Грант Григорьев указал дрожащим пальцем:
— Вот она! Пепси, кажется. По цвету похоже.
Металлический синий блеск мелькнул в бурьяне у обочины пыльной тропинки.
— Где ты говоришь? — Лёха Ножиков потер оправу очков, будто пытался заставить их лучше фокусироваться.
— Да вон там, у края канавы.
— Я что-то не...
— Да ёшкин кот, сам возьму. — Наклоняться было не лучшей идеей для его спины, но врач постоянно напоминал Гранту, что движение — это жизнь, особенно в его возрасте. — У тебя, Лёха, глаза узкие — совсем не видишь ничего.
— Пошел ты в баню. Не ты же заметил те банки из-под пива в ежевике.
— И не надо мне было их видеть. Они так глубоко были, что руки бы все исцарапал. — Грант поднял банку с легким стоном и закинул её в коричневый пластиковый пакет.
Едва он выпрямился, как что-то стремительно пронеслось мимо. Велосипедисты.
— Эй, старички, посторонись!
Эти гонщики никогда не сталкивались с пешеходами на тропинке. С меткостью, отточенной на часах в компьютерных играх, они умудрялись пролетать между парой пожилых супругов так, что у тех аж душа в пятки уходила, или срывали шапки с их голов.
На этот раз один из них, черноволосый, легонько хлопнул по лысине Гранта, пролетая мимо. Грант пошатнулся и почти упал, если бы Лёха не схватил его за рукав. Но Лёха чуть не упал сам, потянувшись в другую сторону, если бы Грант вовремя не поймал его.
— Вот это было близко, — сказал Лёха.
— Тьфу на этих сопляков! — Грант вытер лысину. — Без шлемов, с развязанными шнурками. Представляешь, что будет через пару лет, когда они за руль сядут!
— На тропинке вообще велосипеды запретить надо, — проворчал Лёха. — И банки свои всегда так далеко в кусты бросают.
Марфа Чубкина заняла своё привычное место в углу и вязала что-то вроде шапки, наполовину утонув в старом кресле. За её спиной, на синей стене, висели акварельные картинки с лошадьми, рисунок карамельного дерева и жёлтое солнце, будто вырванное из детского альбома, хотя Комитет по декору в местном доме культуры не разрешал ничего вешать. Для завсегдатаев центра, пенсионеров, искусство придавало помещению почти домашний уют. Сейчас художники-«внуки» уже учились в старших классах.
— Ну, здравствуй, Грант, — улыбнулась Марфа, когда Грант и Лёха вошли в комнату.
Лёха покосился на Марфу, потом на Гранта и поставил пакет с банками на обшарпанный стол.
— Пожалуй, я оставлю вас вдвоём, — ухмыльнулся он. — Не хочу мешать. Пойду за кваском. Грант, тебе чего принести? Марфа?
— Спасибо, Лёха, мне ничего, — ответила Марфа.
«Это не проблема», — сказал Лёха. «Я просто тихонько поставлю свой стаканчик рядом, не прерывая ваш флирт».
— Да пошёл ты! — буркнул Грант и поставил свой пакет рядом с Лёхиным. Тот рассмеялся и вышел.
— Выглядишь замотанным, — сказала Марфа, не отрываясь от вязания. — Опять собирал банки для учёбы внучки? На улице жарко сегодня?
— Да. Это просто занятие. Стараюсь как-то оставаться активным. Большинство из нас, кто тут тусуется, что делают? Кроссворды, рассказывают друг другу старые истории. Но эти чёртовы дети… Скоро они кого-нибудь собьют.
— Да, слышала.
— Слышала? Это только что произошло, Марфа!
— И что ты сделаешь? Сядь лучше, отдохни немного.
Грант уселся на старый диван напротив неё:
— Эти сопляки опять нас чуть с дороги не снесли. И жизнь, как всегда: если не это, то другое. Ты слыхала, медсестра Шевченко грозится отобрать права у Николая? Всего-то ключи дома потерял. И ведь к ней сам пошёл! Женщина эта с замашками начальника. Помнишь, как она отказалась Галине стакан воды принести?
Марфа поморщилась:
— Не начинай про неё. Слушать противно.
— Извини, Марфа. Как у тебя дела-то?
— Да всё как-то потихоньку, — вздохнула Марфа. — Лучше расскажи, как сходил к врачу вчера.
— Да что там рассказывать. Опять одно и то же: «Пейте детский аспирин, он вам полезен».
Марфа отложила вязание и внимательно посмотрела на Гранта:
— Ты что, головные боли начались? Грант, ты береги себя!
— Да нет, всё нормально. Этот аспирин прописали из-за того, что я начал пить ниацин.
— А это ещё зачем?
— Да кто его знает! Говорят, для холестерина, давления, что-то про кровь. Но от ниацина у меня появляется сыпь, как от солнечного ожога, и, видимо, аспирин вроде как помогает. Вот так и живём — одну таблетку пьёшь, чтобы другую таблетку терпеть.
— Говорят, аспирин полезный. Мой младший сын тоже пьёт. А ему всего сорок три.
— Да... А ты что там вяжешь?
— Шапочки. Некому носить, просто нравится. Потом в приют отдаю.
— Хорошее дело. Ты, я смотрю, всегда чем-то занята.
— Раньше для школьных спектаклей костюмы шила. Дети тогда всё время что-то просили.
— Помню, рассказывала мне как-то.
Марфа подняла голову и оглядела комнату:
— Смотришь на людей здесь — и понимаешь, что детский аспирин — это ещё ничего.
Грант кивнул:
— Но дело не только в аспирине. По крайней мере, я знал, что это такое, когда врач сказал его принимать. А остальные лекарства, которые он мне прописал — финастерид, симвастатин, лизиноприл, метформин, ещё парочка — кто вообще знает, что это? Одно для почек, кажется. Другое, чтобы не вставать шесть раз за ночь в туалет. Не особо помогает. Ещё принимаю капсулы с льняным маслом и рыбий жир.
— Как ты их все запоминаешь? У меня сын список написал, если кому интересно посмотреть.
— Я много думаю об этом. Вот представляешь: все эти таблетки в желудке перемешиваются, химия, цвета... Один синий, другой розовый, третий оранжевый. Как врачи вообще знают, что они друг с другом делают? Постоянно же находят какие-то побочные эффекты.
— Ты слишком много переживаешь. Ты крепкий, как лошадь!
— Лошадь-то уже хромая, а всадник на спине явно весит килограммов на двадцать больше, чем надо!
Марфа рассмеялась, блеснув глазами за стёклами очков. Грант тоже засмеялся, подавшись вперёд:
— Причём серьёзно больше!
На следующий день Грант достал газету с крыльца и устроился за кухонным столом. Разогрел замороженную картошку — далеко не то же самое, что жареная, но проще. Он открыл газету, это была та же газета, что и в центре для пожилых, конечно, но он мог прочитать половину здесь, а половину там. И если он забывал какую-то статью и читал её дважды, ну, ничего страшного. Так он лучше запоминал. Грант начал читать... И тут понял, что на нём нет очков.
— Чего? — он коснулся переносицы, чтобы убедиться. Очков действительно не было. — Как я тогда читаю?
Он поднялся, глядя в окно на утренний свет:
— Может, к врачу надо? Это нормально вообще? Умираю, что ли?
Он слышал, что перед сердечным приступом люди видят всё ярче. Может, это что-то похожее.
Но зрение было только началом.
— Дорогу, старпёры!
Лёха шарахнулся в сторону, а Грант остался стоять на месте.
— Не сегодня, внучок, — сказал он и, когда пацан пролетал мимо, одной рукой легко подхватил его с велосипеда. Мальчишка застыл с открытым ртом, пока Грант держал его в воздухе, а потом аккуратно метнул его в кусты ежевики. Не сильно, но достаточно, чтобы он получил пару царапин, вылезая обратно.
Два других пацана остановились и смотрели на него с такими же выпученными глазами. Когда первый мальчишка выбрался из кустов, пыхтя и ворча, вся троица бросилась бежать, оставив велосипед с крутящимся передним колесом.
— Что-то ты сегодня какой-то другой, — наконец выдавил Лёха, глядя на Гранта.
— Ага, заметил? — усмехнулся Грант. — Зрение, сила — таблетки эти, я думаю. Сегодня утром газету без очков прочитал, а потом залез на дерево у себя во дворе, как белка, и отломил ветку, которая слишком близко подобралась к проводам. Просто отломил! — ветка сантиметров пять толщиной, и хрустнула, как сухая спичка!
— Ну... — только и сказал Лёха.
— Летать не могу, проверял с крыши гаража.
Лёха кивнул:
— Вон там вроде банка из-под «Тархуна» валяется.
Грант не обратил внимания:
— Я тебе вот что скажу, Лёха. Я кое-что сделаю.
— Что именно?
— Не знаю пока. Но у меня есть силы, и я собираюсь их использовать. Ты же знаешь, я всегда был защитником справедливости!
— Да помню я, как ты ключами «Мазду» поцарапал за то, что та была припаркована на месте для инвалидов.
— Вот именно! А теперь я могу больше.
— И что ты предлагаешь?
Грант прищурился:
— Собрать всех.
Вечером в центре небольшая группа собралась в угловой комнате. Свет от старых ламп мигал, а ободранный стол стоял посреди комнаты.
— Итак, это наша шайка-лейка, — сказала Марфа. — У каждого есть свои способности и даже забавные клички. Думаю, это начал Эдуард — он уже умер, царствие ему небесное, но лет пять назад он заметил, что может изгибаться, как будто у него нет костей, и организовал эту группу, когда узнал, что у некоторых из нас тоже есть способности. Каждые несколько месяцев появляется кто-то новый. Рада, что теперь твоя очередь, Грант.
Марфа указала на каждого по очереди, представляя «героев» группы:
— Вот, например, Петька. У него моча синяя, как унитазный освежитель. Он себя зовёт Синий Струй!
— С двумя "у", — гордо уточнил Петька. — Я сам придумал, как у героя из старого фильма!
— Хорошо, что не «Синий Туман», — хмыкнул Грант.
— А вот Николай. Его кличка — Невидимый Дед, — продолжила Марфа.
— Но ведь он не невидимый, — удивился Грант.
— Для нас — да, а вот молодёжь его вообще не замечает. Ни продавцы в магазинах, ни водители маршруток. Никто моложе сорока лет его не видит.
Грант сдержал смешок и повернулся к Марфе:
— А ты что умеешь, Марфа?
— У меня слух сверхчеловеческий. Слышу всё. Могу подслушать разговор даже через три стены.
— И зовёшь себя как?
— Пока не придумала. «Слоновьи Уши» как-то глупо звучит.
Грант кивнул:
— А остальные?
Марфа указала на сидящих за столом.
— Вот Галина, она прыгает метров на двадцать. Гарик может раздуваться, как шар, и становится практически неуязвимым. А вот Арина, она дышит под водой — ну, только в пресной, солёная ей нос забивает. Ну, а ещё есть Жанна, которая предсказывает град, но она сегодня не пришла. У неё дела.
Дмитрий вообще ничего не слышит — мы не уверены, это суперспособность или что...
— А ты, Лёха? Что с тобой? — Грант повернулся к другу.
Тот смутился, и все рассмеялись.
— Ничего особенного! — воскликнул Лёха. — Я бы с радостью поменялся!
— Ну, так что это? — спросил Грант.
— Это про мочеиспускание.
— Ну, многое сейчас связано с этим, — сказал Грант. — Что, ты тоже писаешь цветами? Или какой-то кислотой?
— Боже, нет!
— Ну, тогда что?
— Расскажи им, Оргазмэн! — выкрикнул Николай.
Лёха вспыхнул.
— Ну… Просто, когда я хожу в туалет, это… ну… приносит радость. Особую радость. Без всякой Виагры.
Грант едва сдерживал смех.
— Ладно, звучит... оригинально. Но что вы все делаете со своими силами? Есть план?
Марфа пожала плечами:
— Да ничего. Ведём себя тихо. Ты знаешь, если правительство узнает — нас могут начать изучать, как подопытных крыс.
— Они даже пенсию посчитать правильно не могут, какое уж там изучать! — хмыкнул Николай.
Грант постучал кулаком по столу:
— Слушайте! У нас есть силы, и мы должны их использовать! Не просто сидеть здесь и прятаться. Мы можем что-то изменить.
— Например? — скептически спросил Петька.
— Например, бороться за справедливость! Начнём с малого. Возьмёмся за того пацана, который ворует у Галины помидоры. Это будет наша первая миссия.
Галина кивнула, глаза загорелись.
— Он меня уже достал! Каждый раз выбирает самые спелые.
— А потом? — спросила Арина.
Грант посмотрел по сторонам, улыбка становилась шире:
— Потом — справимся с настоящим злом. Мы найдем нашего архизлодея!
— И кто же это? — спросил Лёха.
Грант прищурился:
— Кто, если не медсестра Шевченко? Она отравляет нам жизнь годами. Кто же ещё? — сказал Грант. — Настоящий злодей. Человек, который унижал нас и использовал каждую возможность для мелкой, мстительной, бессмысленной… Унизила каждого здесь. Она воплощение мелочного зла.
В комнате воцарилось напряжённое молчание.
— Это рискованно, — сказала Марфа. — Ты сам знаешь, какая она. Её взгляд может заморозить любого на месте.
— Да она точно ведьма, — шепнул Гарик.
Грант не отступал:
— Тем более мы должны что-то сделать. «Седые Стражи» будут запуганы силами зла или мы поднимемся, чтобы защитить наших собратьев-стариков? Это испытание для нас. Мы справимся! Скажите, вы готовы?
Один за другим участники группы положили руки на ладонь Гранта. Даже Лёха, хоть и со смущённой улыбкой.
— Ну что, «Седые Стражи»? Мы покажем этой Шевченко, что старики могут дать сдачи!
— Помните, сначала нам нужно остановить мальчишку, который ворует мои помидоры, — напомнила Галина.
Марфа тихо рассмеялась:
— Грант, а я могу сшить вам костюм. Всем костюмы. Как в тех фильмах, для школьников. Мы будем как настоящая команда!
Грант придвинул стул ближе к Марфе.
— Марфа, — сказал он, — может, ты поможешь придумать мне хорошее супер-имя? Чтобы как у богатыря — звонкое и запоминающееся?
Марфа задумалась, её глаза загорелись интересом.
— Ну, Грант, давай подумаем. Может, Грант Грозный? Или Грант Громовержец?
Грант усмехнулся.
— Громовержец звучит неплохо. Только я, конечно, не Зевс, но всё же…