— Ты слышишь меня, Люба? Я ждал полчаса! Где ужин?! — прокатился по квартире недовольный голос Игоря, главы семейства. Его звучание напоминает командирский окрик: громкий, с претензией на безоговорочное подчинение.
Люба метнулась из кухни к дверному проёму, сжимая в руке кухонное полотенце. Она уже третий час возилась с кастрюлями, стиральной машиной и горой грязной посуды после очередного «семейного воскресного обеда» с гостями. Под глазами тёмные круги, а в душе смешались раздражение и усталость.
— Игорь, я только что закончила уборку после твоих родителей. Тарелки не успели даже обсохнуть. Ты сам видишь, что время уже позднее. Может, разогреть тебе суп? — Люба старалась, чтобы голос звучал миролюбиво, хотя руки заметно дрожали.
— Суп? Мне нужен нормальный домашний ужин — мясо, гарнир! Я что, голодранцем себя чувствовать должен?! — не унимался Игорь, проходя вглубь квартиры и бесцеремонно скидывая ботинки прямо в коридоре.
Звенящее напряжение повисло в воздухе. Люба ощутила, как в груди стягивает тёплый клубок обиды. «Сколько же раз так повторялось? Ужин, рубашки, уборка, все прихоти… А я тут кто? Жена? Или бесплатная прислуга?» — мелькнуло в голове. Но пока сил ответить прямо, жёстко, у неё не хватало.
— Ну? — подгонял муж, заводя руку за пояс.
— Я… сейчас разогрею. — она тяжело вздохнула, уставив взгляд в раковину.
И не заметила, как сорвалась слеза, скатившись по щеке и упав в холодную воду.
***
Люба и Игорь поженились пятнадцать лет назад. Она была студенткой педучилища, он работал автомехаником в небольшом сервисе. Игорь влюбил Любу в себя юмором, уверенностью и милыми ухаживаниями: на первом свидании подарил ей букет ромашек, а потом часами говорил о будущем, уверяя, что «всё будет замечательно».
Сначала он и правда казался заботливым. Когда Люба наконец-то переехала в его квартиру, Игорь поначалу помогал готовить: сам мог почистить картошку, пожарить яичницу, иногда мыл полы. Но после рождения ребёнка — девочки по имени Катя — ситуацию смыло волной быта и условностей. Постепенно Игорь завалил Любу всеми домашними обязанностями: «Ты же мать», «Ты же лучше разбираешься», «Что тут сложного — посидеть с ребёнком и убрать?». Сначала она терпела, полагая, что так устроена «традиционная семья». Да и свекровь (Татьяна Михайловна) часто повторяла: «Женщина в доме — главная хранительница очага».
Так прошли годы. Катюша росла, а Люба вела хозяйство и подрабатывала в детском клубе, мечтая когда-нибудь снова заняться самообразованием, вернуться к учёбе или устроиться на полную ставку. Но в семье всё вертелось вокруг удобства Игоря и его родителей, которые жили неподалёку. Каждые выходные свекровь с мужем (отцом Игоря) приезжали «в гости», а на деле — на полноценные «обеды», а то и ужины, где Люба без отдыха накрывала стол, убирала, заканчивала почти к ночи.
Ей казалось: стоит ей проявить характер, и муж вспылит, свекровь тут же осудит: «Разве можно перечить главе семьи?». И Люба молчала, сжимая зубы, таская тяжеленные пакеты с покупками. Но внутри неё рос тихий протест: «Я же не прислуга… я хозяйка! Почему никто не замечает моих усилий?»
***
В субботу утром раздался звонок на мобильном. На экране высветилось: «Татьяна М.».
— Люба, мы с отцом Игоря приедем к вам сегодня, — послышался деловитый голос свекрови, как будто не спрашивающий, а уже утверждающий.
— Сегодня? — Люба растерянно взглянула на кухню, в которой царил бардак после вечерних посиделок мужа с другом. — А не слишком ли неожиданно?
— А что такого? Нам тут нужно решить с Игорем, как ремонт ванной завершить. Да и Катюшу хочется повидать. Приготовь что-нибудь повкуснее, мы будем к обеду.
«Повкуснее» — это значит первое, второе, салаты, компот, плюс десерт к чаю. Люба представила, сколько часов придётся провести у плиты. Она хотела возразить: «Вы могли бы купить готовую еду или помочь на кухне…» Но язык не повернулся. Положив трубку, Люба поняла, что опять оказалась в ловушке.
— Ну почему я просто не могу сказать «нет»? — пробормотала она, в отчаянии разводя руками.
Неожиданный телефонный разговор с подругой
Перед тем как взяться за готовку, Люба позвонила давней подруге Полине. Они учились вместе, но виделись редко — Полина вышла замуж позже, жила в другом районе.
— Привет, как ты там? — спросила Полина.
— Да, как… у плиты по три часа. Свекровь опять пришлёт гостей, я уже устала быть кухаркой и горничной. — Люба сорвалась на жалобный тон.
Полина выслушала, а потом тихо сказала:
— Люба, я знаю, ты не любишь конфликты, но… Сколько можно терпеть? Вспомни, какой ты была самостоятельной в студенческие годы! «Я всё сама!» — это была твоя фраза. А теперь ты «всем должна».
Эти слова странно резанули по сознанию. Люба окаменела, представив, что было бы, если бы она вдруг отказалась выполнять все требования. Поставила границы. «Что бы делала свекровь, как отреагировал бы Игорь?» — её сердце начало биться сильнее.
Сорванный обед и назревший конфликт
Во время приготовления щей и жаркого Люба обнаружила, что у неё заканчивается соль и приправы. Позвонила мужу, надеясь, что он заедет в магазин по дороге с работы, но тот отмахнулся: «Самой купить не судьба? У меня дел по горло!»
Раздражение закипало. И всё же, сжав зубы, Люба сбегала в ближайший супермаркет сама — таща тяжёлые пакеты. Вернувшись, обнаружила: времени остаётся мало, а гости вот-вот приедут. Катя, забившись в свою комнату, сидела с учебниками. Пробежав мимо дочки, Люба уронила пакет с картошкой, но никто даже не вышел помочь. Сердце сжалось: «Даже дочь уже считает это нормой?»
— Ма, ты там картошку не забудь почистить, — лениво бросила Катя, выглянув из комнаты. — Бабушка будет ругаться, что мы опаздываем к обеду…
И вдруг у Любы внутри что-то оборвалось.
— Подойди-ка сюда, Катя. Иди. — она поставила пакет на пол.
— Чего? — девочка сняла наушники.
— Пойдём вместе приготовим обед. Я не нанималась в рабство, чтобы в одиночку тянуть всё хозяйство. Хватит! Ты моешь картошку, я режу овощи. — Люба говорила тихо, но решительно.
Катя, округлив глаза, медленно встала. Она прекрасно видела, что мама не в себе: обычно Люба прогоняла дочку с кухни, чтобы та не отвлекалась от уроков, а тут вдруг зовёт помогать.
Вскоре явился Игорь: зашёл, смерил критическим взглядом гору овощей, разбросанных по столу.
— Что за беспорядок? Тебе что, тяжело организоваться? — проворчал он.
— Нет, это тебе будет тяжело, — выдохнула Люба и поставила перед мужем миску. — Почистишь морковь.
— Что?! — Игорь чуть не выронил телефон. — Ты шутишь? Это твоя обязанность — готовить обед! Я что, на кухне торчать буду?
Рядом Катя застыла, словно боясь, что сейчас разразится буря. Но Люба, чувствуя всё растущее напряжение, не собиралась отступать.
— Нет, не моя. Я хозяйка дома, а не прислуга. Хватит. Я больше не собираюсь вкалывать ради того, чтобы все были довольны, кроме меня.
Игорь несколько мгновений ошарашенно молчал, потом бросил миску на стол:
— С ума сошла? Тебе будет плохо, когда моя мать приедет и увидит, что ты «отлыниваешь»!
— Пусть смотрит, — сказала Люба, пытаясь не дрожать перед возможным скандалом. — Сегодня готовим вместе. Или не будет никакого обеда.
Катя стояла с картошкой в руках, не понимая, как реагировать. Игорь, поджав губы, что-то пробормотал сквозь зубы, но под давлением обстоятельств взялся за морковь: свекровь должна вот-вот нагрянуть, лучше уж почистить, чем сидеть без обеда…
Сцена с приездом свекрови
Ровно в час дня в дверь позвонили Татьяна Михайловна и её муж, Владимир Николаевич. Вместо привычного аромата уже готовой пищи их встретил запах обжаренных овощей и полусобранная кухня. Люба стояла у плиты с сосредоточенным видом, Игорь и Катя за столом нарезали салат.
— Что тут происходит? — свекровь сразу сморщила нос. — Почему ещё не накрыто на стол?
— Мы все вместе готовим. Скоро будет готово, — ровным тоном ответила Люба, обернувшись.
Татьяна Михайловна приподняла бровь:
— Странно… А раньше ты всё делала сама. Что за новшества?
Игорь молча нарезал огурцы. Он понимал, что не хочет сцены с матерью, но и спорить с Любой при ней — тоже плохая идея. Он собирался промолчать, может, как-то сгладить углы позже.
Но свекровь не унималась:
— Люба, милочка, кто в доме хозяйка-то? Ты должна была заранее всё приготовить, а не напрягать мужа с дочкой. Разве это правильно?
В голосе звучала укоризна, будто Люба совершила тяжкое преступление. Но она внутренне вздернула подбородок и ответила:
— Да, я — хозяйка. И я решила, что не обязана выкладываться до изнеможения. Обедать будем чуть позже, когда все вместе всё закончим.
— Все вместе? — свекровь недовольно покачала головой. — Это как-то… непривычно, что ли. У нас так не делали.
Владимир Николаевич, обычно молчаливый, кашлянул в сторонке:
— Да ладно тебе, Татьяна. Может, действительно все помочь должны…
Но она накинулась и на мужа:
— Ты, молчи! Мужчина не должен на кухне толкаться.
Люба почувствовала, как внутри вскипает возмущение. «Опять стереотипы! Сколько можно?» Но, оглянувшись, увидела: Игорь гневно сжимает губы, Катя растерянно опускает глаза. Казалось, ещё секунда — и скандал достигнет кульминации.
***
— Мама, ты не можешь диктовать, как нам жить! — вдруг жёстко заговорил Игорь. Он бросил нож на доску и поднял взгляд на свекровь.
— Что? — та от удивления даже отшатнулась. Не привыкла слышать от сына возражения.
— Я сказал: хватит указывать, кто что должен. Если Любе нужна помощь, мы будем помогать. А если это кому-то не нравится, то можно обедать дома, — Игорь сдавленно, но решительно произнёс, хотя его взгляд на жену был, скорее, раздражённый, чем солидарный. Ему самому было нелегко, но он уже понимал: конфликт не остановить.
— Игорёк… Да ты уже не тот, что ли? — свекровь громко вздохнула, переводя взгляд с сына на Любу. — Это всё она тебя научила, да?
— Он — взрослый человек. — Люба бросила в ответ спокойный взгляд, хотя внутри у неё всё дрожало от накала. — И я тоже. Я не прошу о невозможном, а лишь о равноправии и уважении. Мне надоело быть прислугой.
Казалось, воздух в кухне сгущался. Татьяна Михайловна громко фыркнула:
— Вот видишь, Игорь, до чего доводят «женские права»! Скоро ты будешь после работы ещё и кастрюли чистить!
— Ничего страшного, — проворчал он. — Если в доме порядок, то почему нет?
Люба не верила своим ушам: муж впервые не прикрывается отговорками, а пусть и неохотно, но встал между ней и матерью. Почувствовав прилив решимости, она добавила:
— Кстати, обедаем мы минут через двадцать. Если вы, Татьяна Михайловна, с Владимиром Николаевичем не хотите ждать, — можете выпить чаю. Но помогать я вас не заставляю.
С этими словами Люба вытерла руки, вышла в прихожую и открыла окно проветрить квартиру: ей самой нужно было глотнуть свежего воздуха. Сердце колотилось, тело дрожало, но она понимала: сейчас произошёл переломный момент. Она не струсила, не прогнулась.
Свекровь фыркала за спиной, но Игорь её уже не слушал. Глотая неловкую тишину, Катя тихонько спросила бабушку:
— Бабуль, хочешь со мной помочь стол накрыть?
— С тобой? — та махнула рукой. — Обойдусь, я лучше посмотрю телевизор…
И отправилась в гостиную, недовольно сопя и бурча что-то о «неуважении».
***
Минут через двадцать, как и обещала Люба, обед был готов. Накрыли стол: поставили блюдо с мясной запеканкой, овощной салат, суп. Татьяна Михайловна сидела мрачнее тучи, Владимир Николаевич выглядел смущённым, но голод делал своё дело — он с аппетитом отхлебнул суп.
— Вкусно, — коротко бросил свёкор. — Может, и правда нет ничего страшного, когда все помогают?
Словно в подтверждение его слов, Катя улыбнулась:
— Мама, я тоже сделала салат, смотри, какой классный вышел.
Люба ощутила тёплое чувство гордости за дочь: «Наконец-то ребёнок увидел, что это не «обязанность мамы» кормить всех до изнеможения, а общее дело».
Игорь хмуро отодвинул тарелку, но всё же сказал:
— Спасибо, Люба. И… извини за резкий тон раньше.
Она кивнула, наполняя чашки чаем. Ей самой хотелось отдохнуть, привести мысли в порядок, но она понимала, что сейчас ещё не время выяснять до конца отношения с мужем. Нужно дать ему привыкнуть к мысли, что «бесплатной прислуги» больше нет.
Свекровь за весь обед не проронила ни слова. Бросала косые взгляды то на сына, то на Любу, будто пытаясь найти, в чём упрекнуть, но обстановка была слишком натянутой. После десерта она нервно постучала пальцами по столу:
— Поехали, Владимир, мы у себя чаю попьём.
— Ну да… — пробормотал тот, и они собрались, недовольные, ушли.
Молчание повисло в квартире. Катя спряталась к себе с мобильником, а Люба села на стул, уронив голову на руки. Игорь подошёл, медленно положил ладонь ей на плечо:
— Мы поговорим?
Она посмотрела в его уставшие глаза. Ей хотелось одновременно и накричать: «Сколько лет я это терпела!» — и расплакаться от облегчения, что сделан первый шаг к изменениям.
***
Той же ночью они долго сидели на кухне, вполголоса обсуждая, что делать дальше. Люба сразу предупредила:
— Я больше не буду тянуть на себе всю домашнюю работу. Ты тоже часть семьи, Игорь, и Катя уже достаточно взрослая, чтобы помочь.
— Я понимаю, что ты устала, но… — он замялся, ведь вся жизнь до сих пор крутилась вокруг удобств мужа и «традиционных укладов».
— Никаких «но». Мне нужна поддержка. Либо мы меняем правила, либо я… не знаю, выдержу ли дальше жить как раньше.
Она не произнесла слово «уеду» или «уйду», но посыл звучал однозначно: Люба готова отстаивать своё. Игорь прочитал это в её взгляде. В душе он ощущал смесь вины, уязвлённости и какого-то смутного понимания: да, время диктовать жене прошло, надо меняться.
На следующий день они сели за общий семейный совет с Катей, распределили обязанности: кто моет посуду, кто отвечает за уборку. Ребёнок поначалу хмурился, однако видя, что родители серьёзны, нехотя согласился мыть полы и помогать с приготовлением ужина по графику.
Свекровь ещё несколько раз пыталась насесть на Любу с упрёками: «Как тебе не стыдно гонять мужа на кухню!» Но Игорь внезапно стал жёстко обрывать разговоры с матерью, защищая жену. Владимир Николаевич, напротив, находил изменения забавными и даже радовался, когда в гостях Люба разрешала всем участвовать в процессе: «Хочешь салат — вперёд, нарежь овощи».
Поначалу Люба испытывала дискомфорт от новой роли: «Жёсткая хозяйка, отказывающаяся быть прислугой», — так она сама себя мысленно называла. Но каждый вечер, видя, как в доме устанавливается относительное равновесие — Катя что-то делает по хозяйству, Игорь загружает стиральную машинку, — она понимала, что поступила правильно.
Больше всего ей нравилось ощущение, что теперь она не рабыня, а действительно хозяйка: человек, который может распоряжаться своим временем и просить о помощи без чувства вины. Её стали меньше тревожить слова свекрови, намёки о «неправильном поведении». Ведь главное — в семье стали слышать и уважать её голос.
В конце концов, когда через месяц Татьяна Михайловна заявила: «Мы придём на праздничный ужин, приготовь что-нибудь посущественней!», Люба, не дрогнув, ответила по телефону:
— Мы приготовим вместе. Я не прислуга. Если хотите помочь — приезжайте раньше. Нет — значит, будет скромно, без гор блюд.
На том конце свекровь какое-то время молчала, а потом процедила:
— Ну, возможно, мы подумаем…
Люба повесила трубку, улыбаясь. Она знала: может, не всё будет легко, конфликты неизбежны. Но теперь она чувствовала себя человеком, умеющим сказать «нет» и сохранить своё достоинство. И если кто-то в семье хочет вкусного ужина — придётся тоже потрудиться.
ПРИСОЕДИНЯЙСЯ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.