Пятилетний Олег, как обычно, сидел в своём детском кресле в машине. Отец вёз его в детский сад, и мальчик лениво играл с ремнём безопасности, мечтая о весёлых играх с друзьями.
Утро было солнечным, город жил своей обычной суетой. Никто не мог предположить, что через несколько секунд жизнь изменится навсегда.
На одном из перекрёстков их машина остановилась на светофоре. В этот момент из-за поворота с бешеной скоростью вылетел грузовик. Водитель потерял контроль, и тяжёлая махина понеслась прямо на их автомобиль.
Отец успел только резко вытянуть руку к сыну, но времени спасти его не осталось.
Раздался жуткий грохот. Машину откинуло далеко вперёд, смяв корпус, как жестяную банку. Вокруг воцарилась пугающая тишина, воздух наполнился запахом горелого металла, бензина и крови.
Олег выжил.
Но оказался в глубокой коме. Его тело было искалечено: множественные переломы, травмы позвоночника, черепно-мозговое повреждение.
Отец погиб на месте.
Анна, его мать, услышала ужасную новость в стенах больницы. Врач пытался говорить аккуратно, но как можно смягчить боль от потери мужа и отчаяние от неизвестности, в которой теперь находился её сын?
Мир для неё потерял смысл.
Она сидела на холодном пластиковом стуле в больничном коридоре, сжимая в руках игрушечную машинку – ту самую, что удалось найти среди обломков их автомобиля.
Теперь вся её жизнь сжалась до этой игрушки.
Каждый день Анна приходила в больницу. Садилась рядом с кроватью сына, брала его холодную руку и тихо рассказывала ему, как дома его ждут игрушки, как на улице по-прежнему бегают его друзья, и как они обязательно снова пойдут в парк, кормить голубей и запускать бумажные самолётики.
Но страх не отпускал.
Врачи не давали никаких надежд, лишь сухо предупреждали: «Готовьтесь к худшему».
Но как? Как подготовиться к тому, что твой ребёнок может никогда не открыть глаза?
Днем она держалась, но каждый вечер, когда возвращалась в пустую квартиру - плакала.
Дом, который когда-то был наполнен смехом, теперь был наполнен лишь призраками прошлого. Фотографии на стенах, чашка с его любимым рисунком, маленькие кроссовки в прихожей…
И снова, как киноплёнка, прокручивался тот день катастрофы.
"А что, если бы они выехали на пять минут позже? А если бы сели в другую машину? Почему именно они?"
Прошло двенадцать месяцев и 16 дней.
Триста восемьдесят один день бесконечного ожидания.
Анна привыкла к этому ритуалу: заходить в палату, садиться на стул, брать маленькую ладошку сына и рассказывать, как прошёл её день.
В то утро всё началось так же, как всегда.
Она рассказывала ему, как вчера видела в парке белку.
И вдруг почувствовала движение.
Она замерла.
Её сердце забилось так сильно, что заглушило все звуки вокруг.
Маленькие пальчики шевельнулись.
Она судорожно всмотрелась в лицо сына – и увидела, как его ресницы дрогнули.
— Олег? – голос сорвался от волнения.
Он медленно открыл глаза. Его взгляд был испуганным, растерянным… но живым.
Врачи говорили, что если он очнётся, то, возможно, не будет помнить её.
Но Олег узнал её сразу.
Он попытался что-то сказать, но не смог. Слишком слаб.
Но его губы прошептали беззвучное слово:
«Мама».
Слёзы текли по её щекам.
Она снова держала его за руку. Она снова чувствовала, что он здесь. Но радость длилась недолго.
Мальчик попытался пошевелить ногами, но ничего не получалось.
Его лицо исказилось от страха.
Он не понимал, почему не может двигаться.
После обследования врачи сообщили страшное: из-за повреждения позвоночника и долгой комы мышцы Олега почти полностью атрофировались.
Шансов на восстановление практически нет.
Но Анна не собиралась сдаваться.
Она знала, что впереди их ждёт долгий путь, но в тот момент твёрдо решила: она сделает всё, чтобы её сын снова смог ходить.
Когда Олег понял, что больше не может вставать, он долго молчал.
А потом однажды тихо спросил:
— А где папа?
Её пальцы сжались в кулаки.
Она столько раз прокручивала этот разговор в голове, но всё равно не была готова.
— Папа теперь всегда с тобой, Олежка… — голос предательски дрожал. — Он очень тебя любит.
Мальчик посмотрел в потолок, его глаза наполнились слезами.
— Я скучаю по нему…
Анна тихо села рядом, взяла его ладонь в свои.
— Я тоже.
Но они должны идти дальше.
Шесть лет. Именно столько было Олегу, когда он покинул больничную палату.
Первое время он передвигался в инвалидном кресле, привыкая к новой реальности.
Анна каждую секунду была рядом.
Но однажды, когда они вышли на прогулку, он увидел детей, которые бегали по парку, смеялись, катались на велосипедах.
Он молчал долго.
А потом вдруг прошептал:
— Почему я не могу так же?
Анна остановила коляску, опустилась перед ним.
В его глазах был страх. И боль.
— Олежка… — она посмотрела на него, собираясь с мыслями.
Она не хотела врать. Не хотела давать ложных обещаний.
Поэтому сказала единственное, в чём была уверена:
— Ты обязательно найдёшь свой путь. Просто доверься мне.
Реабилитация стала испытанием.
Боль, слёзы, отчаяние.
Каждый день он кричал, что больше так не может.
А каждый день она брала его за руку и твёрдо повторяла:
— Мы справимся.
Ночами она смотрела на его тонкие ножки и плакала, вспоминая, как когда-то он бегал по дому, гоняясь за бабочками.
Но она не сдавалась. Потому что знала — он тоже не сдастся.
И однажды, пусть не сразу, но он снова сделает свой первый шаг.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ ТУТ: