Читателю положена пенсия в 36'000 в месяц, но Пенсионный фонд перечисляет ему почти вдвое меньше, остальное забирает себе. Причина в том, что читатель — работающий пенсионер. Вот соответствующий абзац из выписки, которую я перед публикацией просмотрел (ссылка).
Логика у государства следующая. Есть «люди государевы», которые являются частью команды — сражаются за государство или решают для государства прочие важные задачи, требующие зачастую большой личной смелости и готовности вступить в опасную схватку с врагом. Это военные, сотрудники ФСИН, судьи и так далее. Им государство платит пенсию в качестве награды за службу.
Также есть тяглые люди, которые платят государству налоги, но прямых поручений государства не исполняют: кондитеры, сталевары, парикмахеры, программисты. Этим гражданам государство назначает пенсию уже из гуманитарных соображений, в качестве пособия по бедности: вот чтобы никому в 75 лет не пришлось бегать по сорным ящикам в поисках питания.
Это две принципиально разных категории получателей пенсий. Служилый люд государство вознаграждает в соответствии с их заслугами: чем больше принёс государству пользы, тем выше пенсия и доплаты к ней. Тяглых людей (сталеваров и программистов) государство не вознаграждает, а поддерживает, то есть всего лишь докидывает им денег до минимума, который бюджет может себе позволить.
Отсюда логично вытекает ощипывание работающих пенсионеров. Зачем платить больше гражданину, который получает зарплату и, следовательно, сам может себя обеспечить? Потому что он заслужил? Но ведь он всю жизнь проработал на бумажной фабрике инженером. Он не боевой офицер и не прокурор, так что с точки зрения государства прямых заслуг перед короной у него нет. И, следовательно, государство не видит смысла тратить на этого инженера больше, чем, например, на разгильдяя Скверномазова, который всю жизнь пил, воровал и дебоширил, пробиваясь случайными заработками и паразитируя за общественный счёт. Собственно, Скверномазову государство готово платить даже больше, так как у того уже инвалидность, и так как он, разумеется, даже в страшном сне не думает о том, чтобы устроиться на работу.
Почему логика у государства именно такая, понятно. Во-первых, так сложилось исторически. Во-вторых, государство должно быть сильным, а сильная структура неизбежно выделяет «своих» перед недостаточно своими. Наконец, так дешевле. Если платить пенсии и пособия по минимуму, обрезая выплаты хорошо зарабатывающим (то есть самым достойным) членам общества, можно сэкономить немало бюджетных денег.
Проблема заключается в том, что современная социалка фактически карает за труд. Государство говорит пенсионеру прямым текстом: только попробуй устроиться на работу, седое рыло, получишь штраф. Отработал на пенсии 10 лет? Вот же ты негодяй! Мы не только заберём у тебя налоги с зарплаты за эти 10 лет, но и накажем тебя, недоплатив два миллиона рублей.
На Западе государственная мысль развивалась в том же направлении. Государства считали, что их задача — не вознаграждать за честный труд, а доплачивать до минимума тем, кто трудиться не может или не считает нужным. В той же Германии при устройстве на работу лишают пособия, что делает трудоустройство бессмысленным: устроился на работу и получаешь ровно столько же, сколько и раньше, но теперь тебе приходится работать по 8 часов каждый рабочий день. Развращает сильнее, чем бесплатное вино на шведском столе, так как немецкая система подталкивает безработных или к принципиальному безделью, или к криминальным, то есть к невидимым для Налоговой способам заработка.
Дональд Трамп пытается сейчас вылечить эту болезнь, смещая фокус государственной поддержки с тех, кто бедствует, на тех, кто приносит государству больше пользы (то есть на тех, кто нормально зарабатывает и без помощи государства). Более конкретно, он собирается снизить некоторые налоги с зарплаты, что, очевидно, будет выгодно только тем, кто зарплату получает. Идея Трампа в том, чтобы прицельно помочь семье дальнобойщика и медсестры, хотя её официальный доход и выше, чем у семьи профессионального алкоголика и скупщицы ворованной меди.
Что касается России, то мы по-прежнему страдаем от старых психологических травм. К примеру, наше общество потакает идейным лодырям, когда те морализируют в духе «от трудов праведных не наживёшь палат каменных», «бедный значит честный» или «богатому сладко естся, да плохо спится». Пока эти реплики не станут таким же ярлыком маргинала, как условное «с утра не выпил — день пропал», у государства будет огромное искушение поддерживать тех, у кого мало денег, за счёт тех, кто работает и приносит обществу пользу.