Немного о песне «Could You Be Loved» в честь юбилея великого музыканта
Аннабель Ньюджент, The Independent
Прямо сейчас, пока вы читаете это, весьма вероятно, что где-то в мире кто-то слушает песню «Could You Be Loved» Боба Марли и группы The Wailers. Возможно, этот человек подпевает её незабываемым словам — вроде бы о том, как важно оставаться верным себе, — или хотя бы покачивает головой в такт её диско-ритмам. Эта композиция, выпущенная в 1980 году, звучит в эфире Великобритании в среднем 15 раз в день, что с 2001 года в сумме составляет ошеломляющие четыре года непрерывного проигрывания. Пожалуй, есть и худшие способы провести время.
«Could You Be Loved» — самая популярная песня регги-легенды по эту сторону Атлантики, опережающая даже «One Love/People Get Ready» (1965) и «Three Little Birds» (1977). Замыкают топ-5 хиты «No Woman, No Cry» и «Is This Love». Не стоит забывать и о её влиянии на поп-культуру: каверы на эту песню исполняли все — от групп Toto и Джо Кокера до Лорен Хилл и шведской звезды «Евровидения» Лорин. Она также стала фаворитом игроков Just Dance 2014, если это что-то для вас значит.
Во многом логично, что «Could You Be Loved» стала народной любимицей. Безупречно выстроенная, эта композиция — классический Марли со всеми его фирменными темами: любовь, мир, человечность, умение постоять за себя. Как всегда, его слова звучат как мягкое наставление слушателю. «Не позволяй им изменить себя, / И даже переделать», — поёт он, предлагая проверенный веками совет, сравнимый с: «Не беспокойся ни о чём, / Ведь всё будет в порядке (Don’t worry about a thing/ Cause every little thing gonna be alright)».
Конечно, нельзя не отметить, что песня невероятно запоминающаяся. Стоит лишь прочитать её название — и вы уже поддаётесь её журчащему ритму («Could you be lo-ahv-ed?»). Её бодрый грув въедается в мозг, прячется где-то в глубине, но всегда готов всплыть при первых же звуках гитарного риффа, напоминающего щелканье попкорна, и трепетных синтезаторов.
«Could You Be Loved» остаётся единственным синглом Марли, попавшим в танцевальный чарт Billboard, — во многом благодаря сладкозвучному бэк-вокалу ямайского женского трио I-Threes. В аннотациях к сборнику Марли «Songs of Freedom» (1992) говорится, что песня была «сознательно записана со звучанием, способным завоевать внимание афроамериканских радиостанций». Чтобы добиться этого, Фрэнки Крокер — самый влиятельный темнокожий диджей того времени — в обмен на согласие Марли выступить на разогреве у группы Commodores (чей звёздный час к 1980 году уже прошел) пообещал крутить «Could You Be Loved» каждый час на своей радиостанции в течение трёх месяцев.
Значение песни становится ещё глубже, если знать контекст её создания. Марли написал «Could You Be Loved» в самолёте по пути к концертам с Commodores — последним в его жизни перед смертью от рака в 1981 году. К тому моменту он уже знал о своей болезни, и музыка, созданная в тот период, несёт отпечаток размышлений о смертности — если не явно, то подсознательно. Альбом «Uprising» (1980), на котором вышла песня, пронизан созерцательным настроением. Например, в треке «Real Situation» Марли размышляет о неизбежности Апокалипсиса.
И хотя «Could You Be Loved» звучит как романтическая баллада в духе изысканной «Turn Your Lights Down Low» или поп-ориентированной «I Want To Love You», при внимательном слушании становится ясно: это более личный трек. Он обращён внутрь, призывая слушателей заглянуть в себя и принять то, что они увидят. «Could you be loved?» — спрашивает Марли в финале, словно ставя точку в своём вопросе.
Замыкает историю символичный круг: I-Threes цитируют куплет из самого первого сингла Марли «Judge Not!», выпущенного за 19 лет до этого. В той песне, написанной 16-летним Марли, тоже звучат размышления о смертности: «Дорога жизни ухабиста; И ты можешь споткнуться; Пока ты судишь других, кто-то судит тебя», — поют женщины, повторяя строки 1961 года. Чем больше вещи меняются, тем больше остаются прежними: даже на пороге смерти Марли всё так же размышляет о суде — внешнем и внутреннем.
Как всегда, послание Марли здесь универсально и вневременно («Да, во тьме обязательно родится свет»), и его призыв к «миру и любви» находит отклик в политически расколотых реалиях XXI века — пусть даже он кажется кому-то утопичным.
В 1978 году Марли — к тому времени уже перебравшийся в Англию — вернулся в Кингстон, Ямайка, для участия в концерте One Love, где воссоединился с оригинальным составом The Wailers, к тому моменту занявшимися сольными проектами. Мероприятие собрало 16 крупнейших звёзд регги в попытке объединить страну, пока на улицах бушевала кровавая политическая война. Во время исполнения песни «Jammin’» Марли вывел на сцену лидеров враждующих партий — Майкла Мэнли и Эдварда Сигу, — где все трое взялись за руки в знак единства. Этот момент стал символом мечты о лучшем, объединённом будущем — несбыточной, как скажут некоторые, но всё же мечты. Та же самая надежда пронизывает «Could You Be Loved» — её сила ощутима, пусть даже на три минуты и тридцать восемь секунд.