– Ты почему так долго? – голос свекрови, Светланы Викторовны, раздался едва Настя вошла в квартиру, сжимая в руках пакет со свежими овощами. – Я уже полчаса как обедать хотела, а ты гуляешь?
Настя торопливо разулась. В груди ныло привычное чувство вины. Ведь она не гуляла, а задержалась в кондитерской, где подрабатывала вечерами. Но объяснять это свекрови не хотелось – всё равно не поверит или осудит.
Из комнаты выглянул Женя, муж Насти, держа газету в руках. Слегка улыбнулся жене и снова отвёл взгляд – будто не хотел ввязываться.
– Извините, – тихо проговорила Настя, пытаясь сдержать раздражение. – Я… помогала шефу оформлять заказ на торт.
Светлана Викторовна подвинула висящий на плечах халат, нахмурилась:
– Заказы, торты… Кто тебя просил? Здешних обязанностей хватает. Лучше бы занялась нормальным ужином, да и Жене рубашки погладила.
Настя, подавив горечь, направилась на кухню. Когда она шла по коридору, нарастало ощущение, что её жизнь словно сужается до этой квартиры, где свекровь решает всё.
***
Изначально Настя представляла замужество по-другому. Она выросла в провинции, училась на кондитера и жила мечтами о собственной маленькой пекарне. Женю встретила в кафе, где временно подрабатывала официанткой. Он показался ей добрым, отзывчивым, говорил, что любит её десерты и поддерживает творческие планы.
Оказалось, что Женя живёт с матерью, Светланой Викторовной. Та осталась вдовой, когда сыну было тринадцать. С тех пор приучила его к мысли, что “семья – это мы вдвоём”, и Жене будто не хватило духу встать на защиту своего места в жизни.
Сразу после росписи, когда Насте пришлось переехать к ним, стало ясно: Светлана Викторовна не желает никому уступать лидерство в своём доме. Она могла быть заботливой о сыне (рассказывала, что следила за его здоровьем, водила по врачам, когда он был маленьким), но по отношению к невестке держалась холодно. И Настя уже с первых дней ощутила, что ей отведена роль «помощницы» – если не сказать грубее, «прислуги».
В редкие часы Настя выбегала на подработку в кондитерскую: там ей платили понемногу, но давали шанс прикоснуться к любимому делу. А дома на неё наваливались тонны обязанностей – стирка, уборка, готовка и придирчивый взгляд свекрови.
Внутренние противоречия и первая вспышка
Спустя три месяца после свадьбы Настя собралась с духом и решила поговорить с Женей:
– Жень, нам бы подкопить на съёмное жильё. Я понимаю, твоя мама одна, но… я просто не могу больше выполнять все её указания. Хочу чувствовать себя женой, а не служанкой.
Женя замялся, пожевал губу:
– Да я понимаю, конечно. Но маме будет тяжело одной – она волнуется, у неё же со здоровьем то да сё… А насчёт денег… я сейчас не заработаю столько, чтобы оплачивать аренду. Может, потерпи немного?
В Настином сердце всё сжалось. Она видела, что Женя переживает, ведь мать всё ему дала, а теперь он будто не может пойти против неё. Настя тяжело вздохнула и решила пока не настаивать.
Однако через пару дней произошёл неприятный эпизод. Вечером свекровь вошла в кухню и с критическим видом оглядела кастрюли:
– И что это у нас? Тушёная капуста? Да ты солью переборщила, знать не умеешь меры. Кондитерша!
Настя покраснела:
– Мне казалось, нормально. Может, вы просто…
Светлана Викторовна махнула рукой:
– Ладно, не оправдывайся. В следующий раз без самодеятельности, поняла?
У Насти внутри полыхнуло возмущение. В голове мелькнул монолог: “За что со мной так? Я стараюсь, я следую всем её правилам. Разве этого мало? Разве я не заслуживаю нормального отношения?” Но вслух сказать боялась – уже знала, что свекровь сразу взорвётся и отругает её перед Женей.
Этим вечером она не смогла уснуть до полночи, размышляя: “Почему я должна унижаться? Ведь я умею готовить, кое-что понимаю в кулинарии… Чем я провинилась?” Но ответ так и не пришёл, а наутро всё повторилось по кругу.
Ложное примирение
Накануне выходных свекровь внезапно сменила тон. Вышла к завтраку и сказала:
– Настенька, я тут подумала, раз уж ты так любишь печь тортики, давай на воскресенье приготовим что-нибудь вкусное. Я тоже помогу, у меня рецепт от свекрухи моей остался.
Сердце Насти забилось: “Неужели свекровь идёт навстречу?” Она попыталась улыбнуться:
– Конечно, я только за. А что если сделать бисквит с кремом? Или пирожки?
Светлана Викторовна чуть смягчилась в лице:
– Попробуем твой бисквит, что уж там. Я помню, как для Женьки делала подобное, когда он в четвёртом классе на олимпиаду ходил. Он так радовался сладостям.
Настя ощутила покалывание надежды: возможно, в душе свекровь всё-таки любит семью и не специально давит…
В воскресенье они принялись готовить тесто. Светлана Викторовна действительно достала старый потрёпанный блокнот с записями. Две женщины бок о бок взбивали, месили, добавляли сахар. Настя в какой-то момент начала рассказывать о работе в кондитерской, о том, как красиво можно украшать цветами из крема.
– Да, интересно, – ответила свекровь неуверенно. – Но, знаешь… может, проще посыпать сахарной пудрой, чего там выдумывать.
Они испекли бисквит, и он вышел прекрасным: нежным, с румяной корочкой. За чаем в гостиной Светлана Викторовна даже похвалила:
– Вкусно, молодец. Я уж думала, всё испортишь, но нет.
Настя восприняла эту похвалу как солнечный луч. Она даже почувствовала внезапный прилив благодарности: «Может, всё наладится?»
Однако на следующий день “перемирие” закончилось: свекровь настояла, чтобы Настя вымыла все окна в квартире, а когда та устала и не успела вовремя накрыть стол, получила очередной холодный выговор. Снова Настю подмывало сказать, что так обращаться нельзя… но она проглотила обиду, вспомнив, что всё-таки пожилая женщина, возможно, просто беспокоится о сыне.
Конфликт в глубине семьи: разговор с мужем
Ситуация продолжала накаляться. Настя всё чаще задерживалась на подработке, пыталась «убежать» от гнёта. Но однажды вечером вернулась домой, когда в гостиной уже сидели Женя и свекровь.
– Как думаешь, – спросила мать, – почему твоя жена о твоём ужине не заботится? Приходишь голодный, а она непонятно где.
Женя потер висок:
– Может, она на работе…
Настя подошла и прервала разговор:
– Я на работе, да. Мы делали большой свадебный торт, мне заплатят. Жень, я ведь тоже хочу развиваться…
Свекровь оборвала:
– Развиваться?.. Поубавь свой пыл. Тут всё равно тебе готовка и уборка – первая обязанность.
Той же ночью Настя решилась снова поговорить с мужем наедине в их комнате:
– Жень, видишь, что происходит? Я не могу так. Давай мы снимем хотя бы комнату, пусть скромную. Мы ведь любим друг друга, верно?
Женя уставился в пол:
– Да люблю… но мама… Она остаётся одна. Да и финансово мы пока не потянем. Быть может, есть смысл потерпеть ещё год? Мы там премию дождёмся, подкопим…
В Настиной голове вихрем пронеслись мысли: «Год… ещё год унижений, год отчаяния, когда мне твердят, что я лишь прислуга… Смогу ли я выдержать?» Она промолчала: было больно видеть, что муж не пытается противостоять матери.
***
Настал день, когда в кондитерской шеф попросил Настю остаться дольше – нужно было доделать праздничный торт с цветочным декором. Настя чувствовала себя счастливой, погружаясь в любимую работу. Мысленно повторяла: «Вот если бы я смогла создать свою мини-пекарню…»
Но из-за этого задержалась на час. По пути домой попала в пробку, приехала уже к десяти вечера. В коридоре её встретил гневный голос свекрови:
– Где, в конце концов, тебя носило?! Женя голодный, ужин не подогрет, а я на боли в спине не могу лишний раз над плитой стоять.
Настя вспыхнула, с трудом держась от крика. Внутренний монолог рванулся наружу: «Ну почему же всегда я виновата?! Разве Женя не может сам разогреть? Почему я должна бегать по первому зову?!»
Наконец, она выдавила:
– Я же работала, предупредить не смогла. Женя взрослый, мог бы и сам…
Свекровь повысила голос:
– Как смеешь так говорить о моём сыне? Да он… он не обязан возиться с этой плитой! Ты – жена, обязана заботиться о муже!
Настя почувствовала, как внутри лопнула последняя струна терпения.
– Я не прислуга! Мне надоело быть человеком, на котором всё! Я тоже хочу нормальной жизни, хочу следовать своей мечте, а не только вашим приказам!
В этот момент из комнаты вышел Женя. Увидев жёсткие лица жены и матери, он растерянно пошептал:
– Настя, помолчи, не надо ссориться с мамой…
– Вот видишь, – свекровь поморщилась. – Да такая жена только и годится в прислуги. А если ей и это не нравится – пусть уходит, мы и без неё проживём!
Слёзы брызнули у Насти на глаза. Она увидела, что муж даже не собирается защищать её.
***
Ночью Настя лежала без сна. Наконец она поднялась, тихо включила свет в маленькой спальне. Глядела на Жене, который спал, будто не замечая, какая буря разгорается в его семье.
В голове вихрем вертелся монолог: «Я люблю его, но почему он не хочет спасти наш брак от деспотии свекрови? Неужели я должна окончательно пожертвовать собой? Или уход – единственный выход?»
Снова перед глазами встало воспоминание: её первые цветочные рисунки на тортах, благодарные улыбки клиентов… А здесь, в доме свекрови, её талант только высмеивают, а мечты обижают.
Утром, когда свекровь уже распоряжалась на кухне, а Женя листал телефон, Настя вдруг решилась.
– Мне… – голос сорвался, но она снова заговорила: – Мне нужно уехать. Это решение окончательное.
Свекровь удивлённо уставилась:
– Что за глупости? Куда ты собралась?
Настя поравнялась с ней, глядя прямо в глаза:
– В то место, где ко мне будут относиться с уважением. Пусть это будет хоть съёмная комната, хоть койка у подруги. Я не могу быть больше никем, кроме «прислуги» в ваших глазах.
– Ха… – фыркнула свекровь. – Да иди, только не возвращайся. Я всегда считала, что толку от тебя мало.
Женя бросил телефон, вскочил:
– Настя, стой! Постой, может… может, ещё решим. Ведь мама не со зла, она волнуется обо мне, боится оставаться одна.
– А обо мне кто волнуется? – прошептала Настя, чувствуя, как в горле встает ком. – Я всё ждала, что ты выберешь нашу семью и дашь мне хоть каплю поддержки… но нет.
Она быстро собралась, кое-как собрала свои вещи – пару футболок, рабочую форму кондитера, любимую книжку с рецептами. Когда выскочила за дверь, услышала, как свекровь говорит что-то пренебрежительное, а Женя зовёт её по имени…
Но Настя уже сделала выбор.
***
На улицу она вышла с тяжёлым сердцем, но и странным чувством свободы. Позвонила подруге – та согласилась на время приютить Настю. Подруга уже давно говорила, что не может смотреть, как её «загоняют в угол» в доме свекрови.
Несколько дней Настя пряталась в этой маленькой комнатке на съёмной квартире подруги, приходя лишь на смены в кондитерскую. Слёзы всё ещё подкатывали, вспоминая, как могла сложиться её жизнь.
Но вскоре на работе шеф предложил Насте временно взять побольше часов. Он похвалил её умение декорировать торты:
– Слушай, есть заказы на индивидуальные заготовки. Ты ведь хотела развиваться? Берись!
Настя почувствовала искру надежды: «Ведь это путь к тому, чтобы стать настоящим кондитером, а возможно, когда-нибудь открыть свою пекарню…»
Позже ей позвонил Женя, говорил, что скучает и готов «что-то менять», но слова звучали неуверенно. Он признался, что мать огорчена, но и Настю обзывает “беглянкой”. Настя, горестно усмехаясь, ответила, что пока не готова возвращаться.
– Если ты решишь жить отдельно от матери, – добавила она тихо, – тогда… тогда мы поговорим о будущем.
Женя вздохнул, сказал, что не может бросить больную маму. Разговор оборвался.
Настя села на диван и закрыла глаза. Боль от утраченных иллюзий смешалась с ощущением избавления от унижения. В голове всплыл образ: стол, заваленный бисквитами, кремовые цветы… «Я могу и сама выстоять, если верю в себя», подумала она.
И так Настя начала новую главу жизни. Она потеряла мужа (или, по крайней мере, временно отдалилась от него), но обрела свободу от свекрови, которая не видела в ней ничего, кроме «прислуги». Теперь, стоя у кулинарного стола, Настя понимала: путь будет нелёгким, зато её мечты наконец имеют шанс осуществиться.
ПРИСОЕДИНЯЙСЯ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.