Что за сон?! Я ошалело вскочила и осмотрелась.
Только рассвело, из окна доносилось попискивание каких-то птиц. Внезапно ощутила себя счастливой. Тихонько походила по комнате. Новый день, новые заботы. Хорошо! Так я себя чувствовала только в далёком детстве.
Вспомнила, что вторник у всех народов был под покровительством Марса. Марс – чудесная планета! Впереди могли появиться неожиданности, которые нам помогут кое в чём разобраться. Раньше я не верила во всякую мистику, но не теперь. Конечно, надо было бы уточнить всё о работодателях и Конторе, но осознала, что меня это почему-то абсолютно не волнует. Главное было научиться жить заново!
Минут пять раздумывала, не позвонить ли Лёве? Потом вспомнила сон, где некто намекал на то, что я не верю, надо думать, в себя, и решилась импровизировать. Эбби же из сериала импровизировала. Конечно, ребята, мои коллеги, простили бы мне неудачу в экипировке, но почему-то вспомнила сжатые губы Лестера и не захотела перед ним являться неудакой. Улыбнулась, потому что мама оценивала мои подвиги в области плетения кос именно этим словом.
Нашла в чемодане плойку, завила кончики волос, расчесалась на прямой пробор, сделала пышной чёлку и высоко завязала два хвоста, как у Эбби. Натянула тонкие чёрные легинсы, удобные ботинки, потом багровую водолазку и чёрный короткий сарафан с большими карманами. Чуть подвела чёрным глаза, покрасила ресницы и оттенила губы бордовым блеском. Готово!
В кухне, на столе стояла большая сковорода с яичницей, тарелка с нарубленной ветчиной и корзинка из соломки с хлебом и булками. Парни, сопя от усердия, перемалывали еду. Сделав себе пару бутербродов с яичницей и ветчиной, в бокал налила кофе с молоком, уселась за стол, и только всего этого проговорила:
– Доброе утро!
Они одновременно кивнули, а Лестер ехидно заметил:
– Долго спишь!
Деррик отвалился от стола и сыто рыгнул.
– Хорошая еда! – налил себе кофе и стал с наслаждением пить его и есть булочки, засыпанные маком. Добродушно улыбнулся. – Вот что, пойду-ка я в городской архив, а вы валите к коллекционеру! Наомхан хорошо придумал. Я и так, и эдак прикидывал, это самый оптимальный вариант.
Лестер неодобрительно посмотрел на мой очень короткий сарафан.
– Ты так и поедешь?
– Смотря куда. В любом случае моих трусов не увидеть, на мне легинсы.
Ревнитель приличного вида покраснел и рявкнул:
– Полагаешь, что грубостью станешь похожа на мужика?
– А ты?
Деррик гыгыкнул и налил себе ещё кофе. Глаза Лестера превратились щёлочку, и он процедил:
– Вряд ли эти идиотские хвостики добавят тебе молодости, и ты станешь похожей на подростка.
Ну, с чего это он ко мне привязался? Не выспался что ли? Я посмотрела на Кирилла и Деррика, полагая, что те как-то должны одернуть Рыцаря-грубияна, но те невозмутимо вернули взгляд. Правильно! Двое ругаются, третий не лезь! Кирилл ухмыльнулся и стал пить кофе, поглядывая то на меня, то на грубияна. Надо же! Смотрят футбол, да и только. Ничего, я отобью это мяч.
– А тебе не надо и стараться вырасти.
Пьющие кофе поморщились. Что? Неудачно пошутила? Да пошёл он! Пусть подумает о том, что мужика делают великим не рост, а поступки. Да и при его ширине плеч, на рост можно и не обращать внимания.
Такие мощные мужики мне ещё не встречались в жизни. Судя по фильмам, Лестер своими данными походил на рыцаря-норманна древности. Классный мужик, но грубиян. Не буду извиняться, потому что он виноват.
Лестер широко раскрыл глаза и неожиданно для меня захохотал.
– Ладно-ладно, не сердись!
Он прочёл мысли и понял? Точно, замечательный мужик! Я подошла к нему, пожала руку и поцеловала в щеку. Он в ответ обнял меня и сообщил:
– Я посмотрел вчера несколько серий фильма «Морская полиция». Не старайся быть похожей на Абигайль. Она боролась со страхом смерти. Подумай, с чем борешься ты? Кстати, завяжи один хвост, тебе больше идёт.
Вот это да! Я в благодарность потёрлась щекой о его щеку. Ой! Это сделала я? Бог мой! Я никогда себе подобного не позволяла. Вот и Лестер смотрит, вытаращив глаза. Фух! Что же делать?
Деррик и Кирилл, подняв брови, смотрели на нас, хорошо, хоть не комментировали. Я сделала невозмутимое лицо и нагло соврала:
– Замечательный у тебя дезодорант! – подвергнутый моей тактильной атаке «норманн» чуть наклонил голову, и я, забыв приличия, шумно вдохнула его аромат. Да именно! Аромат!
Он очень заманчиво пах: перцем и нагретой солнцем землёй. Напавшие на меня подростки тогда пахли потом и сладковатым перегаром. Я поэтому всегда старалась встать подальше от мужчин. Оказывается, некоторые из них пахли чистыми рубахами и перцем. Замечательно пахнет!
Тьфу! Опять забыла сказать «закрыто». Я исподтишка взглянула на парней, те невозмутимо пили кофе. Хорошо! Вроде никто ничего не слышал. А что такого? У нас на работе дамы всегда открыто обсуждали дезодоранты лаборантов, и комментировали так, что те после этого боялись глаза поднять.
Лестер опять фыркнул, видимо, услышав мои мысли, но промолчал, и это меня очень воодушевило.
– Спасибо за совет, но второй раз за сегодня я не хочу возиться с волосами. Не возражай! С этим я тоже справлюсь… – помолчала, подбирая слова, Лестер смотрел непроницаемо, я, наконец, справилась с воспоминаниями. – Справлюсь со временем! Мне надо время, чтобы забыть, как меня мама по утрам заставляла по три раза переплетать косы, чтобы ни один волос не вылезал. Не хочу утро начинать, как раньше, чувствуя себя неумехой.
Лестер и Деррик переглянулись, но промолчали. Зазвонил телефон. Кирилл слушал, и его брови поднимались всё выше и выше, потом он сообщил кому-то:
– Еду! Со мной два специалиста из Санкт-Петербурга, которые приехали на встречу с этим коллекционером. Возможно, пригодятся.
Мы переглянулись, Деррик проворчал:
– Рассказывай с подробностями.
– Пока сам почти ничего не знаю. Сегодня ночью, точнее под утро, дом Григорьева сгорел. Пожарные нашли трупы.
– Быстро они! – проворчал Деррик. – Ваня! Лёва передал для тебя чемоданчик с экспресс-анализаторами. Надо его захватить. Инструкции прочтёшь по дороге, чтобы освежить память, они в чемоданчике. Прости, но выслушай! Это важно для дела. Добавь траура в свой наряд!
– Тогда чуть-чуть подождите меня.
Я метнулась в свою комнату. Сменила водолазку на чёрную, подумала, потом покрасила губы чёрной помадой и завязала в цвет помаде атласные банты. Повертелась перед зеркалом. По-моему, очень траурно!
Вошла в комнату и вопросительно уставилась на мужиков. Они хором кивнули. За время моего отсутствия они тоже переоделись. Деррик и Кирилл нарядились в чёрные рубахи, а Лестер натянул чёрную майку без рисунков. Однако янтарное кольцо оставил в ухе. Классные у меня партнёры, ни на кого не похожи! Увы, они, как всегда, подслушали, и улыбнулись мне, а я не рассердилась. Пусть!
Мы вышли. Ранее утро было таким свежим и прохладным, что не верилось, что где-то кого-то убили, и поморщилась. Да почему это я так решила?! Это мог быть несчастный случай: сигарета упала на кровать, из камина выпало горящее полено (у богатеев, таких, как этот коллекционер, непременно должен быть камин). Короче, что-нибудь банальное и обыденное.
Я оглядел двор, который почему-то меня вчера растревожил. Детей с утра выгнали на утренний променад, и их бабушки уже расселись на стратегические точки наблюдения – лавочки. На перила легла рука Лестера, украшенная огромным золотым перстнем-печаткой. На печати стоял на задних лапах геральдический не то лев, не то леопард, под ним были выгравированы скрещенные мечи и какая-то трава. Надо же, наш молчун тяготеет к роскоши!
– Он из Говардов, – шепнул мне Деррик.
Я кивнула и шепнула в ответ:
– А кто это?
Деррик хохотнул и потянулся.
– Хорошо! В постоянстве событий есть что-то успокаивающее, но унылое, а ты, как ветерок. Всё разлохматишь!
– Спасибо, это так мило!
Мы уже сидели в машине, «мысленный ветерок» прошелестел по моим извилинам и всё разложил по полочкам.
– Ах, вот что! Стоп! Бабушки! – я хотела сказать тихо, но видимо от переизбытка эмоций громко прохрипела это.
Машина, которая уже ехала по Мичурина вильнула в один из дворов и резко остановилась. К нам повернулся шофёр в кепке. Это был Лёва. Он покачал головой.
– Ну, Наомхан, ну, как чуял! Говорил, что уверен, что ты нас ещё удивишь. Что ты увидела? Что значит «бабушки»?
– Простите, ребята, но я ещё вчера заметила что-то неправильное, а сегодня до меня дошло, наконец. Ведь сегодня очень свежо, а они сидят в теньке. Вчера пекло, а они сидели на солнцепеке. Эти бабушки наблюдают не за детьми, а за нами.
– Чудненько! – Лёва кивнул и позвонил. – Ион, проверь со своими ребятами двор, где жили наши. Мы прокололись. Обрати внимание на бабушек. Да! Следили и вчера, и сегодня. Осторожнее! Разберись, почему это началось? Выясни, кто их послал, и понимают ли они, что являются наблюдателями?
– О как! Даже и не думал, что такое возможно. Может мне сегодня не ходить в Архив? – пробурчал Деррик. – Лёва, подумай, как меня куда-нибудь приткнуть?
– Правильно! Но, тебе не стоит появляться и на пожарище. Ты же профессор истории, а не следователь. Думаю, ты сегодня покатаешься со мной, посмотришь на мой салон. Мои девочки тебе сделают маникюр и массаж профессорских рук, – неожиданно наш Стилист рявкнул. – Ванька!! О чём ты думаешь? У меня от твоего напряжения всё внутри чешется.
От его восклицания я вздрогнула, но Лестер, сидящий рядом, обнял меня за талию. Странно, но именно это меня вдохновила, и я просипела:
– Лева, есть ещё кое-что. Это я тоже вчера заметила, но не смогла понять. Не ругай меня, до меня только что дошло. Что-то я долго соображала! Они начали следить вчера у гостиницы. Но кто и зачем я не понимаю.
Лестер из-за чего разозлился, отшатнулся от меня и прошипел:
– Хочешь напомнить, как нас спасла?
Деррик, сидящий рядом с Лёвой, вздохнул:
– За это я и люблю нашу работу. За открытия и честность!
– Ладно-ладно! Ты действительно веришь, что она не красуется перед нами? – зло поинтересовался Рыцарь.
Я отмахнулась.
– Прекрати вредничать, Рыцарь в кавычках! Вот что я вспомнила. Там, у гостиницы, гуляли две мамочки с колясками и болтали. Прямо вдоль дороги. Они что, решили убить своих младенцев? Машины, выхлопные газы, а ведь через дорогу Набережная Волги вся в зелени и цветах! Почему не там? Нормальные мамочки ушли бы на Набережную.
Деррик потёр нос.
– Это кто же попал под наблюдение? Мы или она?
– Да, кому я нужна?! – возмутилась я. – Мне даже несостоявшийся жених на это намекнул. И к тому же я порыжела.
Деррик стал загибать пальцы.
– Нас с Лестером до вчерашнего дня в Самаре никто не видел, это раз. Наомхана вообще никто никогда не увидит, если он не захочет, это два. Кирилл давно работает здесь и заметил бы слежку, это три. Лёва – известный стилист, если бы это были его фанатки, то они бы уже ломились в ресторан, четыре. Ион – мент, и вряд ли вызвал интерес, это пять. Всё-таки получается, что под наблюдением Ванька.
– Нет, не верно! – возразила я. – Были ещё три красавицы и вихрастый парень.
После моих слов Кирилл буквально зашипел и схватил телефон.
– Наомхан! Они охотятся на наших девочек. Возможно, и Боб под ударом.
В машине раздался сочный бас.
– Принято! Не волнуйся. Работай!
Лёва тоже взял трубку.
– Толик, подмени меня! Жду десять минут.
Мы сидели и молчали. Для меня это было нормально. В нашей семье, считалось, что разговаривают в машине только быдло, потому что для этого есть специально отведенные места. Мы с мамой не имели права даже попросить остановиться. Отец сам решал, когда это сделать. В сегодняшней ситуации было бессмысленно говорить. Надо было всё узнать на месте, к тому же я волновалась, смогу ли всё правильно сделать. Ведь одно дело мечтать стать криминалистом, читая детективы, а другое быть им. Часто только показания криминалиста решают судьбу людей.
Конечно, благодаря таблеткам, которые проглотила в ресторане, я теперь много знала, но знать и уметь – это разное. Я мысленно произнесла: «Ваня, ты сможешь!», но после этого мне стало ещё хуже. Смогу-то смогу. Только бы не с опозданием!
Лестер неожиданно сжал моё колено и погладил его. По любовным романам, которые я как-то прочитала благодаря интересу нашей прислуги, это было откровенным флиртом. Я посмотрела ему в лицо, он улыбнулся краешком губ. Никакой сексуальности в его улыбке я не заметила, поэтому пожала ему руку и шепнула:
– Спасибо за поддержку!
Лестер отдёрнул руку и уставился в окно. Кирилл задрал брови и покачал головой. Не поняла, что не так? Надо бы спросить, но… Уж больно они задрали нос. Нет и нет! Сама во всём разберусь. Смогу! Я выудила из чемоданчика инструкции и начала читать. Спустя несколько минут в нашу машину постучали. Лёва и Деррик быстро вылезли наружу и исчезли между домами.
– Куда едем? – поинтересовался Толик. – К дому Григорьева или ещё надо куда-то заехать?
– Сразу на место, и, Толя, машина должна стать чёрной, – Кирилл хмыкнул, – всё-таки я из ФСБ. Не поймут!
– Лучше внедорожником, и помассивнее, – посоветовал Лестер.
Толик кивнул, и машина, вздрогнув, изрядно раздулась, я воскликнула:
– Впечатлена!
– Спасибо! – буркнул Лестер.
Размечтался! Я не забыла, что ты отвернулся, поэтому, стараясь, чтобы голос был холодным, прочистила ему мозги:
– Вообще-то, это я Толику сказала.
Лестер хмыкнул, а Кирилл перебрался на переднее сиденье. Я лихорадочна дочитала всё что было в чемоданчике. Спасибо таблеткам многое я уже знала, но пришлось торопиться. Когда я очнулась, то машина неслась к Студеному оврагу.
Это место встретило нас букетом запахов, зреющих яблок, сырой земли, мокрой травы и гарью. Попетляв по улицам, огранённых заборами разной высоты, из-за которых выглядывали яблони и груши, мы остановились около останков сгоревшего дома. Всё было как в фильмах про убийства: оцепление – жёлтая лента вокруг сгоревшей усадьбы; две пожарные машины, машина «Скорой помощи», машина полиции, два чёрных внедорожника, похожих на наш; толпа соседей с хмурыми лицами, однако полностью одетые, что говорило о том, что они давно не спят.
Мы припарковались в отдалении, потому что машины и так заняли всю проезжую часть у этого пожарища. Кирилл выскочил из машины, и к нему немедленно подошли два строго одетых парня. Они отошли от нас и стали что-то бурно обсуждать. Лестер выскользнул из машины и подошёл к разговаривающим. Я уселась поудобнее и вытянула ноги. Толик пробурчал:
– Ты не хочешь им помочь?
– Я эксперт по пропажам предметов искусства. От меня сейчас нет никакого толка.
– Григорьев часть коллекции явно хранил дома. Иди-иди! Не трусь! – проворчал Толик.
Эх! Опять я показала свою робость. Видимо, Толик решил, что я боюсь покойников, но это не так. С чего бы бояться умерших? А вот запахи этого места угнетали. Пахло человеческим потом и страхом, жареным мясом, сгоревшей резиной. Запах сожженного дерева был единственным, который не раздражал меня.
Толик смотрел сочувственно. Я задрала нос и фыркнула.
– Вот ещё! – выбралась из машины, вцепившись в свой чемоданчик, как в спасательный круг, и подошла к Кириллу. – Коллекция погибла?
Тот раздражённо дернул плечом, потом направился к пожарным. Один из парней в строгом чёрном костюме заметил:
– Неожиданный вопрос.
Эх! Явно подражает агентам ФБР, даже темные очки нацепил, хотя, на солнце набежали облака. Видимо, поэтому я съехидничала.
– Почему же? Я же эксперт по розыску пропавших предметов искусства и древних артефактов. Григорьев известный коллекционер, и часть коллекции мог хранить дома.
Парни переглянулись, а Лестер, не поворачиваясь ко мне бросил:
– Они не нашли ничего кроме трёх трупов.
Я скорбно поджала губы, потом вспомнила, что Толик считает меня трусом, решила посмотреть, что можно выжать из наблюдения за погибшими. Не зря же мне голос приказал: «Учись, наблюдай, верь!»:
– А на них… Э-э… На мёртвых, можно посмотреть?
Парни в недоумении переглянулись, а Лестер поинтересовался:
– Ищешь острых ощущений?
Да почему он на меня рычит? Правило семь – «Держи удар и давай сдачу».
– Это ты по себе судишь?
Гол! Лестер поперхнулся, сослуживцы Кирилла переглянулись и ухмыльнулись, видимо, наш Рыцарь их достал своим «аристократизмом».
Я отправилась разглядывать трупы. Они уже лежали на носилках, в синих пакетах, ещё не закрытых. Запах был тяжёлый. Около них на каком-то чурбачке сидел эксперт-криминалист и что-то уныло писал.
– Здравствуйте, коллега!
Пожилой дядька, похожий на огромного ворона, чуть приподнял брови.
– Из какой конторы?
– Простите, я не хочу вмешиваться. Я занимаюсь пропажей предметов искусства и драгоценностей.
– А-а! Слышал-слышал. Злодеи унесли всё. Я про коллекцию. Что касается драгоценностей, то должен сказать, что с убитой женщины перед пожаром сняли все драгоценности. М-да… Даже обручальное кольцо сняли, а перед этим её задушили. Мальчика просто и банально зарубили, но топор мы не нашли. Хозяина дома изрядно изувечили. М-да… Просто диву даюсь, – он сморщился, я порылась в чемоданчике, проглоченные таблетки, видимо, содержали и информацию обо всём содержимом чемоданчика. Извлекла из него большой леденец и угостила криминалиста. Тот хмыкнул. – Молодец! Хорошо, что с таким вкусом, а то меня уже мутит. В целом, я уже привык ко всему, но тут… М-да… Короче, я собирался вечером к другу, на шашлыки… М-да… Теперь не поеду. Надо забыть запах жаренной человечины. Ну что ещё? Странные злодеи, если для них важна коллекция, то зачем увечили, да ещё топором?
Мне показалось, что он как-то выделил слово «топор».
– Думаете, не могли снять с пальца какое-то кольцо?
– И кольца тоже. Пальцы просто отрубили. М-да… Главное не это. Хозяина буквально распотрошили.
– Искали что-то внутри?
– Именно! Как их не стошнило? Весь кишечник взрезали. Вонища была жуть. Не понимаю! Если бы это были наркоманы, то всё было бы объяснимо – искали наркотики, которые так часто перевозят, но здесь… Мерзость!
– Не нашли, что искали?
Криминалист пожал плечами.
– Думаю, не нашли. М-да… Точнее скажу после вскрытия. Да и непонятно, что искали?! Что, у хозяина сейфа для драгоценностей не было что ли? Он же коллекционер, и бандиты это знали.
– Его можно вскрывать?! – я изумилась, потому что уже видела обугленный труп, видимо женщины.
– Можно. Мужчина меньше всех обгорел. Его в ванной потрошили, а потом ещё пару раз рубанули.
– Ах, вот что! Они были в ярости. Простите, а что вас особенно смутило? Что-то не так с топором?
– Молодец! А я сомневался, что такая девчонка, что-нибудь заметит. А выделил это слово потому, что таких топоров сейчас не существует. М-да… Это – боевой топор! Вы знаете, какие они бывают? – криминалист по-птичьи взглянул на меня и нахохлился, видимо всё ещё сомневаясь в моих знаниях.
Понимая, что это очередной экзамен, который подкинула мне жизнь, мысленно радуясь, что в детстве я столько читала про холодное оружие, ответила, без раздражения:
– Их восемь типов, и несколько подтипов.
– Удивительно, я и не знал, что так много! Ну что же, тогда я вам опишу, что это за секира, и Вы определите тип и подтип. М-да… У топора оттянутое вниз лезвие длиной 15 см, шириной 12 см. Били сильно.
– Ага, значит, топор весит, где-то 350 грамм, – я закрыла глаза, вспоминая когда-то прочитанное. – Простите, а металл мог сохраниться в ранах, или в костях?
– Интересно, думаете, что металл что-то поможет в расследовании? М-да… Обязательно посмотрю!
Я молитвенно сложила ладошки.
– А не позволите ли мне, поближе рассмотреть хотя бы одну рану, нанесённую топором? Я видела там, на ключице, следы топора. У меня с собой есть кое-какое оборудование.
С такими людьми надо говорить прямо, они понимают всё сразу, криминалист спокойно кивнул.
– Попробуйте!
Продолжение сдедует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: