В моих руках томик избранных сочинений Марины Цветаевой – одной из самых талантливых, самых сложных и, возможно, даже самых противоречивых представителей русской поэзии Серебряного века. Пользуясь астрономической терминологией, её можно назвать одной из самых ярких звезд в небе поэзии Серебряного века. Список же поэтов Серебряного века в Википедии (свободной энциклопедии интернета) насчитывает 152 имени.
Словно она предвидела свое будущее.
Моим стихам, написанным так рано…
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
— Нечитанным стихам!
Разбросанным в пыли по магазинам,
Где их никто не брал и не берет,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
1913 г.
Немного из биографии.
Родилась Марина Цветаева 8 октября 1892 года в Москве. Ее отец – Иван Цветаев, был известным искусствоведом и филологом, профессором в Московском университете. Мама Марины – Мария Мейн, профессиональная пианистка, наставником которой был прославленный Николай Рубинштейн. В 1894 году родилась младшая сестра Цветаевой – Анастасия. Родители девочек были творческими людьми, и эту любовь к искусству передали своим дочерям. С мамой Марина осваивала фортепиано, с отцом занималась изучением иностранных языков и читала хорошую литературу.
Много времени девочка прожила с мамой за пределами России, поэтому в совершенстве владела не только родным языком. Она знала немецкий и французский, и когда в возрасте 6-ти лет начала сочинять первые стихотворения, то делала это на французском. Вначале Цветаеву отдали в московскую частную женскую гимназию, а после ее окончания она попала в пансион для девочек в Германии и Швейцарии. В возрасте 16 лет Марина заинтересовалась старофранцузской литературой, и даже начала посещать лекции в Сорбонне, но бросила обучение на половине пути.
Я только девочка. Мой долг. (1909)
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк
И помнить: я — овца.
Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти...
В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка, — молчу.
Ах, если бы и мне
Взглянув на звезды знать, что там
И мне звезда зажглась
И улыбнуться всем глазам,
Не опуская глаз!
Если душа родилась крылатой —
Что ей хоромы и что ей хаты!
Что Чингисхан ей — и что — Орда!
Два на миру у меня врага,
Два близнеца, неразрывно-слитых:
Голод голодных — и сытость сытых!
Встреча с Сергеем Эфроном.
Своего супруга Сергея Эфрона Марина встретила в 1911-м. Их познакомил Максимилиан Волошин, когда проживал в Коктебеле в собственном доме. Спустя шесть месяцев молодые люди поженились, и вскоре после этого стали родителями дочери Ариадны.
После начала Гражданской войны Марина не находит себе места. Все, что было когда-то родным, вдруг раскололось на две половины – стало красным и белым, и она так и не смогла смириться с этим расколом. В 1922-м ей удалось добиться разрешения на отъезд за границу. Сразу поэтесса уехала в Чехию, где на протяжении нескольких лет жил ее супруг, Сергей Эфрон. Он был офицером-белогвардейцем, поэтому был вынужден эмигрировать. В 20-х годах он стал студентом Пражского университета, который предлагал беженцам из России бесплатные места. Цветаева с дочерью отправились за ним в Чехию. Снимать квартиру в Праге было не по карману, поэтому несколько лет ютились в окрестных деревнях. Цветаеву печатали. В Чехии родились ее первые поэмы.
Они прожили несколько лет в Праге, потом перебрались в Берлин, а спустя три года оказались в Париже. Ее мужа обвиняли в том, что он один из участников заговора против сына Троцкого, что он агент НКВД и занимается шпионской деятельностью. Это сильно угнетало Цветаеву, ее душа рвалась домой. Она поняла, что долго не выдержит в эмиграции, родина навсегда привязала ее к себе.
Роман с поэтом Борисом Пастернаком.
В чешской эмиграции начался эпистолярный роман Цветаевой с Борисом Пастернаком, длившийся почти 14 лет. Она посвящала ему стихи, а он писал ей.
Расстояние: версты, мили…
Расстояние: версты, мили…
Нас рас — ставили, рас — садили,
Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.
Расстояние: версты, дали…
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это — сплав
Вдохновений и сухожилий…
Не рассорили — рассорили,
Расслоили…
Стена да ров.
Расселили нас как орлов —
Заговорщиков: версты, дали…
Не расстроили — растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас как сирот.
Который уж, ну который — март?!
Разбили нас — как колоду карт!
1922 г.
Много стихов она посвятила также Блоку, Ахматовой, Брюсову, Маяковскому, Пушкину и другим поэтам.
Дружба с поэтессой и переводчиком Софией Парнок.
В 1914-м, еще до того, как Марина отправилась в эмиграцию, в ее жизни появилась София Парнок – поэтесса и переводчик. Они познакомились на одном из собраний литературного кружка, и быстро подружились и Цветаева даже рассталась в этот период с мужем. Вдохновленная новыми чувствами, Цветаева пишет целый цикл поэзий, получивший название «Подруга», и посвящает их Софии.
Вы счастливы? — Не скажете! Едва ли!..
Вы счастливы? — Не скажете! Едва ли!
И лучше — пусть!
Вы слишком многих, мнится, целовали,
Отсюда грусть.
Всех героинь шекспировских трагедий
Я вижу в Вас.
Вас, юная трагическая леди,
Никто не спас!
Вы так устали повторять любовный
Речитатив!
Чугунный обод на руке бескровной —
Красноречив!
Я Вас люблю. — Как грозовая туча
Над Вами — грех —
За то, что Вы язвительны и жгучи
И лучше всех,
За то, что мы, что наши жизни — разны
Во тьме дорог,
За Ваши вдохновенные соблазны
И темный рок,
За то, что Вам, мой демон крутолобый,
Скажу прости,
За то, что Вас — хоть разорвись над гробом! —
Уж не спасти!
За эту дрожь, за то — что — неужели
Мне снится сон? —
За эту ироническую прелесть,
Что Вы — не он.
Они были вместе до 1916 года, потом дружба прекратились, Марина вернулась к мужу и в 1917-м родила еще одну дочку – Ирину. Свою необычную связь поэтесса объяснила очень просто и емко. Она сказала, что любовь между женщинами это дикость, а любить только мужчин – очень скучно. Но свои отношения с Софией назвала «первой катастрофой в жизни».
Стихотворение «Что другим не нужно – несите мне» это самовыражение Цветаевой своего внутреннего мира – жизнь как горение.
Что другим не нужно — несите мне
Все должно сгореть на моем огне!
Я и жизнь маню, я и смерть маню
В легкий дар моему огню.
Пламень любит легкие вещества:
Прошлогодний хворост — венки — слова...
Пламень пышет с подобной пищи!
Вы ж восстанете — пепла чище!
Птица-Феникс я, только в огне пою!
Поддержите высокую жизнь мою!
Высоко горю и горю до тла,
И да будет вам ночь светла!
Ледяной костер, огневой фонтан!
Высоко несу свой высокий стан,
Высоко несу свой высокий сан —
Собеседницы и Наследницы!
На момент рождения дочери Ирины в жизни поэтессы начинается сплошная черная полоса. Грянула революция, муж эмигрировал за границу, денег нет, голод жуткий. А тут еще серьезно заболела Ариадна. И поэтесса принимает нелегкое решение отдать дочек в детский приют, расположенный в подмосковном Кунцево. Ариадна сумела выздороветь, а вот Ирина умерла от голода. Ей было всего три годика.
Жизнь в эмиграции.
В 1925 году Марина Цветаева снова стала мамой, у нее родился сын Георгий. Вскоре семья перебралась в Париж. Столица русского зарубежья встретила их, на первый взгляд, приветливо. С успехом прошел поэтический вечер Цветаевой, ее стихи публиковали. В 1928 году в Париже вышла книга «После России» — последний прижизненно изданный сборник.
Но разногласия между независимой Мариной Цветаевой и русской интеллигенцией старой закалки становились все более явными. Цветаева перебивалась случайными заработками: читала лекции, писала статьи, делала переводы. Ситуацию усугубляло то, что эмигранты, в большинстве не принявшие революцию, смотрели косо на Сергея Эфрона. Он стал открытым сторонником большевизма, вступил в ряды «Союза возвращения на родину».
В годы эмиграции семья Цветаевой оказалась на грани нищеты. Сергей на тот момент уже был болен и работать не мог, Георгий только недавно родился. Ариадна занялась вышивкой шляпок, но это не было спасением. Единственным доходом семьи стали незначительные гонорары, которые платили Марине за прозу и эссе. Цветаева понимала, что они медленно умирают от голода, и решилась на обращение в посольство СССР. Все взрослые члены семьи подали прошение о возврате на родину.
Первой в марте 1937 года в Москву уехала Ариадна Эфрон. Выпускница Высшей школы Лувра, историк искусства и книжный график, она устроилась в советский журнал, который выходил на французском языке. Много писала, переводила. Осенью 1937 года, вернулся в Москву Сергей Эфрон. Его поселили на даче в Болшеве, и жизнь, казалось, наладилась.
Возвращение на родину.
Марина Цветаева в июне 1939 года приехала в СССР. Через 2 месяца арестовали Ариадну, а еще через полтора — Сергея Эфрона. Для Марины и четырнадцатилетнего Георгия — по-домашнему Мура — начались мытарства. Жили они то у родственников в Москве, то на даче писательского Дома творчества в Голицыне. Пытались добиться свидания с родственниками или хоть что-то узнать о них.
С большим трудом и не сразу удалось снять комнату, где Цветаева продолжала работать. На стену повесили картину с портретом бабушки по маминой линии Марии Лукиничны Бернацкой.
Бабушке.
Продолговатый и твердый овал,
Черного платья раструбы...
Юная бабушка! Кто целовал
Ваши надменные губы?
Руки, которые в залах дворца
Вальсы Шопена играли...
По сторонам ледяного лица —
Локоны в виде спирали.
Темный, прямой и взыскательный взгляд.
Взгляд, к обороне готовый.
Юные женщины так не глядят.
Юная бабушка, — кто Вы?
Сколько возможностей Вы унесли
И невозможностей — сколько? —
В ненасытимую прорву земли,
Двадцатилетняя полька!
День был невинен, и ветер был свеж.
Темные звезды погасли.
— Бабушка! Этот жестокий мятеж
В сердце моем — не от Вас ли?..
Марина зарабатывала на жизнь переводами. В 1940 году вышла рецензия критика Зелинского, заклеймившего предполагавшуюся к выпуску книгу Цветаевой страшным словом «формализм». Для поэта это значило закрытие всех дверей. 8 августа 1941-го, в разгар фашистского наступления на Москву, Цветаева с сыном отправились с группой писателей в эвакуацию в волжский город Елабуга. Провожать их на речной вокзал пришли Борис Пастернак и молодой поэт Виктор Боков.
Черные дни поэтессы Цветаевой.
Мужа поэтессы Сергея Эфрона расстреляли в октябре 1941-го. Но об этой трагедии Марина так и не узнала. В начале Великой Отечественной войны Цветаева и Георгий были эвакуированы в Елабугу. Нужна была временная прописка, а для этого нужно было иметь работу. 28 августа 1941-го Марина написала заявление о приеме ее на работу на место посудомойки. А через 3 дня повесилась в том доме, куда ее поселили с сыном-подростком. Цветаева написала 3 предсмертные записки. В одной из них, адресованной любимому «Муру», она просила прощения за свой поступок, говорила о своей безмерной любви к нему и о том, что так будет лучше всем. Вторая записка предназначалась эвакуированным, в ней женщина просила помочь ее сыну. Третью поэтесса написала для тех, кто будет ее хоронить.
Когда она собирала вещи перед эвакуацией, пришёл Пастернак и принёс верёвку, чтобы всё упаковать. Он сказал, что верёвка настолько крепкая, что ею можно пользоваться как угодно, даже как шнурком для повешения. Именно на этой верёвке и повесилась Марина.
Георгий тоже не мог похвастаться богатырским здоровьем, он был очень хрупкий и болезненный. Но это не помешало ему уйти добровольцем на фронт, откуда парень уже не вернулся. Он погиб летом 44-го и похоронен под Витебском, в братской могиле. Ни у Ариадны, и у Георгия не было детей, поэтому у поэтессы с мировой славой не осталось прямых потомков.
Марина Цветаева похоронена 2 сентября 1941 года в Елабуге, на Петропавловском кладбище. Но из-за того, что шла война, место ее последнего приюта так и осталось неизвестным. В южной стороне этого кладбища сестра Марины – Анастасия, нашла четыре неизвестных могилы, датируемых 1941 годом. Она установила между ними крест, надпись на котором гласила, что в этой стороне кладбища покоится поэтесса Цветаева. Это было в 1960 году, а спустя десять лет крест заменили гранитным надгробием.
Дочь Ариадна отбыла в лагерях пятнадцать лет, и была реабилитирована в 1955-м.
Одно из самых известных стихотворений по словам Анастасии, Цветаева посвятила мужу сестры — Маврикию Минцу.
Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем ни ночью — всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас над головами, —
За то, что Вы больны — увы! — не мной,
По православным обычаям самоубийц не отпевают, но по разрешению епископа можно провести этот обряд. В 1991-м, в день пятидесятой годовщины смерти Цветаевой, патриарх Алексий совершил обряд отпевания. Местом проведения обряда был выбран московский храм Вознесения Господня у Никитских ворот.
Реквием (1913 г.).
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?! —
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Еще меня любите
За то, что я умру.
Надеюсь, что эта статья, при подготовке которой использованы источники
https://www.culture.ru/ и https://biographe.ru/znamenitosti/marina-tsvetaeva, оказалась для Вас интересной.
Задумались ли Вы над тем временем, в котором жила Марина Цветаева? Как ей удалось написать столько хороших стихов и поэм при всех тяготах жизни?
Подпишитесь, и Вы будете иметь возможность высказывать свое мнение и ставить лайки по любым моим публикациям.
Лучистый цветок.