме – настоящий принц из ее девичьих грез. Подруги в техникуме ахали: "Такая партия! Юрист из приличной семьи!"
Нина Сергеевна, профессор университета, поначалу держалась со снисходительной вежливостью. Прощупывала, присматривалась. Таня из кожи вон лезла, чтобы понравиться будущей свекрови – накрахмаленные салфетки, идеально заваренный чай, тихий голос и скромные наряды. Без толку.
"Милочка, - цедила Нина Сергеевна сквозь зубы, - в нашей семье все женщины имели высшее образование. А вы? Техникум общественного питания? Право, Алеша достоин более... интеллектуальной партии".
После свадьбы маска благопристойности слетела окончательно...
"Молодым нужно жить отдельно", - безапелляционно заявила свекровь через месяц после свадьбы. Таня обрадовалась было, но быстро поняла подвох: отдельно означало, что она будет жить в крохотной съемной квартирке на окраине, а Алексей останется с мамой в просторной трехкомнатной в центре.
"Это временно, милая, - успокаивал муж. - Вот получу повышение, купим свое жилье..." Но время шло, а ничего не менялось. Нина Сергеевна методично разрушала их брак: то "срочные" дела задерживали сына допоздна, то внезапные "приступы" требовали его неотлучного присутствия.
Когда Таня забеременела, свекровь пришла в неописуемую ярость:
"Ты специально это подстроила! - кричала она, брызгая слюной. - Хочешь привязать к себе моего мальчика? Он только начал делать карьеру, а ты... ты все испортила!"
Алеша молчал. Всегда молчал, опустив глаза, когда мать отчитывала жену. А потом просто перестал приходить.
- Танюша! - звонкий голос Кати ворвался в горький круговорот воспоминаний. - Не плачь, мы уже едем!
В приемном покое зашумело - влетели запыхавшиеся подруги с охапками розовых гвоздик. А следом... Сергей. Все такой же - широкоплечий, с добрыми карими глазами и легкой небритостью. Школьная любовь, верный друг, который всегда был рядом, пока она бегала за "принцем" Алешей.
- Девчонки, вы с ума сошли? - прошептала Таня, пока Сергей доставал из багажника новенькую автолюльку. - Зачем его привели?
- А кто бы донес кроватку? - хитро подмигнула Марина. - Да и машина его - самая просторная.
Дома их ждал сюрприз - огромная коробка с детской кроваткой, пеленальным столиком и кучей необходимых мелочей. "Это от нас троих, - улыбнулась Катя. - Не могли же мы бросить тебя в такой момент!"
Пока Сергей собирал мебель, то и дело советуясь с инструкцией, девчонки хлопотали на кухне. Запах свежесваренного кофе и домашней выпечки наполнил квартиру уютом. Маша мирно спала в новой кроватке, а Таня впервые за долгое время почувствовала себя защищенной.
Идиллию разрушил грохот входной двери.
На пороге стояла разъяренная Нина Сергеевна, её идеально уложенная прическа растрепалась, а глаза метали молнии.
- Я так и знала! - взвизгнула она, увидев Сергея с отверткой в руках. - Даже дня не прошло! Гулящая девка! При живом муже хахаля привела!
- Нина Сергеевна, как вы... - начала было Катя, но свекровь перебила её визгливым криком:
- Молчать! Все вон отсюда! А ты, - она ткнула наманикюренным пальцем в сторону Тани, - даже не надейся, что мой сын будет содержать чужого ребенка!
От крика проснулась и заплакала Маша. Таня бросилась к кроватке, прижала дочку к груди, пытаясь успокоить. Руки дрожали от обиды и злости.
- Это ваша внучка, - тихо, но твердо произнес Сергей, вставая между Таней и свекровью. - И вам лучше уйти, пока я не вызвал полицию за нарушение спокойствия новорожденного ребенка.
Нина Сергеевна побледнела, затем покраснела:
- Завтра получишь документы на развод. И можешь забыть о фамилии Воронцовых!
Утром курьер действительно принес папку с документами. Алексей все подписал, даже не позвонив жене.
Таня сидела на кухне, механически перебирая бумаги. За окном накрапывал дождь, Маша посапывала в кроватке. Внезапно что-то щелкнуло внутри. Хватит! Хватит быть жертвой, хватит позволять себя унижать!
Она решительно порвала документы:
- Передайте Алексею и его мамочке: развод будет. Но на моих условиях. Пусть готовит алименты, делим имущество через суд. И еще... - она горько усмехнулась. - Интересно, что скажут его коллеги, узнав, как уважаемый юрист бросил жену с новорожденным ребенком?
Алексей примчался через час. Бледный, растерянный:
- Таня, давай все решим мирно...
- Мирно? - она рассмеялась. - А где ты был, когда твоя мать выживала меня из дома? Когда я одна лежала на сохранении? Когда рожала твою дочь?
На суде он впервые увидел Машу. Девочка, сопящая в розовом комбинезончике, была точной его копией - те же серые глаза, тот же упрямый подбородок. Алексей потянулся к дочери...
- Не смей! - зашипела Нина Сергеевна, вцепившись в рукав сына. - Это все уловки, чтобы вытянуть из тебя деньги!
Суд длился несколько месяцев. Нина Сергеевна наняла лучших адвокатов, пыталась доказать "недостойное поведение" невестки, даже притащила каких-то лжесвидетелей. Но факты говорили сами за себя: брошенная беременная жена, муж, не появившийся даже в роддоме...
Таню поддерживали подруги и Сергей. Он брал отгулы на работе, чтобы возить их с Машей по инстанциям, помогал с документами, а главное - просто был рядом. Молча обнимал, когда она плакала от усталости и обиды, возился с малышкой, давая измотанной маме передышку.
Решение суда стало ударом для Нины Сергеевны: Тане присудили их с Алексеем квартиру, купленную в браке, и солидные алименты. А репутация блестящего юриста Воронцова оказалась безнадежно подмочена - коллеги косо смотрели на человека, способного бросить жену с новорожденным ребенком.
Время шло. Маша росла умницей и красавицей, радуя маму первыми шагами, словами, рисунками. Сергей все чаще оставался у них, незаметно став родным и необходимым. А потом они поженились - тихо, без пышного торжества, просто расписались в ЗАГСе в присутствии самых близких.
Алексей спивался. Нина Сергеевна пыталась устроить его личную жизнь, знакомила с "достойными девушками" из профессорских семей, но кому нужен спившийся неудачник, живущий с мамой? Он часами стоял под окнами бывшей квартиры, наблюдая, как играет во дворе его дочь - его копия, его кровь, навсегда потерянная из-за собственной слабости.
- Мамочка, а почему тот дядя всегда смотрит на меня? - спросила как-то пятилетняя Маша.
- Просто грустный человек, солнышко, - ответила Таня, крепче прижимая к себе дочку. - Пойдем домой, папа Сережа обещал блинчики испечь.
Сейчас, качая на руках новорожденного сына - их с Сергеем малыша, Таня часто думает о том, как причудливо складывается жизнь. Иногда нужно пройти через боль и предательство, чтобы найти настоящее счастье. Иногда нужно потерять иллюзии, чтобы увидеть того, кто всегда был рядом.
А Нина Сергеевна? Говорят, она все еще живет в своей профессорской квартире, нянчится с опустившимся сыном и при встрече с знакомыми гордо заявляет: "Мой Алешенька? Он временно в творческом поиске. Вот найдет себя, и сразу...". Но в глазах ее плещется страх - страх одинокой старости рядом с сыном, которого она собственными руками лишила семьи и счастья.
Маша выросла доброй и чуткой девочкой. Она обожает папу Сережу, который возится с ней больше родного отца, помогает с уроками и водит на танцы. А еще она унаследовала мамину силу характера - ту самую, что когда-то помогла Тане выстоять и начать жизнь заново.
Ведь иногда нужно просто поверить в себя и свое право на счастье. Даже если весь мир против тебя.