Те из вас, кому не повезло, потому что вы засыпали под мои видео снова и снова, наверняка сотни раз слышали фразу «мёртвая мать». Фразу «мёртвая мать» придумал французский психоаналитик Андре Грин в 1978 году. Эта фраза является полной противоположностью фразы, придуманной Дональдом Винникоттом, «достаточно хорошая мать». «Мёртвая мать» по Андре Грину – это мать, которая не способна выполнять свои материнские роли и функции. Она плохая мать, потому что депрессивная или эмоционально отсутствующая, или отстранённая, или эгоистичная, или нарциссичная. Возможно, она психопатка, или склонна к абьюзу. Либо она травмирует ребёнка. Так что, это такая мать, которая не способна функционировать, как настоящая, достаточно хорошая мать.
И да, мы будем говорить только о матерях, а не об отцах. Отцы появляются на сцене гораздо позже в жизни ребёнка. Примерно, в возрасте трёх или четырёх лет. Первые тридцать шесть месяцев жизни мать является номером один. Она формирует и буквально создаёт ребёнка. Хочу прояснить. Когда я говорю «МАТЬ», вы должны понимать, что эта фигура не имеет ничего общего с конкретно женскими гениталиями. Мать – это любой мужчина или женщина, которые выполняют роль матери в жизни ребёнка. Это может быть бабушка, дедушка или даже отец-одиночка. Любой человек, который в первые тридцать шесть месяцев жизни ребёнка выполняет материнскую роль, является матерью или материнской фигурой.
А «мёртвая мать» – это тот человек, который постоянно и неоднократно терпит неудачу в фактическом удовлетворении потребностей ребёнка. Это классический взгляд на «мёртвую мать». В моей работе, «мёртвая мать» представлена немного иначе. В моей работе, «мёртвая мать» отсутствует не только для себя, но она отсутствует и для ребёнка. Она не признаёт, что ребёнок – это отдельное существо, что он находится вне её, что у него есть границы, личная автономия и независимость. Она не позволяет ребёнку стать самодостаточным, иметь свою собственную территорию, внутреннее и внешнее пространство. Она властна во многих отношениях и доминирует через своё отсутствие.
Так что, «мёртвая мать» – это двойной акт отсутствия. Она отсутствует сама (не выполняет материнскую роль в диаде мать-ребёнок), и также отсутствует для ребёнка, отказываясь признавать его как личность.
Диада – это движение вдвоём, при котором движение одного не может осуществляться без совпадения с движением другого.
Ребёнок становится прозрачным. Она смотрит насквозь и не видит ребёнка, как будто его вовсе нет. Такой вид матери, а позже отца, как я уже сказал, абьюзят и травмируют ребёнка. Но, через абьюз и травмирование ребёнка, такие родители обращаются с ним как с собственным продолжением, опорой или объектом. Они объективируют ребёнка. Такой тип матери (и позже такой тип отца) абьюзят ребёнка физически, сексуально, вербально и психологически. Это классические формы насилия. Но эти родители также могут чрезмерно опекать ребёнка, быть собственниками, чрезмерно баловать, инструментализировать и парентифицировать его.
Парентификация – это ситуация, когда в семейной системе ребёнок заботится о своих родителях, преждевременно берёт на себя функции взрослого, в ущерб реализации своих актуальных детский потребностей.
Всё это формы абьюза. Это абьюз вопреки здравому смыслу. Потому что, мы думаем, что если мать балует ребёнка, если отец чрезмерно опекает ребёнка, то, на самом деле, они его любят. Это не так. Это не выражение любви. Это выражение незащищённости. Ребёнку не разрешают просто быть. Ему не разрешают отделиться от родительских фигур, сформировать ядро, проявить себя и стать личностью. Ребёнку не разрешают сепарироваться и индивидуализироваться.
Сепарация и индивидуация – представляют собой два комплементарных процесса развития: сепарация включает выход ребёнка из симбиотического слияния с матерью, а индивидуация состоит из тех детских достижений, которые убеждают ребёнка в наличии у него его собственных индивидуальных характеристик.
Такой тип родителей могут обесценивать, отрицать ребёнка, но также могут и идеализировать, боготворить и превозносить его. Они могут говорить ребёнку, что он или она не может сделать ничего плохого, что он или она является совершенным человеком. Это тоже абьюз. Во всех этих случаях ребёнку отказывают в доступе к реальности. А реальность является единственным двигателем роста и личностного развития. Ещё, ребёнку могут отказывать в общении со сверстниками. А сверстники являются не только источниками информации, но и точками отсчёта. Они имеют решающее значение для развития ребёнка, особенно в подростковом возрасте. Но, также и на ранних стадиях, в годы становления.
Родители, которые чрезмерно опекают, чрезмерно балуют, идеализируют и превозносят ребёнка, по сути, изолируют его от мира. Они не разрешают заменить самих себя, например, сверстниками. Такие родители не разрешают ребёнку развивать объектные взаимоотношения с другими людьми за пределами семьи. Они хотят быть всем и вся для ребёнка, и не хотят, чтобы ребёнок что-либо передавал на аутсорсинг.
Аутсорсинг – это передача организацией некоторой части работы другой организации, которая компетентна в данной сфере деятельности.
Они существуют исключительно для ребёнка, отказывая ему в любой возможности сталкиваться с альтернативами, выбором и принимать самостоятельные решения. Другими словами, не позволяют ребёнку проявиться как независимая, автономная личность. При отсутствии контакта с реальностью и непрерывного взаимодействия со сверстниками, невозможно сформировать границы. Если ребёнок не может формировать и устанавливать границы, то он не сможет обеспечить и их соблюдение. Он остаётся симбиотически привязанным и связанным с родительскими фигурами (особенно с матерью), не может вырваться на свободу, эволюционировать, развиваться и расти.
Симбиоз – это форма совместного существования двух организмов разных видов.
Поэтому, у такого ребёнка задержка роста (или задержка развития, как говорили раньше). Такому ребёнку очень трудно сформировать личность, интегрировать чувство самости, ядро идентичности, стабилизировать внутреннюю среду и поддерживать чувство собственного достоинства изнутри. У него внутреннее регулирование функций осуществляется извне. Ребёнок становится перформативным и делает всё, чтобы получить обратную связь (например, нарциссический ресурс). Такой ребёнок ищет внешнее регулирование, потому что он научился полагаться только на свою мать или отца в плане обратной связи и регулирования.
Таким образом, он не может сепарироваться и индивидуализироваться. Тот ребёнок, у которого на заре жизни была «мёртвая мать», в будущем становится мёртвой личностью. Он мёртв внутри, а, в некоторых случаях, к сожалению, мёртв и снаружи. У таких «мёртвых людей» очень высокий уровень самоубийств по сравнению с населением в целом. Итак, я хотел прояснить ситуацию относительно «мёртвой матери». Такая мать навязывает своё отсутствие ребёнку. Она учит ребёнка тому, что отсутствовать предпочтительнее, чем присутствовать, что отрицать и уничтожать своё существование, является стратегией выживания, которая гораздо лучше, чем становление или существование.
Она учит тому, что быть отдельным опасно, а быть внешним – означает быть проигнорированным, что иметь границы – это и дерзко, и рискованно, потому что ребёнок может потерять своих родителей. Ребёнка наказывают, есть он пытается отдалиться от родительских фигур, стать личностью или развить индивидуальность. Такой ребёнок учится развивать ядро отсутствия, небытие или пустое шизоидное ядро, которое является пустотой при расстройствах психического здоровья, таких как пограничное, шизоидное расстройство личности или нарциссизм.
Шизоидное расстройство личности – это замыкание в себе, избегание эмоциональных привязанностей, склонность к фантазиям и погружение в собственный внутренний мир.
Он учится никогда не отделяться. Поэтому, вырастая, такой ребёнок становится навязчивым, нуждающимся и зависимым. У него избегающий стиль привязанности.
Избегающий стиль привязанности – это стиль привязанности, который формируется в том случае, когда родители эмоционально недоступны. В результате эмоциональные потребности ребёнка не удовлетворяются и у ребёнка формируется представление о себе, как о нелюбимом и о родителях, как о недоступных.
Такому ребёнку очень сложно отличать внешнее от внутреннего. Он усваивает всё внешнее, чтобы сохранить господство и контроль. У такого ребёнка нет границ как по отношению к самому себе, так и в отношении других людей. Мёртвые родительские фигуры перекрывают границы. Но перекрывают не время от времени, не случайно, а преднамеренно. Они приравнивают наличие границ со злом, восстанием и неповиновением. Их послание звучит так: «Если ты пытаешься отдалиться от нас, тех, кто любит тебя, от твоей матери и отца, если ты пытаешься установить границы, где заканчиваемся мы и начинаешься ты, если ты пытаешься взаимодействовать с другими людьми, предпочитаешь других людей нам, то ты – предатель».
У ребёнка развивается сильное чувство вины и стыда. Это палка о двух концах. Потому что у этого стыда есть двойственность. С одной стороны, ребёнку стыдно за то, что он не смог самореализоваться, не смог реализовать свой человеческий потенциал, а с другой стороны, ему стыдно за то, что он предал родителей. В результате, в нём образовываются внутренние объекты, которые являются представителями родительских фигур. Эти внутренние объекты карают ребёнка за предательство своих родителей. Эти два типа стыда являются взаимоисключающими.
Потому что, если вы должны оставаться верными и преданными своим родителям, то цена – это предательство самого себя. Нельзя позволить самому себе просто быть. Но если вы хотите быть верным, преданным и искренним с самим собой, то цена – это предательство своих родителей. Вам придётся выбирать между своими родителями и своим истинным «Я». Такие дети, у которых была «мёртвая мать», неизбежно сталкиваются с подобным выбором. У некоторых из них развиваются расстройства психического здоровья. Например, патологический нарциссизм или нарциссическое расстройство личности.
Существует два пути развития нарциссического расстройства личности. Один путь развития – это неблагоприятный детский опыт, а другой путь развития – это объективация ребёнка, отрицание границ, невозможность сепарироваться и индивидуализироваться. Эти два пути, в конечном итоге, приводят не только к патологическому нарциссизму, но и к другим расстройствам психического здоровья. Родители, которые неспособны быть безопасной базой, которые боятся потерять ребёнка, никогда не позволят ему уйти. Если родитель является нарциссом, то он не позволит ребёнку бросить ему или ей вызов, став личностью.
Потому что, индивидуализированный ребёнок, который стал личностью, может бросить вызов родителю. Нарциссический родитель никогда не допустит этого. Неблагополучные родители («мёртвая мать», а позже «мёртвый отец»), транслируют такой стиль воспитания, при котором отрицается сама сущность ребёнка. Вырастая, такой ребёнок будет отрицать не только своё истинное «Я», но и любое «Я», любое бытие, любое существование и любые границы для того, чтобы интернализировать в самом себе родительские фигуры. И снова – это выбор между «Я хочу быть собой, хочу быть личностью, хочу иметь свою собственную жизнь», и между: «Мне нужно угодить своим родителям, потому что, в противном случае, они откажутся от меня, и я умру».
Ребёнок думает так: «Мне нужно удовлетворять желания и потребности родителей, какими бы деформированными, искажёнными, препятствующими и патологическими они ни были». И с этим внутренним выбором такой человек будет сталкиваться до самой смерти. Потому что, он интернализировал родительские фигуры. Они никуда не исчезнут, будут всегда рядом, и будут всегда вызывать чувство стыда и вины. Когда такой человек попытается просто жить, жениться, завести детей, найти работу или хобби (любой намёк на искру независимости или свободу воли), он тут же будет подвергаться осуждению интернализированными родительскими фигурами.
Он будет слышать их голос внутри себя: «Ты предал нас. Мы бросим тебя и уйдём. Ты останешься совсем один в этом мире, потому что без нас у тебя нет существования. Мы и есть твоё существование. И ты знаешь это. Мы не разрешаем тебе стать самим собой, потому что ты – ничто иное, как наше отражение и наше продолжение. Если мы бросим тебя, если уйдём от тебя, то у тебя не останется ничего. Даже воспоминаний».
