27 января отмечает день рождения певица и автор песен Елена Ваенга. Привожу некоторые отрывки из нашего с ней разговора.
- В 2010 году мне вручали премию «Золотой граммофон» за песню «Аэропорт». Я шла за кулисами Кремлевского дворца с «граммофончиком» в руках, и вдруг меня остановил один известный певец. Он улыбнулся и сказал, как-то по-свойски хлопнув по плечу: «Давай хоть познакомимся!» Мы сказали друг другу какие-то дежурные слова, и я пошла дальше. Но от него я не услышала даже «спасибо» за то, что уже много лет он поет мою песню. Ее, как и многие другие сочинения, у меня попросту украли в конце 1990-х, когда я впервые приехала покорять столицу. За тот неполный год, что провела здесь, увидела столько грязи в этом шоу-бизнесе, что убегала отсюда без оглядки, с искренним желанием больше не возвращаться в Москву. Направляясь в гримерку после разговора с тем артистом, я вспомнила, как приехав тогда в Санкт-Петербург, включила телевизор. Там шел концерт, посвященный 8 марта. Среди прочих выступал и этот певец. Промелькнула мысль: такие знакомые слова, такая знакомая до боли музыка. Откуда? И вдруг осенило: боже, это же моя песня! Как она попала к нему? Первое желание – позвонить в Москву, разобраться. Но потом решила: не буду унижаться. Я зарыдала в голос, не могла до конца поверить в этот обман. Потом уже другие артисты нашей эстрады стали петь мои песни. А я не получила за это не то, что денег, даже слова благодарности... Я тогда шла за кулисами Кремлевского дворца гордая, с поднятой головой. За месяц до того «Золотого граммофона» у меня был первый сольный концерт в Кремле, на котором собрала полный зал. Мне уже все равно. Пойте. Я напишу еще, я могу. Меня сегодня любит зритель и мне теперь до вас, кто когда-то смеялся надо мной, обворовал меня, вовсе нет дела. Я сама добилась того, о чем мечтала все эти годы.
- Все то, что со мной произошло тогда, напоминает одну историю из моего детства. Мне было 13 лет. Я купила в магазине разноцветные ленточки для бантов. Сидела дома, крутила одну ленточку в руке, и вдруг случайно каким-то хитрым способом сложила из этого тонкого лоскутка бант. Такой красивый и не похожий на другие! Сама удивилась: как так получилось?! В серединку вставила брошь. Стало еще оригинальнее. Заколкой прикрепила на волосы и пошла на улицу. У магазина, где женщины продавали одежду с рук, одна спросила меня: «Где взяла такую красоту?» Я похвасталась, мол, сама сделала. Женщина попросила продать его за три рубля. Я продала и радостная с деньгами побежала домой. Это был 1990 год, когда предел моих мечтаний - туфельки на каблуке - «рюмочка» стоили 60 рублей. А тут какой-то бант за такие деньги! Дома я сделала еще 15 бантиков и на следующий день пошла к магазину. Встала среди торговцев и за полчаса продала все банты по пять рублей каждый. Так я торговала несколько дней. На вырученные деньги купила себе и вожделенные туфли «рюмочки» и платье, а остальные отдавала родителям. Все удивлялись. В нашей семье никто никогда не торговал. Откуда во мне это проснулось? И однажды женщина, которая продавала рядом со мной шнурки, спросила меня: «Деточка, как же ты делаешь такие красивые банты?» - «Очень просто», - наивно ответила я и показала. На следующий день эта женщина стояла с «моими» бантами. Помню, когда увидела это, обомлела. Больше всего меня удивило, что та женщина посмотрела на меня спокойно и лишь улыбнулась. В ту же минуту мне не захотелось ни денег, ни бантов, стоять рядом с этой торговкой стало противно. Я не заплакала, просто побрела прочь и лишь мучительно думала, пыталась понять: как она могла так поступить?!..
- В 1999 году я поступила в Санкт-Петербурге в театральную академию и была счастлива. Мечтая о карьере певицы, закончив до этого музыкальное училище, понимала: театральное образование мне необходимо. Я с головой окунулась в учебу. При этом записывала свои песни, иногда выступала с маленькими концертами в крохотных питерских зальчиках мест на пятьдесят. Тогда у меня был сценический псевдоним – Саломея. Просто показалось, что моя настоящая фамилия – Хрулева как-то не звучит. Придумывая, как же буду называться на афишах, вспомнила: лет в восемнадцать один парень-визажист вдруг сказал мне: «Как ты похожа на Саломею!» (иудейская принцесса Саломея у многих художников и писателей стала прототипом роковой женщины – прим. О.П.). Что он имел в виду, не знаю. Но его тогда удивили мои глаза, разглядел в них что-то пронзительное. Вот я так и назвалась. Конечно, мечтала о большой сцене, но была довольна и тем, что есть, пытаясь не гневить и не торопить судьбу. И вот в это самое время из Москвы мне позвонил известный композитор Юрий Чернавский. Откуда он услышал мои песни, до сих пор не знаю, но попросил приехать в Москву, дескать, можно попробовать записать сольный альбом. А у меня к тому времени песен скопилось на десяток таких альбомов. Пришлось решать: или учеба, или – карьера в столице. Я выбрала второе. По своим причинам Чернавский не смог мной заниматься, он уже тогда жил в Америке, работал с настоящими звездами эстрады, и времени на меня, видимо, у него не было. Но я познакомилась с другими представителями шоу-бизнеса. Есть такой продюсер Степан Разин (брат Светы Разиной из группы «Мираж»). С ним мы и начали работать. Я подписала контракт с одной продюсерской компанией, начали записывать мои песни. Встал вопрос: нужно придумать новый псевдоним, Саломея показалась продюсерам слишком вычурным. Пришло в голову – Ваенга. С ударением на первом слоге. На Кольском полуострове, где я родилась и прожила до 16 лет, была речушка с таким названием. А еще так называют саамы – коренные жители Кольского полуострова, самку оленя. Мне с детства нравилось это слово, есть в нем что-то такое необычное, но красивое.
- Мне тогда было лет двадцать с небольшим. Боже, какой наивной я была. Выступала в сборных концертах наряду со звездами эстрады и была счастлива. Но чем дальше, тем энтузиазм исчезал. Музыка как таковая была никому не нужна, везде только – деньги, деньги! Везде только ложь и лицемерие. Чтобы выступить в телеэфире, с меня просили огромные деньги, которых не было. Сегодня я прихожу на телевидение, смотрю в глаза какому-нибудь телевизионному продюсеру, который улыбается мне, просит выступить, и вспоминаю: а ты же, мой дорогой, когда-то с меня деньги тряс, не помнишь?! Но мстить не хочу. Бог с ним! И выступаю. Потому что это еще одна возможность, чтобы меня услышал и увидел зритель… Я наблюдала за нашим шоу-бизнесом и мне становилось все хуже и хуже. Работать в этом не хотелось. А тут однажды люди, которые занимались мною тогда, как-то намекнули: детка, надо тебе дружить с нужными людьми! Мол, для начала познакомим тебя с одним видным политиком, будешь с ним дружить и, если возникнет необходимость… дружить близко, как он пожелает. Этого стерпеть я не смогла. Собрала вещички в один день и вечерним поездом уехала к себе в Санкт-Петербург. Оставила контракт, свои песни, лишь бы не видеть и не слышать эту грязь. Если бы я была одна, без любимого мужа, который тогда уехал со мной в Москву, думаю, я бы с ума сошла от всех этих потрясений. Но то, что он был рядом и успокаивал меня как мог, здорово помогло.
- Мы познакомились с Иваном, когда мне было 18, а ему - 37. Когда мы только начинали общаться с ним, я ни о каком замужестве не думала. Но однажды мой строгий папа сказал: «Ты ведешь слишком свободный образ жизни, а тебе надо учиться. С этого дня будешь приходить домой не позже 21.00». И я взбунтовалась. Собрала вещи и ушла… замуж. Мы стали жить с Иваном вместе. Он часто и надолго, на два-три месяца, уезжал на заработки в Германию - начинал там свой бизнес. Все деньги, которые тогда зарабатывал Иван, он вкладывал в мое творчество: оплачивал студию звукозаписи, костюмы покупал. Я училась, пела, не всегда успевала приготовить мужу поесть хотя возиться на кухне люблю. Но Иван никогда меня не упрекал.
Вернувшись домой из Москвы, я продолжала писать песни, но мысль о том, как со мной обошлись, точила меня, мучила. Иван говорил: «Забудь! Мы еще всем докажем! Просто работай дальше». После учебы я приходила домой ночью, страшно уставшая. Он снимал с меня сапоги и говорил: «Пошли на кухню, я тебе картошечку пожарил». Обычно бывает так, что мужчину – поэта, артиста, композитора – поддерживает любящая жена. А наша ситуация - с точностью до наоборот. Если бы не Иван, меня бы сегодня такой не было.
- Я благодарна всем за то, что моя первая попытка покорить Москву не удалась. Обиды забываются, хотя, конечно, не все, а опыт остается. Как-то во время моего концерта в Москве ко мне подошел Степа Разин. В глазах слезы стоят. Попросил прощения за прошлые обиды. Я, конечно же, простила. Все к лучшему! Потому что, чем хуже у меня на душе, тем круче получается песня. Даже свою самую первую песню - «Голуби» я написала от грусти. Мне было тогда 9 лет...
Родители уехали в гости и оставили меня на весь вечер одну – впервые в жизни. Я и не знала, что такое – остаться дома одной. Мне было так грустно, что сами собой в голове сложились строчки:
Уложу голубей в теплую колыбель,
Отгоню я печаль, отгоню напасти.
Колыбельною вам песней будет метель,
Сизое вы мое счастье!
До сих пор считаю эту песню гениальной и даже иногда исполняю на концертах.
Или песня «Курю». Мы с моим другом детства Михаилом поздним вечером разругались почем зря. Он орет: «Убирайся из моего дома!» Я: «Ни минуты не собираюсь оставаться!» Вылетела на улицу. Зима, холодно. Такси не поймать, да и в кармане пусто! Позвонила мужу, чтобы он забрал меня на машине. Стала ждать. Есть одна сигарета. Но зажигалки нет. Я подкурила у случайного прохожего и побрела на детскую площадку. Попыталась сесть на качели – они оказались маленькими, я не поместилась. Стою. Мерзну. Курю. Раскачиваю качели. И под их скрип в голове рождаются строки:
Снова стою одна,
Снова курю, мама, снова…
Если бы ты знал, как мне жаль,
Если бы ты знал, как болит.
Если бы ты видел мою печаль в лицо,
Ты б узнал, что она говорит…
Когда добралась до дома, быстренько записала и слова, и музыку. Через несколько дней мы с Мишкой, конечно, помирились. А песня стала популярной.
- Я продолжала работать в Санкт-Петербурге, записывала песни и выкладывала их в Интернете. Тогда-то мое имя и стало известным. Мне часто писали – просили выложить еще и еще. Да легко! У меня их уже было на несколько сольных альбомов! Потом я получила несколько интересных предложений с телевидения и радиостанций. Так само собой все и случилось. Никто никого не обзванивал с просьбой «протолкнуть Елену Ваенгу», никто никому не платил за эфиры. Однажды в одной бульварной газете прочитала: «Ваенгу крышуют цыгане». Бред! У меня такой характер, что я сама кого хочешь крышевать могу. Да, у моего супруга цыганские корни, но мы с ним добились всего вдвоем. Читаю гадости о себе и думаю: вот если нанять детектива, последить за девочкой, которая написала обо мне эту чушь. А потом заплатить за то, чтобы появилась статья, в которой будет написано, чем занимается эта девочка, что ест, как в туалет ходит, кого любит, сколько пьет ее отец, кого по вечерам посещает мама, и фотографии не самые лучшие поставить… Как думаете, будет ей приятно?!
- В основном я предпочитаю дружить с мужчинами. Не потому, что женщины хуже или предают чаще. Когда она одна, то и веселая, и искренняя, и естественная. Но как только на горизонте замаячит мужик, куда все девается?! Я сформулировала для себя это как «синдром котлет». Приходит подружка, жалуется на мужика: «Ой, он такой-сякой! Мама у него – дура! Не буду я с ним, не могу, ухожу от этого гада!» И тут раздается звонок. Он! Подружка в лице сразу меняется: «Да, дорогой. Конечно, милый. Разогрей себе котлетки на плите, я пожарила». Меня это двуличие раздражает. Я таких подруг из своей жизни пинками прогоняла.
- Никак не могу принять: как артисты могут под фонограмму петь?! Неужели им самим это интересно? В чем тогда для них кайф-то?! Ну, искренне не понимаю. Я-то всегда пою живьем, умею это делать. А когда какая-нибудь «фанерная» звезда где-нибудь на сборном концерте мимоходом с кислой физиономией говорит мне: «Н-да, неплохо поешь!» - я про себя смеюсь: «Это они от зависти!»
- Cегодня я очень уверенный в себе человек. А в юности, конечно, были свои комплексы. Например, завидовала соседской девочке Снежане, которая не выговаривала букву «р». Почему-то мне казалось, что те, кто картавит, очень умные. Шарм своеобразный у человека! А еще очень стеснялась, что я высокая. Все пацаны вокруг были ниже меня ростом. И я сутулилась, чтобы они не чувствовали себя маленькими… У каждого человека свои странности. У меня их тоже хоть отбавляй! Совершенно не запоминаю цифры. Свой год рождения еще куда ни шло, а даты рождения родных путаю, не помню, что в каком году произошло и у кого какой номер телефона. Пишу не слишком грамотно. У меня два высших образования, но я запросто могу написать название города с маленькой буквы или запятые ставлю по своему разумению. Пишу по собственным правилам, одним словом.
Перед концертом мне обязательно надо остаться одной. Иногда даже спать не могу – так переживаю... С волнением могу справиться только сама. Ни сигарета, ни друг, ни муж мне не помогут. И алкоголь не спасет. Подвыпив, я вообще на сцене выступать не смогу, даже 50 грамм помешают, честное слово. Все будет плохо: связки садятся, становлюсь неадекватной. Я пробовала раньше: нет, не мое. На концерте я как за рулем, ни капли алкоголя.
Подписывайтесь на канал "Пераново перо", ставьте лайки и оставляйте комментарии, потому что любое мнение интересно для нас.
Олег Перанов