Мерзенькое слово "яжемать" прочно вошло в наш лексикон лет пятнадцать назад. В интернете можно найти истории на любой вкус и цвет о встречах с такими неуёмными родительницами, да и в жизни вы наверняка не раз встречали проявление "яжматеринства" в той или иной степени.
Читая истории и наблюдая за людьми непосредственно в среде их обитания - в магазинах, в парках, на детских площадках, в развлекательных учреждениях, я заметила вот что.
Классическая яжемать в чистом виде, та, которая препарирована обществом, разобрана на молекулы, изучена под микроскопом и описана в научных трудах блогеров - это практически всегда мама девочки. Нет, встречаются истории о мамах "корзиночек", но согласитесь, это всё не то. Это истории о гиперопеке, об ограничении самостоятельности ребёнка, о том, что мама, как в том мультике, готова и плюшки сама есть, лишь бы сыночек не перетрудился.
Но самые лютые - это мамы девочек. Я сама наблюдала это не раз. Именно мама девочки будет утверждать, что принцессе всё можно. Именно мама девочки будет кидаться на других детей, которые посмеют не пропустить на горке Еë Сопливое Высочество Есению Петровну Козлову. Именно мама девочки, уверенная в собственной правоте, заявит вам, что её дочка лучше вашего сына. А знаете почему? Потому что она де-воч-ка. Это индульгенция. Девочкам можно всё.
Вчера после занятия с логопедом зашли с младшим сыном на детскую площадку. Катаю сына на качелях и наблюдаю сцену.
В игровой машинке сидит мальчик лет четырёх, самозабвенно рулит. Мама мальчика отвлеклась - на другом конце площадки пытается достать из лабиринта младшую двухлетнюю шкоду.
К машинке подходит девочка, тоже лет четырёх, и, ни слова не говоря, пытается вытолкнуть мальчика из машины и отнять руль. Мальчик не согласен, в транспортное средство вцепился крепко. Стоящая рядом мама девочки с повелительной интонацией и по-королевски приподнятым подбородком велит чужому ребёнку:
- Пусти её, Злата хочет порулить.
Ни "пожалуйста", ни попытки договориться, ни даже вопроса "можно?". Нет. Только изъявление воли царственной особы.
Мальчик не реагирует.
Девочка, одной рукой вцепившись в руль, кулачком бьёт мальчика по шапке. Ну, конечно же не сильно, чего там силы-то у малышки. Но мальчику обидно. Он отвечает, как может. Пинком. Девочка, до этого неустойчиво висевшая на подножке машины, шлёпается филейной частью в лужу, но не ревёт, а отряхивается и спокойно идёт к другой, свободной (о чудо!) машине.
Королева-мать с перекошенным лицом подлетает к мальчику и начинает на него громко шипеть, как он мог ударить девочку. Он обязан немедленно пойти и извиниться перед Златочкой. Он не имел права трогать её даже пальцем. Он мальчик, и был обязан Злате уступить. А раз он так не сделал, то он - ни что жест во. Так и сказала. На мой возмущённый окрик:
- Женщина!
Посмотрела на меня и едва кивнув подбородком на хныкающего уже мальчика сквозь зубы спросила:
- Ваше?
Не "ваш сын", не "ваш ребёнок", а неопределённое "ваше".
- Нет.
Продолжать унижать ребёнка королева не стала. Видимо, задним умом почувствовала моё негодование. Гордо вскинув голову, отбыла к Златочке, которая уже бегала где-то на другом конце площадки.
Тут подошла мама мальчика, таща на руках брыкающегося младшего ребёнка. Я так и не поняла по одежде, мальчика или девочку. Увидев уже рыдающего к тому моменту сына, всполошилась, начала его расспрашивать.
Мальчик сквозь слезы рассказал, что обидел девочку, и теперь обязан извиниться. Мама успокоила его, усадила младшего в санки-коляску и предложила найти девочку, раз сыну так важно извиниться.
А тут как раз Златочка решила вернуться к машинам. Мама мальчика с улыбкой на лице подошла к маме Златочки и добродушно сказала:
- Мой сын обидел вашу дочку, он хотел бы извиниться.
Ой-ëй, что тут началось. Лицо королевы-матери исказилось неприкрытой злобой.
- Ваш сын! Он вырастет преступником! Он ударил девочку! Девочку! И ваших извинений мне не надо. Пусть идёт сам, и не прячется за мамкиной юбкой.
Улыбка на лице мамы мальчика сменилась недоумением.
- Он и хотел извиниться.
- Моя дочь плачет. Ей больно, - женщина махнула рукой в сторону бегающей за голубями и хохочущей девочки. - А на лице вашего сына я не вижу ни капли раскаяния. Пусть извиняется искренне.
Тут и мама мальчика начала звереть.
- Женщина, мы пришли извиниться. Чего вам от ребёнка ещё надо?
- Мне надо видеть его лицо. Я должна убедиться, что он действительно понял, что натворил.
- Ши зо френ ич ка! - припечатала мама мальчика, развернула санки, взяла старшего за руку и повела подальше от Златочки и её мамы.
- А я вас не оскорбляла! - орала вслед мама девочки. - Вот попомните мои слова, ваш сын вырастет и будет бить жену!
Мама мальчика даже не обернулась.
Все немногочисленные посетители площадки с жадным интересом следили за этой сценой.
Надо ли говорить, что потом все мамы спешили увести своих детей подальше, как только Златочка подходила и пыталась поиграть? Мама неотступно следовала за своей принцессой и кидала недобрые взгляды на тех, кто недостаточно почтительно от Златочки отходил.
Я тоже увела своего с качелей, когда девочка приблизилась к нам. И вообще увела его с площадки. Ну их, этих Златочек королевских кровей. Не отмоешься потом.