Инфляция действительно очень высока. Официальная цифра – 9,5%, но воспринимаемая инфляция выше, она составляет около 15%.
Но Путина и других экономических чиновников тревожит не столько инфляция как таковая, сколько то, что одновременно у экономических властей, у Центробанка просто нет инструментов для снижения инфляции.
Путин привык, что ЦБ руководит Набиуллина, инфляция подросла – значит, можно повысить процентные ставки, и инфляция пойдет вниз.
Но сейчас это так не работает, просто в силу того, что примерно 40% расходов федерального бюджета идёт на армию и ВПК.
Военно-промышленный комплекс получает от банков гигантское количество кредитов, которые субсидируются бюджетом, то есть ВПК не приходится платить по рыночным процентным ставкам, для них ставки в несколько раз ниже. Вот это и создаёт инфляционную накачку. ЦБ может и дальше повышать ключевую процентную ставку, но это воздействует только на гражданский сектор экономики, а на военный – нет. Рост инфляции нежелателен, прежде всего потому, что это сильно влияет на настроения населения. Путин к этому очень чувствителен, но он чувствителен ещё и к динамике бюджетных расходов, а слишком сильно индексировать их правительству совершенно не хочется.
Повышать процентные ставки и дальше – тоже очень плохой вариант: как только ЦБ это делает, к Путину приходят Чемезов, Дерипаска, Ротенберги, Усманов, Тимченко… Рост процентных ставок бьёт по всей реальной экономике.
Российская экономика очень чувствительна к вторичным санкциям
В общем, положение не очень простое, но, конечно, совершенно не такое, чтобы Путину был нужен мир в течение ближайших недель или месяцев.
В таком состоянии вполне можно существовать в течение как минимум двух-трёх лет. Но если, допустим, сейчас российская экономика сталкивается с каким-то кризисом и нужно помогать банкам, металлургии, угольной промышленности и так далее, то на это у бюджета средств нет.
Поэтому ситуация не может не тревожить и Путина, и других экономических чиновников. Просто она не настолько острая, чтобы Путин был готов пойти на какие-то серьезные уступки. Именно этим вызваны те сильные ходы, к которым сейчас прибегает Трамп, чтобы сделать Кремль более сговорчивым.
Экономический обозреватель Борис Грозовский отмечает: не все меры, о которых говорит Дональд Трамп, в равной степени эффективны.
У Трампа есть способ давления и на Украину, и на Россию
– Что касается тарифов и прочих санкций, понятно, что экспорта из России в США очень мало, и повышенными пошлинами на ввоз товаров в Америку Россию испугать сложно.
Но Трамп-то говорил о вторичных санкциях, а вот это очень серьёзно, и важно, что Трамп присоединяется к этой линии. Российская экономика очень чувствительна к вторичным санкциям, просто в силу того, что ни Штаты, ни Европа не могут выдавить российский экспорт с мирового рынка совсем, пока есть Китай, Индия, Турция и другие страны, которые готовы эти товары покупать.
Но как только вторичные санкции распространяются либо на банки, либо на авиапромышленность, либо на танкерный флот, мы сразу видим, как эти танкеры стоят где-то в море и не могут зайти в порты: просто никто не готов их принять, потому что тогда те контрагенты, которые вступают в транзакции с российскими компаниями, тоже станут объектом санкций.
Этого не могут себе позволить ни турецкие банки, ни китайские, ни индийские нефтеперерабатывающие заводы, которые закупают нефть. Это серьёзный рычаг. Он не настолько большой, чтобы Трампу было легко сразу усадить Путина за стол переговоров и добиться от него каких-то уступок. Но этот рычаг есть, и его можно использовать. У Трампа в принципе есть способ давления и на Украину, и на Россию. * признан инагентом
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах