- Ну что, бабуль, как прошла первая служба в новой церкви? - спросила я, наполняя начищенный до блеска алюминиевый чайник проточной водой, - Тебе, наверное, непривычно, когда так много народу в храме?
- Непривычно, конечно, у нас ведь в области и церкви поменьше, и прихожан не так много, - отозвалась бабушка Серафима, привычным движением руки смахивая со стола крошки, - Но уж мне-то грешно жаловаться. Храм красивый - залюбуешься, батюшка приветливый, а хор как поёт - слов нету! И икон так много - глаза разбегаются…
- И всё-таки ты скучаешь? - угадала я, внимательнее присматриваясь к бабушке, - И по церквушке вашей деревянной, и по тёте Тоне, и по отцу Павлу?
- Скучаю, Сонечка, твоя правда. Но ведь на всё воля Божья, а потому и унывать нельзя. Господь нам радоваться велит и духовно трудиться! А земные привычки - пустое это, и незачем о них переживать…
Я знала о том, что переезд из маленького городка в Орловской области станет для бабули настоящим испытанием - в конце концов, она ведь прожила там всю свою жизнь. Москва же пока казалась ей чужой и неприветливой, хотя, конечно, она и старалась об этом не упоминать, опасаясь обидеть меня или моих родителей.
А ведь именно я, в конце концов, и убедила бабушку Серафиму переехать, понимая, что это необходимо. Бабуля похоронила своего мужа, дедушку Ваню, год назад, и с той поры старый дом из белого кирпича, в котором они прожили душа в душу полвека, не позволял ей смириться с этой страшной утратой, ежедневно напоминая о былом.
Тогда же бабушка впервые в жизни серьезно заболела – дало о себе знать сердце. Мы с мамой не отходили от неё ни на шаг, и, в конце концов, приняли непростое решение: бабуля должна переехать. В таком возрасте (а ей этой весной исполнилось семьдесят лет) бабушку Серафиму без помощи и заботы оставлять никак нельзя.
Суммы, вырученной за продажу дома и наших общих с родителями сбережений, хватило на покупку небольшой однокомнатной квартиры на севере Москвы. Бабуля, конечно, поначалу отмахивалась от этой затеи, но, в конце концов, мне удалось её переубедить. Помог и отец Павел, которого бабушка очень уважала и любила:
«Негоже тебе, Серафимушка, заживо себя хоронить раньше срока. Не упрямься, послушайся внучку - рядом с родными тебе печалиться будет некогда».
И действительно, вскоре после переезда бабуля повеселела. Уже и о хворях думать некогда - нужно ведь поскорее решить, где красный уголок обустроить да в какой храм ходить.
Тем не менее, бабушка иногда тосковала – сложно было с такой тонкой, нежной душою не тосковать, - и тогда я старалась направить её мысли в иное, менее печальное русло.
- А помнишь, ты недавно обещала рассказать мне о Мишке? Ну, о том, с которым мы в детстве на озеро купаться бегали? Я ведь его лет десять не видела, а может, и того больше…
- И ведь правда, обещала! - улыбнулась бабуля, покачав головой, - Полгода назад это произошло, аккурат перед тем, как меня недуг подкосил - а тогда и не до разговоров было…
А историю эту иначе, как чудесной, не назвать трудно. Помню, отец Павел тогда сказал:
«Поистине неисчерпаемо милосердие Божье к нам, грешным!».
Но ты, Сонечка, с самого начала послушай…
Мишку я знала лет с пяти – мы часто играли в детстве, когда я приезжала к бабушке с дедушкой на летние каникулы, и мне он запомнился неугомонным курносым мальчуганом, вечно чумазым и с ободранными коленками.
Когда Мишка подрос, то решил остаться жить в родном городке – там он и школу закончил, и на местный завод работать устроился, и родителям по хозяйству помогал. Полтора года назад Миша женился, и женился удачно: Всем Анюта хороша была - и фигурой ладная, и лицом, и нравом добрым, и трудиться не боялась.
Молодые сыграли свадьбу - весь город гулял. Приехал поздравить жениха с невестой и Мишкин закадычный друг Андрей, живший теперь в Орле. Сильно он успел перемениться, хотя и переехал всего три года назад - и одевался теперь с иголочки, и держался иначе, и свысока на бывших соседей поглядывал. Но друга старого не забыл - от души поздравил и ни на шаг от Мишки не отходил.
Уезжая на следующий день, Андрей взял с друга обещание, что они с Аней вскоре приедут к нему в гости на несколько дней.
«Зачем вам в этой глуши торчать, когда в Орле и клубов, и кафе, и баров навалом? Хоть отдохнёте по-человечески в медовый месяц!» - усмехнулся Андрей, прощаясь с молодожёнами. Мишка с Анютой, конечно, не считали свой родной городок «глушью», и, тем не менее, от приглашения этого не отказались - не захотели обижать радушного человека.
Однако, вопреки ожиданиям молодых людей, поездка эта стала для них роковой. Андрей обзавелся не только новым гардеробом и манерой смотреть на других людей свысока, но и многочисленными пагубными привычками - он не брезговал ни алкоголем, ни запрещёнными веществами.
Впоследствии Миша с Аней и сами не могли толком объяснить, как Андрею удалось убедить их «попробовать всего один разок». Вот только одним разом всё, конечно же, не обошлось.
Домой пара вернулась уже зависимой. Небольших доз теперь было недостаточно, однако и денег отчаянно не хватало – молодой семье нужно было оплачивать и съёмную квартиру, и питаться, и одеваться. Однако все эти расходы казались теперь эфемерными – самое главное, чтобы было на что купить очередную дозу…
Через месяц Мишку выгнали с работы – всё у него валилось из рук, он стал нервным, агрессивным и вспыльчивым. Аниной зарплаты (а работала она в местном почтовом отделении) едва хватало на оплату квартиры. Пришлось влезть в долги. Миша был в отчаянии, и Аня, сознавая весь ужас ситуации, умоляла мужа завязать с пагубным пристрастием.
Однако надолго их не хватило: всего нескольких мучительных дней хватило для того, чтобы понять – зависимость оказалась гораздо сильнее желания её побороть.
Кто знает, чем бы закончилась эта история, не вмешайся случай? Вскоре Мишка устроился работать на рынок грузчиком. Жизнь шла своим чередом – долгов у пары становилось всё больше, а желания исправлять ситуацию – всё меньше.
Однако судьба уготовила им неожиданный подарок – Аня забеременела. До замужества Миша мечтал о дружной, многодетной семье, но в этот момент он не готов был взять на себя ответственность даже за одного ребёнка…
Да и какие тут дети, когда денег с трудом хватает только на вожделенную дозу?
Тем не менее, Аня твёрдо решила рожать. Вот только она тоже не знала, как они будут жить дальше. Отказаться от веществ она не могла, хотя и очень старалась, переживая за будущего малыша.
В итоге жизнь девушки превратилась в замкнутый цикл, состоящий из сна, скудных приёмов пищи, слёз и забытия, после приёма очередной дозы. Мишка тоже страдал – от вида бесконечно плачущей и сильно похудевшей жены сердце кровью обливалось. Нужно было что-то менять, иначе станет слишком поздно. Но как он мог отказаться от зависимости, буквально сломавшей его волю?
Так и проходили их дни, превратившись в тягучее, мрачное и мучительное существование. Однажды Мишка, дождавшись, пока Аня, обессилев от рыданий, уснёт, вышел на улицу. Промозглый осенний ветер хлестал его по лицу и гнал в сторону городской окраины.
Вскоре Миша добрёл до старой деревянной церквушки, огороженной ржавым металлическим забором. Он был христианином, но не потому, что искренне верил, а потому, что его родителям взбрело в голову покрестить своего новорождённого сына.
Глядя на почерневшие от времени доски, Мишка покачал головой и хотел было идти дальше, как вдруг кто-то окликнул его по имени. Парень вздрогнул и обернулся, испугавшись, что встретил кого-нибудь из своих заёмщиков. Однако навстречу ему, улыбаясь, шёл пожилой батюшка. «Отец Павел!» - тут же вспомнил Мишка.
- Ты чего тут стоишь, Михаил? – спросил священник, поравнявшись с молодым человеком, - Ждёшь кого?
- Нет, батюшка, я так… Гуляю.
Отец Павел внимательно посмотрел на Мишку и, немного подумав, сказал:
- Если нету у тебя занятия, может, составишь мне компанию? Побеседовать за чашкой чая с кем-нибудь очень хочется, а баба Тоня меня таким мёдом угостила – золото, а не мёд!
- Ну, ладно… - неохотно согласился Миша, - Только ненадолго – боюсь, жена в одиночестве заскучает.
В небольшом домике при церкви было уютно и тепло – отец Павел жил скромно, и, тем не менее, его жилище отчего-то очень не хотелось покидать. Сели пить чай. Сначала говорили о пустяках, а потом батюшка стал больше Мишкиной семьёй интересоваться.
Спросил, почему тот с завода ушёл и похудел так сильно, как Анюта беременность переносит. Мишка же, неожиданно для себя самого, таким расположением к отцу Павлу проникся, что всю правду ему и рассказал.
А как рассказал, такое облегчение почувствовал, что слёз сдержать не смог – как будто невыносимый груз с его плеч спал. Батюшка слушал Мишку молча, ни разу не перебил. Дослушав же, взял гостя за руку и пробормотал:
- Видно, Михаил, неспроста Господь тебя ко мне прислал… Ты не унывай и не бойся – если хочешь к жизни достойной вернуться, вернёшься, и семью свою спасёшь. А я тебе помогу, костьми лягу – а помогу.
Мишка принялся батюшкину руку целовать и от души благодарить – весь мокрый от слёз, но с улыбкой.
- Я тебе сразу скажу – просто не будет. И тебе, и Анне потрудиться придётся как следует, будьте к этому готовы. Завтра вместе в церковь приходите, будем спасаться.
В храм Мишка с Анютой теперь ходили каждый день - настолько интересно и отрадно им было с Богом и христианской верой знакомиться. Жизнь, совсем недавно казавшаяся мрачной и пустой, начала потихоньку обретать смысл, а прежняя зависимость уже не казалась такой сильной, как прежде.
Сколько страданий Христос ради рода человеческого вытерпел, а они не могут себя в руки взять и к достойной, честной жизни вернуться! Отец Павел настоял и на походах к врачу – на Бога, конечно, надо надеяться, но и самим плошать нельзя. Уповая и на Отца Небесного, и на медицинскую помощь, Аня и Миша постепенно избавились от зависимости.
Мишка, заручившись поддержкой отца Павла, снова устроился работать на завод и был абсолютно счастлив – дело своё он любил и знал, а от того и труд этот ему был только в радость. Счастлива была и Анюта – она чувствовала, что их жизнь налаживается, а обретённая вера поможет их семье перенести любые трудности.
Вскоре пара приняла решение обвенчаться, а через девять месяцев на свет появился их сын. Мальчика назвали Павлом, в честь доброго батюшки, не бросившего в беде его оступившихся родителей.
- Вот так Господь Мишку с Анютой к спасению привёл, - закончила свой рассказ бабушка Серафима, - У нас ведь многие как думают – что чудеса, мол, только со Святыми да праведниками случаются, а в жизни видишь как бывает… Вера истинная любое зло побеждает. А у Бога любви на всех хватит – и на праведных, и на грешных.
Автор: Анастасия Панина
Читайте ещё: