Пират Пабло Санчес несколько лет отслужил на корабле отца, накопил золотишка и приобрёл бригантину. Пусть старенькую, немного потрёпанную после абордажей, зато свою собственную.
Много лет назад бабуля вместо колыбельной напевала ему песню про город из золотой страны Эльдорадо. И вот теперь Пабло мурлыкал знакомые строки: "Камней так много золотых на улицах Саратова», выводя кистью на борту бригантины давно задуманное для корабля имя: «Саратов». Чтобы его парусная «ласточка» тоже была осыпана золотом, как и этот волшебный город.
Пиратский промысел – обычно семейное дело. Супруги часто ходили в море вместе, а рождённых детей временно списывали на берег под присмотр бабушек, которые с рождением первого внука уходили на пенсию и оседали на берегу.
До четырнадцати лет Пабло растила донья Розалина, кормила, отправляла в школу, учила разным пиратским премудростям.
А теперь она просила своего любимого внука взять её с собой в плавание.
- Тишина на палубе, слушай меня! Пока ты не женат, не пришвартовался ни к какой девушке, возьми меня хозяйкой на корабль! – просила она, раскачиваясь в гамаке, тем самым представляя себе морскую качку.
Но внук отказался брать её с собой, он был непоколебим, словно базальтовая скала, которую волны бьют веками, но сделать ничего не могут.
Бабуля разозлилась и швырнула в угол своё рукоделие - вязание морских узлов. Но продолжала яростно качаться в гамаке, так её штормило от негодования.
С наступлением ночи «Саратов" поднял чёрные паруса и отправился из бухты в открытое море.
Утром матрос принёс завтрак в капитанскую каюту. Вместо привычной солонины с горохом и бокала рома Пабло увидел овсянку с мёдом и компот из сухофруктов.
- Тысяча горбатых моллюсков! – проорал Пабло, у которого от ярости потемнело в глазах так, будто осьминог облил его своими чернилами.
Он ворвался в камбуз, где над котлами колдовала донья Розалина.
- Кальмарьи кишки! Неужели ты думал, что я оставлю тебя без присмотра? – спросила она.
Пабло поднялся на борт, думая, как отправить бабулю домой. Беда в том, что вернуться в родную бухту без единой попытки грабежа было страшной приметой.
- В пасть морскому дьяволу, пусть бабуля побудет здесь до первого боя, не вымачивать же здесь якоря! – решил он. И пошёл отдать распоряжение о вечерней попойке, на которой планировал поближе познакомиться со своей новой командой, которую он набрал перед самым плаванием.
Утром Пабло с трудом открыл глаза, руки и ноги не шевелились, они оказались связаны.
Рядом с койкой стоял боцман Родриго. Он сказал с усмешкой:
- Недоброе утро, бывший капитан! Корабль теперь мой, матросы дали мне присягу верности, так что не жди помощи.
Пабло ахнул про себя. Бунт на корабле! Такое было в бабулиных сказках, а теперь случилось и с ним. Новая команда не придёт на помощь капитану, ведь ни грамма из пуда соли они вместе пока не съели, если не считать выпитые вчера двенадцать бутылок рома.
Дверь в каюту открылась без скрипа. В неё тенью скользнула донья Розалина. Она держала в руках поднос и бутыль с молоком. Молниеносно оценив ситуацию, она со всей силы ударила боцмана бутылкой по темечку. Родриго свалился на пол.
Бабуля достала из кармана фартука своё рукоделие – моток крепкой верёвки, скрутила ею боцмана и крепко затянула шкотовым узлом. Потом освободила внука и накормила его завтраком.
- Теперь ты понимаешь, что и бабуля может сгодиться? - спросила она.
Пабло вздохнул, но согласился.
Перед сном донья Розалина сидела у койки внука, почёсывала ему спину ножнами от кортика и пела:
- Баю – баюшки - баю, не ложися на гальюн...
Пабло снились камни из чистого золота, которые перекатываются от качки по палубе его бригантины. И сквозь сон бабулин голос напевал: "Камней так много золотых на палубе "Саратова", камней так много золотых, брильянтов стокаратовых..."
