Время до пилотажного шоу ещё было, народ рассосался по площади и соседним улицам, а мы решили перекусить в ресторане или кафе. Всё было забито приезжими, но наш расторопный организатор нашёл нам уютное местечко приземлиться всей компанией за одним столом. Пока шли поиски и переговоры с хозяевами, я успел пообщаться с казаками, которые оккупировали чебуречную. Казаки подкреплялись перед возвращением в кубанскую столицу. Меня интересовал такой вопрос: правильно ли Зураб изваял амуницию у лошади? Не зря же он и сам немного сомневается. Передав кубанцам привет от донских казаков, задал свой вопрос. Но в спешке так коротко его сформулировал, что они стали меня внимательно разглядывать, и один из казаков сказал:
- А что, братцы, ведь есть сходство. С тебя, что-ли казачка рисовали?
Кубанцы закивали головами, мол, похож.
- Да я про седло и уздечку спрашиваю, - вспыхнул я, - правильно Церетели всё изобразил?
- А-а, - разочарованно протянул казак, возвращаясь к своим чебурекам, - правильно. Небось консультировался.
Вопрос был закрыт и я поспешил за своими однокашниками.
Обед оказался рыбным. Довбня — большой любитель рыбалки и походной кулинарии — вовсю нахваливал блюда из лучшей местной рыбы и рассказывал как надо правильно варить уху. Спорная тема для общения, учитывая, что среди нас были товарищи, которые имели свои собственные рецепты. Потом Володя поделился секретами копчения, которые в полной мере могли оценить только астраханец Кастерин и дончанин Титов. Голоса этой троицы и были слышны во время обеда, изредка к ним добавлялся голос Кейна, служба которого прошла в одном чудном гарнизоне на Дальнем Востоке. Не зря гарнизон назывался - Золотая Долина, там и охоты хватало, и рыбалки. Остальные однокашники дышали ровно по поводу рыбных копчёностей.
Ушли мы из заведения сытыми и довольными, не забыв передать наши благодарности поварам.
Народ стягивался к музейной площадке, где на подъёмнике возвышался руководитель полётов. Довбня уже всё знал про место пилотажа и повёл нас на улицу, направление которой пилотажники выбрали за ось пилотирования. Не самое безопасное место, зато будет видно чистоту выполнения фигур. На улице оказался небольшой тупик, где на площадке обнаружился ещё один самолёт МиГ-29. Истребитель стоял без затей, будто в засаде, готовый в любой момент взлететь со станичной улицы.
Удивительная станица! По пути я видел в небольшом парке ещё и пассажирский самолёт из семейства Ан. И это не считая самолётов на музейной площадке. Завидная любовь к авиации у местного самоуправления!
Четвёрка самолётов Су в плотном строю «ромб» наконец появилась над улицей, вызвав ликование зрителей. Мне хотелось сделать кадр пилотажников, чтобы в нём присутствовал и стоящий на земле МиГ-29. Пришлось залезть под крыло.
Сначала был пилотаж четвёркой, потом показали имитацию воздушного боя пара на пару, а в заключение шоу — одиночные пируэты самолёта. Короче говоря, стандартный набор элементов, который не раз видел в сети и по телевизору на всевозможных авиационных выставках типа МАКС.
Признаться, меня не заводят подобные зрелища, потому что хорошо себе представляю сколько пота сошло с лётчиков, чтобы безупречно чертить в небе фигуры группового пилотажа. Да и не так уж они и безупречны эти фигуры, профессиональный взгляд непроизвольно отмечает малейшие отклонения положения самолётов в плотном строю. По еле заметным струям выходящих газов примечаю несинхронную работу лётчиков РУДами в группе, какие-то доли секунды разницы между включением максимального режима работы двигателей и мне уже видно, как лётчики пытаются исправить эту несихронность и сохранить строй на маневре: подрезают траекторию, выходят из плоскости «ромба», отстают на несколько метров. А потом, на прямом участке, снова занимают заданное положение в строю.
Я не умею восхищаться пилотажем, потому что «сижу» в это время в кабине и напряжённо работаю. Противоперегрузочный костюм выжимает из меня соки, трещит шея от перегрузок, по спине струится пот, взгляд прикован к самолёту ведущего. На землю и глянуть некогда.
Зрители вокруг меня восхищаются этими танцами в небе, охают и ахают, мне приятно за коллег, я начинаю немножко гордиться тем, что когда-то был частью славной военной авиации страны.
Самолёты улетели на аэродром, а мы пошли изучать соседние с мемориалом Воинской славы улицы станицы. Благоустройство в станице мне нравится, оно на порядок выше, чем в нашем райцентре. Понятно, что поселение подготовилось к приезду высоких гостей из столицы, но я и в первый приезд заметил, что в станице чисто и уютно. Кубань разительно отличается чистоплотностью от нашей области. Это и на границе областей с автотрассы видно по состоянию обочины и лесополосы. Впрочем, не надо далеко ездить, наш райцентр и на фоне соседнего Кашарского выглядит неопрятно. Казачий менталитет, отголоски вольной и походной жизни, когда оседлость была не в почёте. Зачем строить на века и наводить вокруг красоту? Завтра поход и не факт, что вернёшься сюда зимовать.
Попробуй попенять нашему главе поселения за недостаток культуры на улицах и привести в пример соседей, в лучшем случае прочитаешь в его глазах, а в худшем услышишь: «Ну и вали жить к культурным, раз мы тут для тебя такие некультурные!» Да я и сам-то в отношении порядка на улицах — не немец. Купил машину песка да и вывалил не во дворе, а между дорогой и забором. Все так делают в нашей станице, моя куча песка хоть никому проходить не мешает.
А бриньковцы — молодцы, на улицах почти немецкий порядок. Может глава поселения — немец?
Банкет начался вовремя, мы с владимировцами (ГЛИЦ) сидели рядом, возле нас были пустые места — пилотажники были ещё в пути. Глава поселения представил почётных гостей-земляков: генерала, писателя, краеведа, ветерана ВОВ, ещё кого-то. Потом дошла очередь и до нас, авиаторов. Владимировцы давно дружат домами со станицей, да и мы уже второй раз здесь. Я себя чувствовал не в своей тарелке, но у нас был рулевой — Довбня, и грех моего присутствия на банкете был его. Впрочем, душевная атмосфера на банкете и пара рюмок водочки, и я почувствовал себя, как дома. Недалеко от меня сидел полковник с супругой. Дама оказалась в одиночестве среди владимировцев, мне казалось неприличным оторвать от неё полковника для своих расспросов про бывшего своего лётчика.
Через час после начала банкета появились в зале и пилотажники. Сразу стало шумнее. После выпивания штрафных и ответных речей липецких лётчиков, перешли к танцам, за столами началось движение, мы стали знакомиться с лётчиками пилотажной группы. Ведущий группы оказался родом из соседней области — волгоградский казак, Довбня не преминул нас свести. Однако, общего у нас было мало, к тому же ведущий был рубахой-парнем, а моя серьёзность ему не понравилась. Во время этой движухи в зале ко мне подошёл замполит из Владимировки.
- Ты переговорил с нашим полковником про общего знакомого?
- Неудобно мне отвлекать его от жены. Будет одна сидеть.
- Это решаемо, сейчас я тебе помогу.
- Каким образом?
- Наблюдай!
В зале заиграла новая мелодия, подполковник пригласил на танец жену своего начальника. Тут я и подсел к полковнику. Времени у меня было немного, я сразу взял быка за рога. Коротко высказал мнение о лётных качествах моего лётчика и о том, что был рад, когда он ушёл из звена на учёбу в ШЛИ. Полковник протянул мне руку для рукопожатия, я вложил в его ладонь свою, ещё не понимая смысла этого действия.
- Я тоже был рад, когда он перевёлся от нас на Украину. Что поделаешь, система отбора в испытатели иногда даёт сбой.
И полковник рассказал пару эпизодов испытательской работы бывшего своего подчинённого, в которых я легко узнал своего лётчика. Люди не меняются, чем бы они не занимались. Весёлый, целеустремлённый и разносторонний парень, но его небрежность к лётным законам закономерно привела к катастрофе. Людей погубил, сам сел в тюрьму.
Никому такой доли не пожелаешь, каким бы он лётчиком ни был.
Я мнение полковника выяснил, оно совпало с моим, и я успокоился. Довбня пусть остаётся при своём приятном мнении о человеке. Не буду его разочаровывать. А замполита поблагодарил за помощь.
Довбня придумал, а может и другой кто-то, что всем лётчикам надо расписаться на авиационном флаге и подарить этот флаг в местный авиационный музей. Нашёлся свободный стол, и лётчики зароились вокруг огромного полотнища. Когда я подошёл к столу и осмотрел надписи, то понял, что большинство лётчиков летали и летают на самолётах Сухого. Я взял фломастер и вывел на голубом луче: «Я люблю МиГ-29!» и поставил свою подпись. Два липецких подполковника, стоявших рядом, прочитали и, переглянувшись, понимающе улыбнулись.
Выйдя покурить на крыльцо, застал там Кастерина с Кейном в обществе двух липецких пилотажников. Однокашники пели дифирамбы пилотажникам, а те млели от удовольствия, отвечая дифирамбами бывшим лётчикам периферийных строевых полков. Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. Я после разговора с полковником был настроен скептически и решил опустить собеседников на землю. Обидно мне, что целые подполковники пируэты на самолётах крутят, а в строевых частях только по телевизору на них смотрят. В советские-то времена показуху капитанам доверяли делать. Чем же теперь занимаются капитаны в липецком полку, на каком они лётном уровне, если подполковники по таким командировкам летают?
- А скажите нам, парни, когда ваши воздушные пируэты внесут в Курс боевой подготовки?
Липецкие лётчики заметно поскучнели.
- Думаю скоро внесут, мы свои предложения давно уже отправили наверх, - сказал один.
- Ага, скоро, - возразил второй, - лет десять уже идёт эта мышиная возня с бумагами. А воз и ныне там. Все, как будто бы, «за», а изменения в КБП не утверждают.
- И кто же в ВВС главный противник совершенствования строевых лётчиков, - не унимался я.
- Безопасность полётов возражает, типа, налёт в полках у лётчиков маленький, поубиваются, - сказал один.
- Да если бы Главком или министр хотели внедрить новые маневры В КБП, никакая безопасность бы не помешала, - возразил второй.
И пилотажники заспорили между собой кто из начальства больше виноват и где сидит «пятая колонна».
Однокашники укоризненно посмотрели на меня. «Опять всю обедню испортил, лучше пойди, Толя, выпей», - прочитал в их глазах. Я бросил окурок и пошёл выпить. Не видать строевым лётчикам «кобры» и прочего. Обидно: самолёт может, а лётчикам не разрешают. Впрочем, ничто не ново под луной, и у нас запретов хватало: то углы атаки не смей превышать, то перегрузку, а про предельно-малую высоту и говорить нечего, Боже упаси!
Владимировцы покинули банкет первыми. Мы с ними попрощались, замполит наклонился ко мне и сказал: «Я тебе признаюсь почему ношу бороду, я - мо...». Мне не удалось расслышать причину, в это самое время волгоградский казачок взял меня за плечи и повёл к столу, ему, видите ли, захотелось со мной выпить. Так и не узнал кому из лётчиков можно носить бороду. Тьфу!
Что ни говори, а побывать в компании военных лётчиков интересно, хоть они и не строевые лётчики, забытых Богом удалённых гарнизонов, где пришлось служить мне. Но в итоге после встречи осталось разочарование: не дают достаточного налёта в строевых полках. Жаль, что Довбне не удалось организовать встречу с лётчиками местного полка, какие-то у них мероприятия были, не до нас, вольных казаков. Могли бы и подробности узнать. Да ну их, Толя, эти подробности! Меньше про это знаешь — крепче спишь.
На следующий день часть компании на легковушке Титова поехали восвояси. Заехали ещё раз в Бриньковскую и сфотографировались на память у шедевра Церетели.
Доехали до Батайска без приключений.
Отобедали в хлебосольном доме Титова и его доброй супруги, осмотрели их владения. Участок небольшой у полковника запаса, но всё у него есть: грядки, садик, цветник, гараж и баня - особая гордость полковника. Крепко живёт. И работа у него уважаемая, в службе безопасности полётов трудится. Молодец!