Чтобы отдавать себя детям (и чтобы хватало), нужно, чтобы тебя было много. И когда внутренние куски заканчиваются, ты разбухаешь снаружи.
Прекраснейший отмаз-оправдание своих габаритов придумался мне на исходе второго часа ежевечерних отходов ко сну. Ходьбы действительно много. Топтаний, беготни, прилëтов, напрыгов и бесконечных мя́тий-объятий боков, рëбер, челюстей и прочего.
Дети ненасытны. Как бы ни декларировалось, разделиться поровну невозможно. Например, буквально на днях я обнаружила рядом совершенно незнакомого синеглазого красавца.
Откуда он взялся? Проступил случайно из малоуправляемого фона, неудержимых игрищ, даже не частью целого. Ноль отдельности. В мультиках и то трëхголовый Змей Горыныч стукается башками, дышит огнём, а не каждый в своём углу в своих предпочтениях.
А всё потому, что почти 3 месяца меня поедом ел наш главный загипсованный трактор.
За все 5 с хреном лет про него одного не скажу никогда, что недодала. Всегда своё получит. Позитивное ли, врубая бесконечную болтовню, перетекающее из "а знаешь, почему?" в "а знаешь, зачем?" Негативное ли, когда перемучает всех и цаплей упрыгает запираться, чтобы не перепало. Он ответственен, чтобы никогда не замолкал средь четверых вой в разных тональностях, цвели блямбы на щеках и подковырки под одеждой. Не получив желаемого, с особым умением выпасывает меня, гундя, бурча, теребя, придушивая. Только утром, единственный из всех, никогда не разбудит, игры приглушит, но уж если открыла глаза - изволь исполнять все вечерние обещания незамедлительно.
Есть и позитивный итог моей отсидки дома. Брелок за брелком, шарик за шариком.
Проскользнули дни бисерной снизкой сквозь пальцы, моргнëшь - и нет их, только ноют плечи от долгих часов замирания-закостенения. Побит рекорд - неделя невысовывания за порог. Зима пропрыгала серой придорожной жабой, то мокро квакающей, то бесснежной пылью, облаками придавленной.
(Это я Семëнову 15 часов подряд читаю, не обращайте внимания).
Пару дней назад всё-таки вылезли навстречу заглянувшему солнышку. Моей-то ужасти гипс ещё в начале января содрали, да загноилась ноженька, проглядел травматолог так его растак воспаление, побрезговал пощупать как следует, подсуропил направление в больницу, да анализы вдогонку не накалякал, снимки не подгрузил, окаянный. Промыкались мы, горемыки, 6 часов между больницей и поликлиникой да с малой дитятей на руках, отстояли очереди неизбывные, получила я выволочку незаслуженную от пресветлого травмпункта заведующего. Не ложиться нам в больницу следовало, а пасть со свежими анализами да рентгеном пред очи евойные, записал бы на операцию плановую да в тот же день и домой бы отправились. А пуще всего гневался он за швы, не снятые коллегой нерадивым, коим срок уже за 2 месяца перевалил.
Побрели мы, обласканные, восвояси, травматологу зуботычин отвешивать да анализы в кратчайшие сроки добывать. Швы, баламут, так и не снял, боязно ему, али недосуг, зря только час у кабинета отирались.
А как сдали все пробирки, разнылась у Адриана ночью нога многострадальная. Скорым-скоро мы подхватились, в путь-дорогу наутро снарядились, да к заведующему на поклон раньше срока и прикатились. Глянул в кровь лютым оком, клацнул зубом, дёрнул за шкибот дежурного хирурга, и унесли мово милого, без наркоза спицу за 2 минуты выдëргивать. И стоял там крик, рос и множился.. А как привезли на другой день сына на перевязку, получил хирург на орехи смачного леща от отпрыска моего невоспитанного да измученного.
И вот уже прыгает воробьëм ощипанным, смотрит гордо, норовит сразу на самокат, али велосипед освоить. А я селфячу на площадке под дневным светом, взгляд побитый, головушка мало что не засеребрилась и негде мне поныть более, как не здесь выплеснуться комком сумбурным, повествованием несвязным.
Примëрзнув, подхватываю своих двоих из наличия, покуда ещё двое в саду, запрыгиваю в машину и проезжаю 200 метров, успев зацепить нечастый теперь закат, едва счастливая. Кончилось гореванье длинное, рукоделья вынужденные, пора на свет выползать, сына в сад пихать, теорию дозубренную сдавать, оживать.