Зина медленно провела пальцем по глянцевой фотографии старенькой бабушки, висевшей в серебристой рамке. Квартира, доставшаяся ей в наследство, казалась последним теплым прикосновением ушедшей женщины. Никита равнодушно листал какой-то журнал, не обращая внимания на жену.
— Что будем делать с квартирой? — тихо спросила Зина.
— Продадим, конечно, — пожал плечами муж. — Нормальная машина нужна, да и в отпуск хочется.
Свекровь, Лариса Витальевна, появилась внезапно, как всегда — без стука и предупреждения. Её полный презрения взгляд скользнул по комнате.
— Зина, а когда ты получишь бабушкино наследство? — прищурившись, процедила она.
— Лариса Витальевна, а вам какое дело? — парировала Зина, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.
— Просто нужно помочь Ирине с жильём. Она развелась и сейчас живёт с двумя детьми у меня.
— А я тут при чём? — Зина нарочито медленно отложила фотографию.
— Ну это родная сестра твоего мужа, и ты просто обязана ей помочь! — повысила голос свекровь.
Никита, до этого делавший вид, будто не слышит разговора, теперь смотрел в пол. Трусливое молчание мужа окончательно вывело Зину из себя.
— Мы уже всё решили, — жёстко сказала она. — Квартиру продаём, купим машину и съездим в Турцию.
Лариса Витальевна побледнела от ярости. Её план по спасению дочери рушился на глазах.
— Ты что творишь?! — заорала свекровь. — Как ты можешь быть такой эгоисткой?!
Диалог перерос в настоящую войну. Зина впервые за долгие годы почувствовала себя хозяйкой положения. Её муж, как всегда, молчал, предпочитая не вмешиваться в семейные разборки.
Зина помнила, как Анна Петровна возилась на крошечной кухоньке, стряпала вкусные пирожки и рассказывала истории о военном детстве. Каждый угол этого жилья дышал воспоминаниями: потрескавшиеся обои с выцветшими розочками, скрипучий паркет, зачитанные до дыр книжки на полках.
Когда нотариус зачитывал завещание, Зина чувствовала комок в горле. Бабушка — единственный человек, который всегда её понимал и поддерживал. Теперь от неё остались только эти квадратные метры и воспоминания. Квартира доставалась Зине полностью — без долгов, без проблем. Словно последний подарок от женщины, которая всю жизнь заботилась о внучке.
Зина вернулась домой после встречи с риэлтором. Сжимала в руках листок с предварительной оценкой стоимости бабушкиной квартиры. Два миллиона двести тысяч — сумма, от которой перехватывало дыхание.
— Никит, мы квартиру продаем, — объявила она с порога.
Муж смотрел футбол, лениво развалившись на диване. Он даже бровью не повёл, словно жена сообщила о погоде.
— И? — процедил он, не отрывая глаз от экрана.
— Слушай, — Зина села рядом, — риэлтор сказал, что район хороший, квартира в приличном состоянии. Два миллиона двести точно дадут.
Никита медленно выключил телевизор. Теперь его взгляд стал цепким и внимательным.
— Машину купим? — уточнил он.
— «Киа-Рио», белый, — выпалила Зина. — И в Турцию слетаем. Мне так хочется к морю.
Муж улыбнулся. План казался идеальным — новая машина, заграничный отдых. Бабушкино наследство превращалось в их общую мечту.
— Ну что, по рукам? — протянул он ладонь.
Зина стукнула его кулаком. Сделка состоялась.
Лариса Витальевна узнала о продаже квартиры от Ирины. Та позвонила на работу, всхлипывая в трубку: «Зина продает квартиру, которую могла бы нам отдать!»
Свекровь буквально взорвалась от негодования. Она не привыкла, чтобы кто-то шёл наперекор её планам. Зина — молодая, необразованная женщина, которая даже не понимает, как распорядиться семейным имуществом.
— Мама, я же тебе столько лет помогала! — причитала Ирина в трубку. — У меня двое детей, муж бросил, а тут такой шанс был получить жилье!
Лариса Витальевна мгновенно представила, как её любимая дочь с внуками получат собственные квадратные метры. Эта мечта была почти реальностью, пока Зина не решила всё испортить.
«Эгоистка», — процедила про себя свекровь. Она уже планировала решительный разговор с невесткой.
— Я с ней поговорю, — твёрдо пообещала она Ирине.
Муж Ларисы Витальевны, услышав разговор, только покачал головой. Он давно привык к маневрам жены и знал: теперь всей семье достанется по полной программе.
Свекровь ворвалась в их квартиру без стука, как всегда. Её лицо было багровым от ярости, а дыхание прерывистым.
— Ты что творишь?! — заорала Лариса Витальевна, даже не поздоровавшись.
Зина спокойно мыла посуду. Даже не обернулась.
— Что случилось? — равнодушно бросила она.
— Квартира! Бабушкина квартира! — свекровь швырнула сумку на диван. — Ты с ума сошла?! Ирине негде жить!
Зина медленно вытерла руки полотенцем. Её глаза потемнели — тот редкий момент, когда она была готова дать жёсткий отпор.
— Моя квартира. Моё наследство, — чётко проговорила она. — И я решаю, что с ней делать.
— Ты эгоистка! — взвизгнула свекровь. — Ирина с детьми скитается, а ты деньги на машину копишь!
Никита, как обычно, отсиживался в углу. Он ненавидел семейные скандалы и предпочитал не вмешиваться.
— А где её муж? — парировала Зина. — Где алименты? Почему я должна решать её проблемы?
Лариса Витальевна задохнулась от возмущения. План по спасению дочери окончательно рушился.
Ирина, старшая сестра Никиты, разведена уже два года. От колоритного красавца-мужа остались только долги и два малолетних сына. Она мыкалась по съёмным квартирам, перебивалась случайными подработками и фактически сидела на шее у матери.
Лариса Витальевна считала, что именно Зина должна спасти дочь. Ирина — многодетная мать, брошенная муженьком, почти героиня. А Зина? У неё муж, квартира, никаких особых проблем.
— Тебе что, жалко? — всхлипывала Ирина по телефону. — У меня же дети!
Её голос дрожал от обиды и беспомощности. Два сынишки — погодки, шести и семи лет, шумные, неугомонные. Муж давно не платил алименты, работал где-то на стройке в другом городе.
Лариса Витальевна была убеждена: справедливость должна восторжествовать. И этот инструмент справедливости — Зина.
Квартира была продана быстро. Риэлтор нашёл покупателя за две недели — молодую семью, которая только начинала самостоятельную жизнь. Зина подписала документы, деньги легли на счёт, и казалось, что мечта о новой машине и отдыхе уже совсем близко.
Лариса Витальевна обзванивала всех родственников, рассказывая о «бессердечной невестке». Каждый телефонный разговор был наполнен такой болью и таким негодованием, что казалось — Зина совершила непростительное преступление.
— Представляете, — рыдала она в трубку старшей сестре, — продала квартиру и даже не подумала о моей Ирине!
Родственники разделились на два лагеря. Одни осуждали Зину, другие — молчаливо поддерживали. Но разговоры за спиной не прекращались.
Никита хранил молчание. Он всегда был человеком, который избегал конфликтов, предпочитая переждать бурю в тени.
Ирина продолжала названивать матери, требуя справедливости. Два её сынишки, не понимая взрослых проблем, громко играли в приставку в соседней комнате.
— Мам, ну что мне теперь делать? — всхлипывала она.
Лариса Витальевна чувствовала себя генералом, который проиграл битву, но ещё не проиграл войну. Месть за дочь — вот что теперь занимало её мысли.
Семейная война достигла апогея в воскресенье. Лариса Витальевна явилась без предупреждения, притащив с собой Ирину и двух орущих племянников. За спиной виднелась огромная сумка с вещами.
— Всё, я больше не могу! — заявила Ирина, толкая детей вперёд. — Мы переезжаем к вам!
Зина замерла посередине кухни. На плите шипела яичница, из динамика тихо играла музыка. Никита, услышав шум, выглянул из комнаты.
— Что происходит? — спросила Зина, сжимая деревянную лопатку для яиц.
— Мы здесь жить будем, — отрезала свекровь. — Пока не найдём жильё.
— Не будете, — холодно ответила Зина.
Дети тут же устроили истерику. Старший бросился на пол, младший завыл от неожиданности. Ирина всплакнула, Лариса Витальевна угрожающе надвинулась на невестку.
— Ты погубила мою дочь! — прошипела она. — Продала квартиру ради какой-то машинки!
Зина медленно положила лопатку. В её глазах появился опасный металлический блеск.
— Вон, — тихо сказала она. — Вон из моей квартиры.
Никита попятился к стене. Он боялся жену именно в такие моменты.
Месяц спустя.
- Хорошая машина, - улыбнулась Зина садясь за руль.
- Ты будешь мне хоть иногда давать её? - робко спросил Никита.
Молодая женщина бросила гневный взгляд. Мужчина сразу всё понял. Больше этот вопрос в их семье не поднимался.