Повешение, потрошение и четвертование: как в Англии карали за государственную измену
Сегодня трудно представить, что когда-то государство могло прибегать к таким жестоким методам наказания, которые даже на фоне суровых средневековых нравов выглядели ужасающими. Однако в Англии, начиная с XIII века, существовал особо мучительный вид смертной казни за государственную измену — повешение, потрошение и четвертование ([hanged, drawn and quartered]). Давайте разберёмся, как и почему этот метод появился, каким образом приводился в исполнение и как постепенно ушёл в прошлое.
Рождение страшного ритуала
«Повесить и разорвать на части!» — так могли воскликнуть правители Средневековья, узнав, что кто-то покусился на их власть. В XIII веке в Англии сложился особый подход к изменникам, когда старые способы казни (например, обычное повешение) казались уже недостаточно устрашающими. Первый задокументированный случай, напоминающий новую чудовищную процедуру, произошёл при короле Генрихе III.
Расцвет и окончательное утверждение этой формы наказания пришлись на правление Эдуарда I и последующих монархов. Официально же повешение, потрошение и четвертование утвердили в 1351 году, когда вышел так называемый Акт об измене. Он впервые дал чёткое юридическое определение «государственной измены» и провозгласил: за подобное преступление полагается самая страшная кара из всех мыслимых.
«Высшая мера» для мужчин и костёр для женщин
За государственную измену в Англии «высшая санкция» назначалась мужчинам, поскольку считалось, что их можно буквально «разобрать по частям» и выставить останки на всеобщее обозрение. Женщин же, обвинённых в измене, сжигали на костре. Вроде бы «более скромно», если так можно сказать, но отнюдь не гуманнее. Логика у законодателей того времени была простая: женское тело «не подходит» для традиционных процедур потрошения — зато публичное сожжение вполне отражает идею показательного наказания.
Само преступление — покушение на жизнь монарха, предательство в пользу врагов короны или участие в заговорах — воспринималось как посягательство на устои всей страны, ведь король олицетворял собой государство. «Удар по королю — удар по всему королевству» — так полагали средневековые юристы.
Как выглядела казнь
Детали исполнения приговора способны шокировать и нынешнего читателя, и даже привычного к жёстким сюжетам средневекового зрителя. Процесс можно разбить на несколько этапов:
- Волочение или проволакивание. Осуждённого привязывали либо прямо к лошади, либо к специальным небольшим салазкам (их называли hurdle), и тащили по городу к месту казни. Это была не просто транспортировка: толпа, нередко подогретая вином и «патриотическим» настроем, должна была увидеть унижение преступника.
- Повешение. На виселице осуждённого оставляли висеть лишь короткое время, стараясь не дать ему умереть. Представьте себе: палачи буквально «дозировали» удушение, чтобы перейти к следующим этапам, когда человек ещё жив.
- Потрошение и кастрация. После того как приговорённого снимали с петли, ему при живом сознании вырезали внутренности и сжигали рядом, дабы «очистить страну от его пагубных мыслей». Вдовесок часто отрубали «срамные части»: считалось, что таким образом преступник и его «потомство» не смогут вновь угрожать трону.
- Четвертование и обезглавливание. Туловище расчленяли — чаще всего вдоль позвоночника и по линии бёдер. Голову, как символ «мозга предательства», насаживали на пику и выставляли в наиболее людных местах, например на Лондонском мосту. Части тела могли разослать в разные уголки Англии — в назидание любым потенциальным бунтарям.
Описания очевидцев порой напоминают фрагменты фильмов ужасов. Уильяма Уоллеса, легендарного шотландского героя (позднее прославленного в кинокартине «Храброе сердце» Мела Гибсона), не только повесили и выпотрошили, но и отправили его «четверти» в разные города. Голова же гордо возвышалась на Лондонском мосту, словно «трофей» короля.
Страх и публичные увеселения
Парадоксально, но в «день казни» среди простого люда царило праздничное оживление. Тысячи зевак стекались, чтобы посмотреть кровавое зрелище. Кто-то рукоплескал, кто-то кричал проклятия в адрес осуждённого, а некоторые (особенно набожные) искренне молились за его душу. Временами появлялись бесчинства: зеваки могли забрасывать осуждённого гнильём, называть его трусом или извергом.
Однако бывали случаи, когда толпа сопереживала «герою», видя в нём борца за идею. Например, иезуитских миссионеров, осуждённых в Елизаветинскую эпоху, иногда провожали на плаху возгласами поддержки. Самого королевского судью это, разумеется, не останавливало: приговор исполнялся с пугающей точностью.
Путь к отмене
Настоящая реформа британской правовой системы началась в XIX веке. Оказалось, что безотказный «спектакль страха» уже не отвечает новым общественным настроениям и не кажется эффективным средством устрашения. Людей начала возмущать степень публичной жестокости, а правоведы призывали к более «цивилизованным» мерам наказания.
Постепенно стандартная процедура перешла к «упрощённой схеме»: вместо неполного повешения стали казнить «до смерти», потом уже посмертно отсекали голову и четвертовали. Но и эти «детали» быстро устарели. В 1870 году повешение, потрошение и четвертование было официально упразднено, а позже в Великобритании вовсе отменили смертную казнь за государственную измену (1998 год).
Наследие и память
Хотя сегодня о казнях эпохи Генриха III и Эдуарда I мы можем говорить лишь как о мрачном курьёзе, этот исторический факт показывает, до какой степени страха (и, увы, беспощадности) могут доходить власти, защищая свой трон. Места вроде Лондонского моста, где когда-то маячили насаженные на пики головы, сегодня привлекают лишь туристов да любителей мистических легенд.
По иронии судьбы, сам ритуал «повешения, потрошения и четвертования» и казалось бы, «страшной» публичной кары, превратился в редкий объект исследований историков и повод для режиссёров снять эффектную сцену. Грубая средневековая пропаганда, расправлявшаяся со «злодеями» на глазах толпы, перешла в разряд позабытых страшилок — символа тех времён, когда человек был готов до последнего отстаивать абсолютную власть короля.
Мораль истории: когда-то такая «спектакльная» жестокость была способом управлять людьми через страх и подавлять малейший намёк на бунт. Но на смену жутким казням пришли постепенные реформы и правовое государство. Жизнь показала: в долгосрочной перспективе куда лучше укреплять государственные устои, опираясь на законы и справедливость, а не на ужасы эшафота.