Что управляет нами, когда мы покупаем растения? И почему выбираем определенные виды, делимся на любителей суккулентов, тропических растений, цветущих орхидей и т.д.?
Задумывались ли вы, кто является вдохновителем «цветочных лихорадок», бушующих последние несколько сот лет? В XVII веке существовала хотя бы одна «тюльпанная лихорадка». Красивые и редкие тюльпаны становятся новым символом богатства, благополучия и принадлежности к избранному обществу. Начиная с 2020 года XXI века, во время пандемии COVID-19, начался новый бум «цветочной лихорадки», но теперь уже со многими видами флоры. Стали интересоваться и мхами, и сансевиериями, и непентесами, и антуриумами и многим другим.
Но реально, что воздействует на этот выбор?
Homo ornat locum non locus hominem
Выражение «Человек украшает место, а не место украшает человека» подразумевает осознание того, что наша взаимосвязь с окружающей средой более значима, чем просто существование в ней — мы не просто находимся в пространстве, мы активно формируем его.
Много тысяч лет назад именно цветок впервые привнес в мир человека разумного идею красоты. Пока человечество формировало сознание и училось ходить на двух ногах, растения изобретали фотосинтез и усовершенствовали органическую химию. Растения предлагают нам удивительные химические соединения для питания, лечения, пробуждения чувств, опьянения, в том числе и смертельные соединения. При этом единственное, что когда-то не умели делать растения — это передвигаться. Около четырехсот миллионов лет назад растения развили способ размножения семенами (до этого растения размножались только спорами). А около ста миллионов лет назад растения открыли способ распространения своих семян и генетического материала с помощью живых существ, имеющих способность передвигаться. В то же время растения стали формировать определенные характеристики, которые привлекали или, наоборот, отпугивали таких «проводников». Когда Чарльз Дарвин представил свою книгу «Происхождения видов» , он уделил особенное внимание «искусственному отбору»: основному фактору формирования пород домашних животных и сортов сельскохозяйственных растений, где «искусственный» отражал человеческую волю. Но если взглянуть со стороны растений, то вырабатывая более яркий цвет, более ароматный запах, более питательную часть корнеплода - они вырабатывали характеристики, которые привлекали живые организмы среди миллионов видов других растений. Кто-то занимался опылением, кто-то занимался транспортировкой, но нашелся один универсальный вид, который мог и опылять, и модифицировать и перевозить на сверхдальние расстояния.
Теория эволюции со стороны растений была описана в книге Майкла Поллана «Ботаника желания» ( Michael Pollan, «The Botany of Desire», 2001).
Поллан приводит примеры четырёх типов человеческих желаний, которые влияют на то, как мы избирательно выращиваем, разводим и генетически модифицируем растения.
«...цветок манипулирует пчелой, чтобы она переносила пыльцу с цветка на цветок. Древние отношения между пчелами и цветами — классический пример того, что известно как «коэволюция». Я понял, что отношения между мной и грядкой, которую я сажал, на самом деле, не сильно отличаются: мы тоже являемся партнерами в коэволюционных отношениях, какими мы и были с момента зарождения сельского хозяйства более десяти тысяч лет назад... Все, что заботит растения, — это то, что заботит каждое существо на самом базовом генетическом уровне: создание большего количества копий самого себя. Методом проб и ошибок эти виды растений обнаружили, что лучший способ сделать это — побудить животных, пчел или людей не имеет большого значения — распространять свои гены. Как? Играя на желаниях животных, сознательных и иных. Цветы и побеги, которым удается сделать это наиболее эффективно, плодоносят и размножаются. Виды, которые последние десять тысяч лет или около того потратили на то, чтобы выяснить, как лучше всего кормить, лечить, одевать, опьянять и иным образом доставлять нам удовольствие, стали одними из величайших историй успеха в природе. Гораздо менее очевидно, по крайней мере для нас, то, что эти растения в то же время занимались переделкой нас».
Эту теорию, разумеется, многие подвергают критике. Но, глядя на мои двухлетние «каменные джунгли» в квартире и многолетнюю ландшафтную деятельность, закрадывается мысль, что не все так просто.
Если с картошкой, яблоком, тюльпаном и коноплей еще понятно, то когда в наши влечения прорвались папоротники, сансевиерии и антуриумы? Успев закрепиться в наших домах на почетных местах, занять многолетней работой умы селекционеров и ботаников и поставить добычу редких экземпляров на новый уровень.
Floraes Paradise
Первое четкое упоминание растений в интерьере содержится в книге «Floraes Paradise» сэра Хью Плэта, английского писателя-сельскохозяйственника и изобретателя, опубликованной в 1608 году.
Книга украшена иллюстрациями различных видов цветов и фруктов. Сэр Хью Платт в своей работе описывает различные садовые эксперименты, а так же предлагаются следующие рекомендации по садоводству: заносить в помещения горшки со сладким майораном, базиликом и розмарином, чтобы отпугивать мух от масляных картин; позволять виноградным лозам, веткам абрикосов и слив, растущих на внешней стене дома, бродить внутри помещения и ползать по потолкам.
Однако успех содержания в помещении тропических растений зависел от наличия или отсутствия домашнего отопления. Массовое увлечение аристократией тропическими и субтропическими растениями, большое количество книг об этом способствовали усовершенствованию методов отопления и конструктивных решений для оранжерей и теплиц. В оранжерее Аптекарского сада в Челси в конце XVII века использовались раскаленные угли в отверстии в полу.
Но уже в середине XVIII века уже начали использовать сложную систему кирпичных дымоходов. Первые же эксперименты со стеклянными крышами в оранжереях начались в 1717 году. И лишь в 1822 году была опубликована статья о криволинейных конструкциях, которая внесла реальный вклад в эту проблему. Приблизительно в то же время в Голландии была введена система горячего водоснабжения, которая, наконец, решила проблему с вентиляцией и циркуляцией теплого воздуха и регулирования влажности в оранжереях и теплицах. После таких открытий начали появляться подогреваемые ящики для папоротников в гостиных и наблюдаться рост строительства домашних оранжерей. По сути, увлечение оранжереями и тропическими растениями дало толчок использования стекла, как строительного материала повсюду: лондонские и провинциальные рынки, железнодорожные станции, хрустальный дворец на лондонской Всемирной выставке (1951), Парижские пассажи (1820-1830).
К концу первой четверти девятнадцатого века оранжерея и теплица стали образцом вкуса, признаком элегантности и необходимостью для поддержания престижа восходящего среднего класса. В тот момент многие растения вышли из оранжерей и перекочевали в горшки на подоконники. Начали процветать питомники, которые ориентировались на возросший спрос именно горшечных растений, а так же клубы флористов. Хотя книги по садоводству продолжали публиковаться потоком, вскоре появились книги, которые также были наставниками вкуса.
Одним из самых модных растений первой половины XIX века были Cycas circinalis, особенно потому, что оно вырастало всего до двух или трех футов в высоту и большую веерная пальма Corypha umbraculifera. Только в 1845 году в Англию завезли около 240 новых тропических растений, хотя лишь 35 экземпляров были действительно выносливыми растениями и не требовали оранжерейного «печного» содержания.
Какие точно факторы повлияли на фанатичную страсть к тропическим растениям в конце XIX века судить сложно. С одной стороны они рассматривались, как объекты коллекционирования, аналогично картинам, монетам, книгам. С другой стороны - это публицистическая мода на работы по ботанике и естественным наукам, детективы и романы о путешествиях в Китай, Индию, Африку, Южную Америку.
Интересный факт, во времена газового освещения с помощью калильных сеток (калильная сетка - осветительный прибор, в котором источником света служит сетка, содержащая оксиды редкоземельных металлов, нагреваемая горелкой) популярны были растения, которые с радостью вдыхали и процветали в парах угольного газа. Такими растениями были аспидистра, папоротники, плющи, фикусы, бегонии и пеларгонии. Но с приходом электрического освещения в моду вошли срезанные цветы, которые обходились гораздо дешевле горшечных. Именно открытие того факта, что в газовой среде срезка хранилась дольше и могла перевозиться на дальние расстояния положила конец этой тропической моде. Уже к двадцатым годам XX века горшечные растения встречались все реже и реже.
Следующий всплеск моды на горшечные растения наблюдался в 1950-х годах прошлого столетия. Уже в 1970-х в США и Англии домашние растения становятся таким же необходимым домашним акцентом, как кофейная кружка и струящийся Pink Floyd из динамиков. Модным становиться плетение подвесов для кашпо в стиле макраме.
В Англии в 1970-х началась модернизация и вспыхнули забастовки, в следствие чего, во многих домах временами отсутствовали газ и электричество. Таким образом, англичане выбирали достаточно стойкие растения: аспидистра, которая могла расти при маленьком количестве света и тепла, хлорофитум, монстера делициоза, папоротники, сансевиерии.