Америка открыта Колумбом 11 октября 1492. 8 ноября 1914 два братца, наказанные стоянием в углу, открыли Швамбранию. Спустя много лет старший, Лёва, Лев Кассиль, рассказал о ней всем детям Советского Союза и остался в нашем культурном коде навсегда. Хороша ли сейчас книга о Великой Октябрьской и Гражданской? Ещё как.
ВТШ = Великая Тайна Швамбрании, он оно чё…
На дворе вяло култыхалась последне-конвульсионная пятилетка императорской России, за окном жаркое степное лето Покровска, будущего Энгельса. Немцы-колонисты, хохлы-хуторяне, обычные русские селяне, немного татар, чутка казахов, Волга-матушка река, пароходы «Кавказ и Меркурий», амбары с элеваторами, зерновые маклеры, гимназисты с реалистами, раскручивающаяся Первая Мировая, яти, еры, буквы i и посреди всего этого – докторско-еврейская семья. Ну, черта оседлости, поименование «жидъ» и так далее, особенности времени.
- Мама, а наша кошка – тоже еврей? (с)
Семейка переезжает в чудесное место, схожее с одесской Молдаванкой времён Бени Крика, Мишки Япончика, биндюжников, контрабанды, жулья с ворьём, хитрованов всех мастей и где явно не место воспитанным мальчикам, что не по воскресеньям в церкву, а по субботам в синагогу… Но, семья прогрессивная, жизнь всё расставляет на свои места, папка братанов отличный врач, а они сами-таки вписываются в непростую простую жизнь.
И, вот ведь, как всегда бывает в хороших книгах, простота сложнее сложного.
Старший идёт в гимназию, кое-где совершенно не отличающуюся от школ с технарями восьмидесятых-девяностых прошлого века по градусу отмороженности.
Старший с младшим придумывают Швамбранию, выдуманную Нетландию, Неверлэнд книжек Дюма, Буссенара, Верна и про Пинкертона, нужную для детского эскапизма.
Старший вступает в Революцию подростком и пытается ужиться в ней, ища своё место.
Полторы пятилетки страны, через мобилизации, дезертиров, потрясения, память о Кровавом воскресенье, Думу, неоднократное крушение идеалов, отречения царя-батюшки, красные банты Февральской революции, штаны в сапоги, исход педагогов сатрапско-царских времён и свист вслед Цап-царапычу, надзирателю, эдакому завучу по УВР, Октябрь, тиф с голодом, ВЧК, комиссара Чубарькова, несколько переездов и уплотнений, коммунальное жильё, холод и самая настоящая разруха, и, как точка всего этого – гибель Стёпки Атлантиды, настоящего героя, не успевшего отпустить усы, зато взявшего винтовку и отправившегося воевать за справедливость, рабочих, крестьян и светлое будущее.
Оно ждёт где-то впереди, а тут, в мире без определённости, вдруг настоящей ценностью становится сахар-рафинад, пропавший везде, где можно. Чуть позже важнее сахару оказываются хлеб и дрова. И человечность, ведь куда как легко оставаться человеком в кресле-качалке да со стаканом свежего чаю и сдобой, а вот когда вокруг мешочники, продразвёрстка, страх за близких, гонимых ветрами войны по просторам расхристанной страны – тут человечность легко сдастся, уж поверьте.
И ценность «Кондуита и Швамбрании» как раз в светлом взгляде на будущее, надежда на хорошее впереди, на радость самой жизни, ставшей совершенно иной. Эту ценность в полной мере стоит оценить, что булкохрустам, что их оппонентам, ведь большая детская повесть участника страшных событий столетней давности порой лучше нескольких томов мемуариев.
А, да – Швамбрания погибла вместе с тайной Королевы, вылетевшей из окна вагона-теплушки вместе с пеплом. А Кондуит – журнал замечаний с поведением учеников Покровской гимназии, Кондуит сгорел на её дворе одновременно с поднявшимся пожаром Революции. И вместе с кондуитом в прах с пеплом обратилось детство героев.