Мясо поджарилось. Из фиолетового оно стало темно-синим. Иван, с помощью ветки, вытащил его из огня, затоптал костер, уложил горячую еду на огромный малиновый лист, сорванный с растущего неподалеку куста, а затем спустился в пустой бассейн, служивший временным загоном для Эклипса. Холоп подошел с "блюдом" к шестьсот шестьдесят шестому разрушителю и замер в поклоне. Лежащий подле Раскольникова сперитозавр, почуяв ароматный запах, ожил, потянулся к пище.
- Тебе тоже принесли угощение, приятель, - погонщик, освободив ящера от намордника, пододвинул миску с сырым мясом поближе к его клюву.
Летун успокоился однако к содержимому плошки не притронулся, поскольку был еще слишком слаб. Родиона тревожило состояние крылатого гиганта. Выживет ли? Или, несмотря на их старания, инфекция, все-таки проникла в организм бедняги?
- Прошу, - намбириец указал избранному на необычную еду, которую он поставил рядом с ним. - Подкрепите силы. Они вам еще понадобятся. Гляжу, вы какой-то бледный, будто после прививки, лицо ваше - худое, изможденное. Так воину Тьмы выглядеть не положено. Ближние холопы императора - крепкие, плотные, сплошная груда мышц. Лишь рост у вас соответствует идеалу. Остальное телосложение никуда не годится... Однако все можно исправить. Тренировками да питанием обильным.
- Для чего ты мне это говоришь? - нахмурился Раскольников, с сомнением глядя на необычное мясо.
- О благе вашем пекусь.
- Либо Эклипса жалеешь? Без меня он ведь пропадет.
- Взываю к вашему благоразумию. Не брезгуйте пищей нашей, иначе совсем ослабеете.
- Змею я уже отведал... - поморщился молодой человек.
-Это единорог.
- Слыхал. Прямо сказка какая-то.
- Только жуткая и с плохим концом.
- Я из иного произведения. Меня держат здесь против воли.
- А в других мирах разве лучше? - горько усмехнулся уроженец империи Зла.
Герой Достоевского замолчал. Вспомнил комнату свою, на корабельную каюту похожую, жалкие лохмотья, продавленный диван, смешную шляпу. Мучения, сомнения, страх, которые Родион испытывал на протяжении всего романа "Преступление и наказание". А в итоге что? Публичное унижение на Сенной? Острог с каторгой? В фэнтези Акуловой у него, неожиданно, появился шанс осуществить собственные мечты. Вымысел ведь - полная противоположность реализма. Выходит, у сочинительницы Юлии Максимовны любой голодранец может трон занять. В настоящей же жизни честолюбец Наполеон на остров Святой Елены отправился. Остается утешаться тем, что в 1917 году в России революция, все же, случится. "Кто был никем - тот станет всем". Правда, Раскольников даже не надеялся застать великие перемены, дожить до "светлого будущего". Значит, нужно бороться здесь и сейчас.
Молодой человек откусил от мяса большой кусок. Местная пища напомнила ему свинину, только без соли.
- Возьмите для вкуса, - с этими словами раб, отщипнув кончик от листа-тарелки, протянул его новобранцу.
Приправа оказалась похожей на чеснок.
- После трапезы рот ополосните, - аджари протянул шестьсот шестьдесят шестому разрушителю пузырек с ароматной жидкостью, который он достал из нагрудного кармана. - За собой надо следить. Мы не орки и не гоблины. Даже от нас - презренных синерубашечников, требуют соблюдать гигиену. Вы же - воины Тьмы, должны служить примером для подражания остальным подданным великого императора. Избранным во всем надлежит быть самыми лучшими. Ведь они - эталоны красоты и мужества. А теперь поглядите на себя. Верхняя пуговица кителя расстегнута, рубаха выбилась, глаза красные. У вас, кажется, щетина начала появляться. Непорядок.
- Не пойму, отчего вы к наружности своей столь щепетильно относитесь? - скривился Родион. - Будто кокетки али девицы на выданье. Даже ногти постоянно полируете. Неужто, бабенка, создавшее сие произведение, намудрила?
- Вы хотели сказать, мать Юма, - поправил собеседника Триста Шестьдесят Второй, совершенно не догадывавшийся о том, что является персонажем фэнтези. Об этой тайне знали лишь Темный Властелин, его ближнее окружение да похищенный герой Достоевского.
Прочие считали бездарную графоманку богиней.
"Юлия Максимовна Акулова, - мысленно произнес Раскольников, испугавшись, что, если он озвучит свои соображения, то Иван примет его за безумца. - Стало быть, теперь мне под вашу дудку, сударыня, плясать придется? Федор Михайлович то мой - преставился. Говорить, думать, вести себя по-другому... Одним словом, всячески угождать новому поколению. Сколько же времени прошло? Более ста лет. Мир уже не тот... А я по-прежнему остался прежним нищим неудачником в лохмотьях да худой шляпе с топором, пытающимся доказать собственную правоту окружающим и самому себе. Так, неужто, следует измениться в угоду экзальтированной дамочке, поместившей меня в комфортные условия, вырвавшей из нужды, обрядившей в мундир? Как знать... возможно, она в дальнейшем, сделает меня всемогущим регентом при малолетнем императоре... Ради последнего, пожалуй, можно перековаться... Хотя бы на время... Иным человеком претвориться... Свободы жажду да власти. Власти, пожалуй, даже больше..."
Новобранец съел мясо, ополоснул рот, а затем вытер рот и губы влажной салфеткой, которую дал ему аджари.
- Замечательно, - улыбнулся погонщик. - Теперь поработаем над вашим внутренним содержанием. Откровенно говоря, здесь вас никто не уважает - ни мои собратья, ни разрушители. Вы ведь слышали речи тех двоих подонков, издевавшихся над бедным летуном. Полотер со сборщиком жуков лишь высказали вслух мысли большинства. Боюсь, как бы повелитель в вас не разочаровался. Забраться на вершину трудно, скатиться вниз - легко. Глядь, вместо черной униформы вам уж синюю али серую рубаху несут да семизначный номер на запястье выводят. Но это еще не самое страшное. Хуже всего - желтое одеяние и две буквы - ГП. Тогда точно конец. Впрочем... некоторые возвращаются... У нас один уборщик сортиров служит. Разрушителем прежде был, шестым заместителем министра обеспечения продовольствием. Я его жирную рожу частенько во дворце видел. Ни одного застолья императорского не пропускал. Потом чревоугодник исчез куда-то, а полцикла назад объявился, правда, в невольничьем наряде, к тому же, сильно похудевший. Счастлив безмерно, что государевой собственностью стал. Постоянно повторяет: "Слава Темному Властелину". Может, впрямь рассудком повредился? Немудрено. Я сам родился в Седьмой провинции. О жизни на главной свалке нашей благословенной империи знаю не понаслышке. Все вокруг окутано смогом. Дышать невозможно. У надзирателей да элиты местной хоть респираторы есть вкупе с костюмами специальными, на доспехи киборгов похожими. Сквозь прочный материал ни одна зараза не просочится. Нам же - "тварям дрожащим", тряпками али грязными защитными масками закрываться приходится. Потому как воздух вредными испарениями пропитан. Помимо них, антисанитария с голодом нас добивают. Государственным преступникам и вовсе три горсти питательного порошка через каждые десять заходов солнца выдают. Сей суррогат заключенные разводят в холодной воде. Они берут ее из ручья, в который сливаются все нечистоты. Многие, едва попав в лагерь смерти, начинают животом маяться. Вскоре обреченными на погибель завладевают и другие болезни. Неудивительно.
Селят то их в загонах, под открытым небом, словно неразумных существ. Охране плевать на непрекращающийся ядовитый дождь да людские страдания. Защитных плащей беднягам не выдают. Только желтые арестантские комбинезоны из плохонькой материи. Потому у ГП вся кожа в язвах. Яркая одежда, заметная издалека на сером унылом фоне, быстро превращается в грязные лохмотья. Стирают они свое барахло очень редко, только, когда находят время и силы, в той же самой канаве, откуда берут воду для питья и приготовления пищи . Некоторые окончательно махнули на себя рукой. Даже к шлангу не подходят. Говорят, вода оттуда идет скверная и холодная. Неряхами ходят. Баню то им посещать строжайше запрещено. Потому инфекция быстро проникает в организмы осужденных. Так мой товарищ говорит. Лекарь. Мрут пачками. Жалко...- последние слова Иван произнес шепотом, настороженно озираясь по сторонам. - Много невиновных, завистливыми соседями оговоренных, за высокими заборами томится. К сожалению, помочь им я не могу. Иначе сам отправлюсь в места не столь отдаленные... А вам следует измениться, - добавил намбириец громким голосом.- Показать себя грозным суровым господином, вселить страх в сердца моих собратьев, завоевать уважение прочих избранных. По другому - не выживете.
- Не пойму, что тебе от меня надобно...- зевнул Раскольников, которого после сытной трапезы начало клонить в сон.
- Сперва разберитесь с негодяями, измывавшимися над несчастным летуном. Авторитет себе заработаете. Воины Тьмы обид не прощают. Не затягивайте с экзекуцией. Разумеется, говорящее имущество повелителя нельзя уничтожить, однако зависимых аджари можно по-другому покарать. Глядите, - с этими словами Триста Шестьдесят Второй, задрав рубаху, показал новобранцу многочисленные следы, оставленные на его теле электрошокером. - Хорошо меня поджарили надзиратели? Даже отцы-разрушители своих сыновей подобным образом наказывают. Самок, правда, бьют кулаками и ногами. Щадят слабый пол. Только против самых строптивых дубинку используют. Супруге своей бывшей, которая потом мне досталась, покойный наместник Седьмой провинции всю спину сжег за то, что она не смирилась с разводом да поместье избранного покидать не желала. Силком негодяй мать своих дочерей за ворота выставил, прямо под дождь, в исподнем. Хорошо, бедняжку полиция задержала. Не то бы смертоносные капли кожу ее разъели.
- Тоскуешь по своей первой супруге? - оживился Родион, вспомнив о Соне.
- Нет. Мы же заключили брак по принуждению. И она меня, думаю, уже забыла. Скорее всего, папаша ей другого благоверного подыскал. Из холопов своих - секретаря али охранника. Долго верноподданной Темного Властелина жить без мужа нельзя. Долг свой по увеличению численности населения исполнять надобно. Среди аджари самок итак недобор. Мало того, что болезни да роды тяжелые их выкашивают, так еще "сильные мира сего" забирают всех красавиц в свои гаремы, оставляя нам жутких уродин. Либо недужных. Я считаю, нужно единственной спутницей жизни довольствоваться. Намбирийцы долгое время придерживались моногамии, уважали своих жен, сестер, матерей. Из Тарлиана соседнего к нам мода на цветники просочилась.
- Хочу добавить, - хмыкнул герой Достоевского. - От супруги к мамзелькам куда дешевле ходить, нежели огромные серали содержать. Довольно о бабах разговоры вести. У меня горло пересохло. Испить желаю.
Холоп быстро сбегал к расположенному неподалеку фонтану, набрал воды в лежащий на земле кувшин, который, скорее всего, уронила какая-нибудь служанка, удирающая от похотливого разрушителя, и принес посудину шестьсот шестьдесят шестому легионеру.
Утолив голод с жаждой, Раскольников положил голову на длинную теплую розоватую шею Эклипса - единственную часть тела сперитозавра, не защищенную твердой чешуей, а затем мгновенно отключился.