В ту ночь дождь стучал по стеклу больничной палаты, как будто сама природа оплакивала случившееся. Двенадцатилетняя Маша смотрела в окно невидящим взглядом, сжимая в руках отцовский компас – единственное, что осталось от прежней жизни.
Последний счастливый день
Запах свежих блинов разбудил Машу раньше будильника. На кухне мама колдовала у плиты, напевая любимую мелодию из старого фильма. Её длинные волосы были собраны в небрежный пучок, на щеке мука – как всегда, когда она увлекалась готовкой.
"А вот и наша соня!", – папа, взъерошенный после утренней пробежки, подхватил Машу на руки, словно она всё ещё была маленькой. От него пахло хвоей и утренней свежестью.
"Пап, я уже большая!", – привычно запротестовала она, но всё равно крепко обняла его за шею.
"Машка, смотри что я нашёл на пробежке!", – он достал из кармана спортивной куртки горсть красно-жёлтых листьев. – "Помнишь, как в прошлом году гербарий собирали?"
"Конечно! Мам, поедем на дачу? Там сейчас столько всего можно насобирать!"
Мама улыбнулась, ставя на стол дымящуюся стопку блинов: "Конечно, солнышко. Мята как раз зацвела, и зверобой должен быть готов. А папа нам костёр разведёт, правда?"
"Обязательно!", – подмигнул отец. – "И научу Машку новому способу рыбалки. Без удочки, представляешь?"
"Только переоденься сначала", – мама чмокнула его в щёку. – "От тебя пахнет как от спортзала".
"Зато я бодрый и красивый!", – отец картинно изобразил культуриста, и они все рассмеялись.
Это был их последний семейный завтрак. Последние шутки, последние объятия, последние "я люблю тебя". Через три часа на мокрой дороге встречная фура вылетит на встречку.
Машу выбросило из машины. "В рубашке родилась", – скажут потом врачи. Только какая это удача, когда ты остаёшься совершенно одна? Когда вместо родных голосов – больничные коридоры и казённые слова: "Сирота... детский дом... оформление документов...".
За серыми стенами
Детский дом "Огонек" совсем не оправдывал своё название. Серое здание, серые стены, серые лица. Только компас в кармане – папин подарок с выгравированной надписью "Всегда найдёшь дорогу домой" – напоминал о прежней жизни.
"Это твоя кровать", – равнодушно бросила воспитательница. – "Познакомься, это Катя, Света и Лена – твои соседки".
Три пары глаз уставились на неё как на диковинное животное. "Домашняя", – презрительно фыркнула Катя, высокая девчонка с коротко стриженными волосами и шрамом над бровью.
История ненависти
Каждый вечер в спальне девочки говорили о прошлом. Не сказки – жизнь. У Кати шрам над бровью появился, когда она разбила зеркало кулаком. Мать прислала открытку с новорожденным братом: "У тебя теперь есть братик". Кате тогда было десять.
"Знаешь, как она ушла?" – в голосе Кати звенела сталь. – "Сказала – в магазин за хлебом. Я ждала. День, два, неделю. Потом соседка нашла записку в почтовом ящике – мол, прости, доча, так будет лучше".
Света – дочь вора-рецидивиста. Её отец тащил из дома всё, что можно продать. Лена молчала о своём, только иногда просыпалась с криком по ночам.
"Выскочка!" – шипела Катя, глядя на Машу. – "Ходишь тут, травки свои показываешь. Думаешь, особенная? Думаешь, если родители в аварии погибли, так тебя теперь жалеть надо? Хоть кто-то тебя любил! А нас... нас просто выбросили. Как мусор!"
Дни испытаний
"В лесу главное – быть начеку", – всегда говорил папа во время их походов. Но здесь был не лес, здесь каждый день превращался в испытание.
Школьную форму Маша нашла в мусорном баке, изрезанную ножницами. "Ой, – скалилась Катя, – наверное, крысы постарались".
Страницы из гербария исчезали одна за другой. Каждый засушенный цветок растоптан, каждый листочек порван. Мамины пометки на полях – "Зверобой, собран в июне", "Ромашка с нашей поляны" – размазаны чернилами.
"Больно?" – ухмылялась Катя. – "А как нам было? Когда вещи в мусорке находили, когда крысами детдомовскими обзывали?"
Когда в детдом зачастили супруги Петровы, ад стал настоящим. "Такая умница, и про травы знает, и читает много..." – восхищалась женщина, глядя на Машу.
В тот вечер её подкараулили в туалете. Били молча, расчётливо. Катя держала за волосы, пока остальные пинали куда придётся.
"Думаешь, ты лучше нас? Думаешь, достойна семьи?"
Компас выпал из кармана, стекло треснуло. Маша не плакала. Только смотрела прямо в Катины глаза: "Бей. Всё равно сильнее моей потери ничего не будет".
Катя сплюнула ей под ноги: "Твоя потеря? Да ты хоть знаешь, что такое настоящая потеря? Когда мать уходит и даже не оглядывается?"
Горное испытание
"Поход!" – объявление физрука прозвучало как гром. – "Двухдневный, в горы. Настоящее испытание!"
Сначала всё шло гладко. Горная тропа петляла между соснами, воздух пьянил чистотой. Маша молча шла в хвосте группы, стараясь не привлекать внимания.
Небо затянуло внезапно. Ледяной дождь хлестал как плетью, превращая тропу в скользкое месиво. На крутом склоне физрук поскользнулся – хруст и крик боли эхом разнеслись по ущелью.
"Сильный вывих", – сквозь зубы процедил он, пытаясь поймать связь. – "Из-за ливня дорогу размыло... Помощь будет только к ночи..."
Десять подростков, промокших до нитки, жались под деревьями. Света беззвучно плакала, обхватив себя руками. У Лены стучали зубы. Даже Катя притихла, с тревогой поглядывая на темнеющее небо.
Огонь примирения
"Нужен костёр", – Маша оглядела поляну. – "Иначе до вечера не дотянем".
"Какой костёр?" – огрызнулась Катя. – "Всё мокрое насквозь!"
"Папа учил – сухое дерево всегда есть. Нужно только знать, где искать".
Под поваленной сосной нашлись сухие ветки. Маша достала из рюкзака кремень – папин подарок с последнего похода.
Первая искра погасла. Вторая. Третья. С четвертой попытки трут затлел, и крошечный огонёк робко лизнул сухую кору.
"Дуй осторожно", – Маша передала драгоценный комочек Кате. Та склонилась над огнём, бережно, как над птенцом, посылая слабые струйки воздуха.
Рыбалка примирения
"Есть хочется", – пробурчал кто-то из мальчишек, когда костёр уже вовсю трещал.
"Слышите?" – Маша прислушалась. – "Там ручей. Папа показывал, как делать удочку из подручных материалов".
"Да ладно", – фыркнула Катя, но в глазах мелькнул интерес.
Они собрали гибкие ветки, распустили шнурки из ботинок. Крючки Маша сделала из булавок, найденных в рюкзаке. Наживкой стали дождевые черви, которых после дождя было полно под камнями.
"Главное – терпение", – объясняла она, показывая, как закидывать самодельную удочку. – "И тишина. Рыба любит тишину".
Первую рыбёшку поймала Света – маленькую, но настоящую. Завизжала от радости, чуть удочку не выронила. Потом Лена вытащила сразу двух. А когда Катя поймала здоровенного голавля, даже физрук забыл про боль в ноге, присвистнув от удивления.
"Где ты всему этому научилась?" – спросила Катя, когда они уже варили уху в котелке.
"Папа учил", – Маша помешивала похлёбку. – "Мы часто ходили в походы. Он говорил – природа делает человека сильнее, если знать её законы".
"А моя мать только водку знала", – вдруг тихо сказала Катя. – "И мужиков своих. Я для неё как мебель была – стою в углу, и ладно".
Они проговорили до глубокой ночи. О родителях – и тех, что были, и тех, которых не было. О предательстве и надежде. О том, как выживать, когда кажется, что жить невозможно.
Света рассказала, как пряталась от пьяного отца в шкафу, зажимая рот руками, чтобы не разрыдаться. Лена – как тушила сигареты матери, боясь, что та спалит дом. А Катя... Катя наконец разрешила себе заплакать, глядя в огонь.
"Знаешь", – сказала она выпрямившись. – "Я ведь потому на тебя злилась. Ты... ты умеешь жить. Даже когда всё рушится. А я только существую".
"Неправда", – Маша подбросила веток в костёр. – "Вы сильные. Вы выжили, когда вас предали самые близкие. Это я.… я только учусь быть сильной".
Когда приехала помощь, никто не хотел уходить.
Новый рассвет
В детском доме всё изменилось. На подоконниках появились горшки с травами – Маша учила девчонок, какие от чего помогают.
"А давайте в следующие выходные сами сходим?" – предложила Катька. – "Машка научит нас ещё чему-нибудь".
"Папа говорил – самое главное в жизни — это семья", – сказала как-то Маша, глядя на починенный компас. – "Только теперь я понимаю – семья не обязательно та, в которой ты родился. Иногда это те, кто помогает тебе жить дальше".
Говорят, у каждой грозы есть конец. И после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет. Иногда нужно пройти через ад, чтобы найти родную душу. И порой самые крепкие узы рождаются не из общей крови, а из общих шрамов, которые удалось залечить вместе.
#силадуха #новаясемья #путьдомой #настоящаядружба